Ирина Гриб – Её танец. Его правила (страница 6)
Япочти поверила в это.
Почти.
Потомучто стоило провалиться в дрёму — и передглазами снова возникли они. Тёмные,жадные, с прищуром. Глаза, которые виделименя насквозь.
— Чёрт,— выдохнула я, открывая глаза.
Заокном всё так же тянулась ночная трасса.А я всё так же пыталась забыть того, коговидела впервые в жизни.
Клим
— Чёрт,— выругался я сквозь зубы, когда мывышли из магазина. — Как я теперь найдутебя, ангел?
Маричто-то щебетала рядом, но я её не слушал.Прокручивал в голове эту картинку сноваи снова: светлые волосы, рассыпавшиесяпо плечам, тонкое кружево на груди, этоттомный вздох, от которого у меня тогдавсё внутри перевернулось. И взгляд.Когда она подняла глаза в зеркало ивстретилась со мной — ни страха, нипаники. Только удивление, а потом...вызов? Или мне показалось?
— Клим,ты меня слышишь? — Мари дёрнула меня зарукав.
— А?— я мотнул головой, возвращаясь вреальность.
— Яговорю, спасибо за компанию. Ты кудатеперь?
Мыостановились у входа на парковку. Япосмотрел на неё — идеальная укладка,дорогое платье, довольная улыбка.Выиграла спор, получила своё бельё.Счастлива.
— Мненадо в офис, — соврал я. Просто чтобы необъяснять.
Марипожала плечами, чмокнула меня в щёку иупорхнула к своей машине. А я осталсястоять, глядя в сторону торгового центра,где всего десять минут назад видел её.
Дурак.Надо было не отпускать. Надо былосхватить, спросить имя, телефон, хотьчто-то. А я как мальчишка застыл, когдаэта женщина появилась.
Ядостал сигарету, закурил, глядя в вечернеенебо.
— Нуничего, — сказал я вслух. — Город нетакой уж большой. Найдём.
Хотякого я обманываю? Ни имени, ни фамилии.Только ангельское лицо и кружево, котороетеперь будет сниться.
Ясел в машину, завёл двигатель и вырулилс парковки. В зеркале заднего видамелькнула вывеска магазина. Я усмехнулся.
Никогдане думал, что буду жалеть, что выигралспор. Лучше бы я тогда проиграл и неприезжал сюда. Не увидел бы её. Непочувствовал бы этого дурацкого... чего?
Ятак и не понял, чего именно. Но зналточно: эту девчонку я теперь не забуду.
Глава 4
Домойрешила не заходить — сразу к Тиму.Родители меня сегодня не ждут, а значит,не будут волноваться, когда я не появлюсь.Для них я хоть и совершеннолетняя, а всёравно маленькая. Перенесу радостьвстречи на завтра. А у нас с Тимом... Ясглотнула, предвкушая. Целая ночьвпереди.
Улицыуже освещали фонарные столбы, и я шлапо мягкому свету, разлитому на асфальте.Тёплый летний ветер обдувал плечи, игралс подолом платья, путался в волосах. Какже здесь хорошо после городской духоты!Ни тысяч машин, ни вечной спешки, ниэтого белого шума, от которого черезмесяц начинала болеть голова. Здесьможно просто идти, дышать полной грудьюи слушать тишину. Где-то вдалеке лаялисобаки, стрекотали сверчки, а над головойуже зажигались первые звёзды — робкие,ещё по-летнему неяркие.
Язасмотрелась на небо и не заметила, какподошла к дому Тима.
Остановиласьу калитки, любуясь. Двухэтажный красавециз белого кирпича с необычной для деревниквадратной крышей. Терраса из тёмногодерева — цвета венге, моего любимого.По периметру дома мягко светиласьподсветка, словно прожекторы подчёркиваликаждую линию, каждую деталь. Этот домТиму построил отец, когда сын началработать с ним. Строили вместе, с любовью,на совесть.
Яокинула взглядом участок: аккуратныедорожки, молодые деревца, которые Тимсажал прошлой весной, место под будущийцветник. Скоро закончу университет, мыпоженимся, и я буду здесь жить. Надобудет сказать Тиму про беседку — чтобыв летние вечера ужинать на свежемвоздухе. И мангальную зону сделать. Эх,красота...
Толькопотом заметила: в доме темно. Все окначёрные, ни огонька. Странно. В это времяТим обычно дома. Может, к родителямзашёл? Ничего страшного, подготовлюсь,зайду — ключи-то у меня есть. А еслидолго не будет — позвоню, скажу, что яуже здесь. Представляю его лицо!
Яподошла к двери, потянулась к ручке изамерла.
Дверьбыла открыта.
Толкнула— поддалась легко, без скрипа. Тим всегдатщательно проверял замок перед уходом,это въелось в привычку. Может, он домаи просто в душе? Тогда темнота объяснима— не включал свет, чтобы не слепитьглаза, пока идёт из ванной. Если так... яулыбнулась своим мыслям. Присоединюськ нему. Будет сюрприз так сюрприз.
Перешагнулапорог и сразу наткнулась на вещи. Наполу в прихожей валялась ветровка Тима,рядом футболка, обувь — один кед подлавкой, другой посередине коридора. Япокачала головой. Ну Тим, получишь уменя! Как меня нет — разделся и бросил,будто в гостинице.
Яначала собирать вещи в стопку, машинально,на автомате, всё ещё улыбаясь. Футболку— на сгиб, ветровку — сверху, кедыпододвинула друг к другу. Так, вещиздесь. А где сам хозяин?
Наверху,в душе. Внизу ни звука.
Ядвинулась к лестнице, стараясь ступатьбесшумно. Кралась как героиня шпионскогофильма, которой во что бы то ни сталонужно проникнуть из пункта А в пункт Бнезамеченной. Каждая ступенькапредательски поскрипывала, и я замирала,прислушиваясь. Тишина.
Почтина вершине лестницы я услышала звуки.Они доносились из спальни.
Язамерла, пытаясь идентифицировать.Стон? Вздох? Нет, показалось. Наверное,вода шумит...
Яускорилась, забыв про конспирацию.Распахнула дверь спальни одним движением— и застыла.
То,что я увидела, нельзя было трактоватьиначе.
МойТим. На постели. И под ним — какая-тоженщина. Он не проводил реанимацию, нет.Он делал прямо противоположное.
Явпала в ступор. Рот открылся сам собой,но ни звука не вырвалось. Вещи, которыея так старательно собирала по дому,выпали из рук и с глухим стуком рассыпалисьпо полу.
Тимобернулся на звук. Его лицо — сначаларасслабленное, блаженное — исказилосьужасом. Он смотрел на меня, и в его глазахя читала всё: страх, вину, и где-то глубоко— раздражение, что его прервали.
Ясмотрела на него и чувствовала, каквнутри что-то обрывается. С гулкимзвуком, как лопается слишком тугонатянутая струна. Мир вокруг не рухнул,нет. Он просто... остановился. Замер водной точке, как стоп-кадр.
Апотом внутри всё взорвалось. Гнев, обида,боль, желание крушить, ломать, выцарапатьглаза этой женщине, вырвать волосы,закричать так, чтобы стены рухнули. Ноя не кричала. Я смотрела на них и молчала.
— Однакоинтересная картина, — выдавила я. Голоспрозвучал удивительно ровно, дажеспокойно. Только внутри всё дрожаломелкой противной дрожью.
— Ася?— Тим спрыгнул с кровати, натягивая находу простыню. Хоть это догадалсясделать. — Что? Что ты здесь делаешь? Тыже должна была приехать завтра!
— Да,должна была завтра. — Я говорила так жеровно, будто обсуждала погоду. Про себяуспела посчитать до пяти, потом додесяти. — Сюрприз хотела сделать. Носюрприз сделали мне.
Яперевела взгляд на женщину, котораятеперь натягивала одеяло до подбородкаи делала вид, что её не существует.
— Япойду, — сказала я Тиму. — Не буду васотвлекать.
Развернуласьи пошла к лестнице. Сначала медленно,шаг за шагом. А потом побежала. Вниз поступенькам, через прихожую, мимо брошенныхвещей, которые уже не имели значения.
Слёзыхлынули, как только я выскочила накрыльцо. Они душили, не давали вздохнуть,текли по щекам, по шее, заливали платье.Я бежала, не разбирая дороги, спотыкалась,поднималась и снова бежала. Как? Как онмог? Зачем тогда предложение? Зачем этиклятвы в любви, наши планы, разговоры обудущем, о детях, о беседке в саду? Зачемон сказал «возвращайся», если сам...
Яне заметила, как ноги принесли меня козеру. К нашему месту. Тому самому, гдемы сидели два года назад, где он просилменя не уезжать, где я обещала возвращаться.Где мы были счастливы.
Яопустилась на траву, прямо у кромкиводы, обхватила колени руками и даласебе волю. Плакала долго, навзрыд, покаслёзы не кончились. Вода была тёмной,спокойной, равнодушной к моему горю. Вней отражались звёзды — те самые, накоторые я смотрела час назад, мечтая обудущем.
Яне знала, сколько просидела так. Может,минуту. Может, час. Время здесь теклоиначе — тягуче, как смола, или вовсеостановилось.
— Ась!
ГолосТима разорвал тишину. Я не обернулась.Он подбежал, запыхавшийся, и плюхнулсярядом на траву.
— Ась,наконец-то я тебя нашёл. Прости меня, яне знаю, как так вышло...
Онпотянулся к моей руке. Я отдёрнула, какот огня.
— Всмысле «не знаешь»? — Я повернулась кнему. Слёз больше не было, только холодная,тяжёлая злость. — По-моему, тут всёпредельно ясно. Ты притащил кого-тодомой и трахнул. Трахнул на постели, гдемы спали с тобой. И сейчас ты приходишьи говоришь «прости»? Ты серьёзно? Чтоты хочешь от меня услышать?!
— Яхочу, чтобы ты забыла об этом. — Тимсмотрел на меня умоляюще. — Это ошибка.Больше не повторится. Давай простообсудим...
— Обсудим?— я рассмеялась, но смех вышел невесёлым.— Обсудим, как ты мне изменял?
— Этодочь партнёра отца, — затараторил он.— Они приехали налаживать сотрудничество,он взял её с собой, и как-то само... Ась,прости меня.
— Тыне понимаешь? — медленно повторила я.— А я поняла. Зачесалось — и прыгнул вкойку. Мне вот интересно, это первый разили уже нет? Хотя знаешь... — я посмотрелав его глаза, когда-то любимые, такиеродные, и вдруг поняла: ничего не чувствую.Даже боли больше нет. Только пустота. —Мне это уже не интересно. Всё, давайзаканчивать. Вместе мы не будем.Предательство я не прощаю.
— Непрощаешь? — Его голос вдруг стал жёстким.— А кто ты такая, чтобы прощать? Тыуехала. Ты выбрала свои танцы, своюучёбу, свою дурацкую мечту. А я осталсяздесь. Один. И знаешь что? — он вскочилна ноги, нависая надо мной. — Она былане единственная. Их было много. Пока тытам жопой крутила на сцене, я находилутешение в других. Ты сама виновата. Тырешила, что тебе важнее танцы. Ты менябросила.