Ирина Гриб – Её танец. Его правила (страница 5)

Передомной стояла девушка. Длинные светлыеволосы струились по плечам, падали нагрудь, едва прикрытую тонким кружевом.Она стояла перед зеркалом, чуть склонивголову, и рассматривала себя — но нетак, как рассматривают обычно. Медленно.Чувственно. Провела рукой по соскам,которые уже затвердели под прозрачнойтканью, и прикрыла глаза, издав тихий,томный вздох.

Уменя перехватило дыхание.

Ясмотрел, как её пальцы скользят покружеву, как вздымается грудь, какприоткрываются губы — и понимал, чтоне могу отвести взгляд. Это юное создание,почти девочка, делало то, от чего у любогомужика крышу сорвёт. Даже монах тут бысогрешил.

Соски— твёрдые, налившиеся — так и манилиприкоснуться к ним губами. Я поймал себяна этой мысли и едва не задохнулся отжелания. Оно накрыло с головой, горячее,липкое, неконтролируемое.

Япереминался с ноги на ногу, как пацанперед первым поцелуем. И в этот моментнаши взгляды встретились в зеркале.

Ясделал шаг вперёд.

— Эй,ты попутал. Заглянул не туда. На выход.

Еёголос выдернул меня из наваждения. Ножелание не прошло — оно стало толькосильнее, горячее, требовательнее. Яхотел её. Прямо здесь. Прямо сейчас. Вэтой дурацкой кабинке, среди этих рюшечеки зеркал.

Ноона уже хватала платье, прижимала кгруди, пятилась к выходу.

Нет.Она не ангел. Ангелы так не смотрят.Ангелы не будят в мужиках зверя. Она —дьявол. В ангельском обличье.

Яшагнул за ней, но в этот момент передомной нарисовалась Мари.

— Клим,я не отвлекаю?

Ядёрнулся, пытаясь освободить руку, ноона вцепилась мёртвой хваткой. А когдая поднял глаза — кабинка была пуста.

Чёрт!

Ярванул к выходу из примерочных, влетелв зал — но там уже мелькали только чужиелица. Её не было.

Упустил.Из-за этой идиотки упустил.

Глава 3

Может,у меня уже паранойя?

Япропетляла по торговому центру такимизигзагами, что любой преследовательотстал бы на первом же повороте. Вышлаза три остановки до вокзала, зачем-тозаходила в павильоны с безделушками,рассматривала дешёвые серёжки и постояннооглядывалась.

Никого.Слежки не было.

Илия просто не заметила? Глупая мысльзакралась в голову: а вдруг он ищет меня?Вдруг Клим...

Ятряхнула головой, прогоняя эту чушь. Скакой стати ему меня искать? У него тамженщина — с такими формами, что мне донеё... ну, разве что капустой питатьсягод и подкладывать в лиф носки.

Из-засвоей паранойи я благополучно пропустилапредпоследний рейс. Но последний ещёбыл — и это уже счастье. Возвращатьсяв общагу и терять эффект неожиданностисовсем не хотелось.

Билетв кармане. До посадки полчаса.

Ядостала телефон, на секунду задумаласьи набрала Тиму: «Устала как собака,сейчас в душ и спать. Хочу выспатьсяперед экзаменом. Спокойной ночи, люблю».

Отправилаи улыбнулась. Если бы он знал...

Яубрала телефон и оглядела зал ожидания.

Зданиевокзала — двухэтажное, с большой картойобласти на стене. Крупные города отмеченыжирными точками, мелкие — едва заметными.Я всегда, когда жду автобус, разглядываюлюдей и пытаюсь угадать, кто куда едет.Глупая игра, но время летит быстрее.

Вонтот мужчина с чемоданом — наверное, вкомандировку. А женщина с цветами —точно к дочери. Я люблю думать, что всеэти поездки — счастливые. Встречи,возвращения, сюрпризы.

Яоглядела зал. Люди — удивительные. Сидятв одном помещении, а у каждого свой мир.

Вотя, например: сижу и представляю, какчерез пару часов увижу Тима. Его улыбку,его глаза. Как он обнимет меня, прижмётк себе... Как будет целовать — сначалагубы, потом шею, спускаясь всё ниже...

Ася,прекращай. А то к концу поездки сама несвоя буду.

Рядомдедушка с внуком. Мальчишка лет пяти,круглоглазый, вертится на месте, а дедтерпеливо рассказывает, что их домаждёт бабушка с пирожками и кошка Муська,которая принесла пятерых котят. Малышуже придумывает им имена — серьёзно,как взрослый. Я улыбнулась. Почему-тосразу стало тепло.

Чутьдальше — женщина с папкой. Оченьсерьёзная, сжимает документы так, будтобоится, что они убегут. Может, важнуюсделку заключила? И теперь скрываетликование за этой маской строгости. Аможет, просто устала. Но мне хочетсяверить в первое.

— Рейс535, отправление через пять минут, посадкау четвёртой платформы.

Явздрогнула. Мой.

Подхватиласумку, поправила лямку и направилась квыходу на платформу.

Черезпару часов я буду дома.

Интересно,Тим уже спит? Или, может, смотрит телевизори думает, как я там, в своей общаге?

Скороузнаю.

Автобусмягко тронулся, выруливая с вокзальнойплощади. За окном поплыли редкие огни— фонари, витрины закрытых магазинов,тёмные силуэты деревьев. Я откинуласьна сиденье и прикрыла глаза. Усталостьнавалилась сразу, как только закончиласьсуета. Теперь можно просто сидеть,смотреть в темноту и думать.

Думатьо Тиме.

Яулыбнулась, представляя его лицо, когдая позвоню в дверь. Он откроет — заспанный,взъерошенный, в старых трениках, — исначала ничего не поймёт. А потом... Потомсхватит в охапку и начнёт кружить покоридору, как в тот раз, когда я вернуласьпосле первой сессии. Мы тогда чуть неразбили мамину любимую вазу.

Тёплое,сладкое чувство разлилось в груди.

Ятак скучала. Уже полтора месяца не быладома. Последний раз выбиралась в серединесеместра, а потом — как отрезало. Сессия,репетиции, бесконечные прогоны...

Тимприезжал сам. Но не каждые выходные —у него тоже жизнь. Встречи, дела, планы,которые нельзя отменить. Несколько разсрывался, трясся в этих дурацких автобусахнесколькочасов, чтобы провести со мной день. Мыдаже гулять толком не ходили — простосидели в общаге, обнявшись, и я засыпалау него на плече под бормотание телевизора.

Созванивалиськаждый вечер. Но это совсем не то. Телефонне передаёт тепло рук. В трубке не слышно,как он смешно сопит, когда засыпает. Незаменит живого — его улыбки, его объятий,его запаха.

Яеду к нему. Наконец-то.

Итут же, как назло, перед глазами возниклидругие глаза. Тёмные, тяжёлые, с прищуром.Взгляд, от которого воздух кончился впримерочной.

Явздрогнула и открыла глаза.

— Нет,— прошептала я вслух. — Только не это.

Зачемя о нём вспомнила? Зачем он лезет вголову?

Ясердито уставилась в окно, пытаясьотогнать наваждение. Ночное шоссе, фарывстречных машин, редкие огоньки деревень— вот на чём надо сосредоточиться. Натом, что скоро будет дома. На Тиме.

Номысли, как назойливые мухи, возвращались.

Какон смотрел на меня. Как шагнул в кабинку.Как сказал: «А если я не хочу уходить?»Голос с хрипотцой — от него мурашки поспине побежали, хоть я и злилась на себяза это.

Ятряхнула головой. Волосы рассыпалисьпо плечам, закрыли лицо.

Глупо.Как глупо! Я даже не знаю этого человека.Он — кто? Какой-то тип с женщиной, котораяявно не просто коллега. Ходит по магазинам,заглядывает в чужие примерочные...Наверное, у него таких девушек — десятки.А я тут сижу, думаю о нём, как дурочка.

Стыдностало. Перед Тимом. Перед собой.

Ясжала кулаки, впилась ногтями в ладони.

Тим— это моё. Надёжное, тёплое, родное. Мывместе со школы, через столько всегопрошли. Он меня ждёт. Любит. Сказал«возвращайся» — и я возвращаюсь. Аэтот... Клим...

Ядаже имя его не хотела запоминать, а оноотчего-то врезалось.

— Хватит,— приказала я себе шёпотом. — Простохватит.

Язакрыла глаза и заставила себя представитьТима. Его улыбку. Его ямочки на щеках.Как он смешно морщит нос, когдазадумывается. Как пахнет его свитер —деревом, табаком и чем-то родным.

Постепеннодыхание выровнялось, мысли успокоились.

Автобусмерно гудел, укачивая. Где-то впереди,за темнотой и километрами дороги, меняждал дом. Мой дом. Мой Тим.