Ирина Гриб – Её танец. Его правила (страница 7)

Ясмотрела на него снизу вверх и не вериласвоим ушам. Это Тим? Мой Тим? Ласковый,заботливый, который обещал ждать?

— Тыещё прибежишь ко мне, — продолжал он,распаляясь. — Никому не нужна баба,которая только о карьере думает.Потанцуешь год-два, а потом ты будешьстарая и никому не нужная. Мечту своюбез денег не откроешь, а где ты ихвозьмёшь? Была бы со мной — отец бы дал.А сейчас нет. Ты приползёшь на коленях,будешь умолять вернуться. И я ещё подумаю,нужна ли ты мне.

Ямедленно поднялась, отряхнула платьеот травинок и посмотрела ему прямо вглаза.

— Слушайменя, парень. — Голос мой звучал тихо,но твёрдо. — Ползать перед тобой наколенях я не буду. Ни сейчас, ни потом.Деньги твоего отца мне не нужны. Я самасвою мечту построю. А счастье — оно нев деньгах. Счастье — быть человеком,который не предаёт. Которому можнодоверять. Ты на это не способен. Прощай.

Яразвернулась и пошла прочь. К дому. Кродителям. К той жизни, где меня ещёлюбят.

Ногине слушались, подкашивались, но язаставляла себя идти. Дышать. Не думать.Каждый шаг давался с трудом, будто я шлане по знакомой дороге, а по колено вводе. Только вперёд. Не оглядываться.

Попути я окончательно взяла себя в руки.Родители не должны видеть моих слёз. Имнезачем знать. Я досчитала до десяти,потом до двадцати, расправила плечи,улыбнулась — сначала криво, потомнормально.

Укалитки остановилась. Сжала и разжалакулаки. Проверила лицо — улыбка наместе? Кажется, да. Глаза не опухли? Втемноте не видно. Значит, прорвёмся.

Толкнулакалитку.

— Мам!Пап! Сюрпри-и-из! Я приехала!

Явлетела в дом, сияя самой лучезарнойулыбкой, на которую была способна.Спасибо актёрскому мастерству — хотьгде-то пригодилось.

— Доченька!— мама выбежала из кухни, вытирая рукио фартук. — Ты же только завтра должнабыла! А дома ничего не готово!

Онаобняла меня, прижала к себе, и на секундуя позволила себе расслабиться, вдохнутьродной запах. Дома. Я дома.

— Да,дочь, — папа вышел следом, нахмурившись,но в глазах плясали смешинки. — Надобыло позвонить, мы бы встретили. А топешком шла в темноте. И вообще, почемусегодня?

— Дану бросьте! — я чмокнула маму в щёку ипрошмыгнула на кухню. — Не сахарная, нерастаю. А приехала раньше, потому чтонаш декан договорилась — нас включилив отчётник с третьим курсом. Концертпрошёл на ура, сессию закрыла на отлично.Скоро видео пришлют — покажу обязательно!

Ятараторила, чтобы заполнить тишину,чтобы не дать им задать лишний вопрос.

— АТим? — как назло, мама спросила. — Он-токак? Вы же планы строили на лето...

— АТим... — я на секунду запнулась, но тутже нашлась: — У Тим курсы в городе. Тренеркрутой приезжает, так что планы перенеслина конец августа.

Мамакивнула, удовлетворённая ответом. А ямысленно выдохнула.

— Чайбудем пить? — спросила я, садясь за стол.— Ужасно есть хочу, а готовить ничегоне надо, правда!

— Будем,будем, — засуетилась мама. — Отец, ставьчайник. А я оладьи сейчас нажарю.

Вечерпрошёл в тепле и заботах. Я рассказывалапро учёбу, про Зойку, про смешные случаив общаге. Даже устроила мини-концерт —показала, чему научилась. Родителисмеялись, хлопали, и на время я забыла.Отвлеклась. Но когда ложилась спать, всвоей старой комнате, среди игрушек икниг, — темнота навалилась снова.

Слёзы,которые я так старательно прятала,хлынули наружу. Я зарылась лицом вподушку, чтобы никто не услышал, и далаим волю. Плакала долго, пока не кончилисьсилы, пока не провалилась в тяжёлый, безснов, сон.

Утромпроснулась от головной боли. Села накровати, оглядела знакомую комнату ивдруг поняла: ничего не будет, как прежде.Никогда.

Яподошла к зеркалу. Видок был тот ещё —опухшие веки, красные глаза, бледнаякожа. Срочно приводить себя в порядок,пока родители не видят. Умылась ледянойводой, сделала массаж ложками — гугл впомощь, — кое-как замаскировала следыслёз.

Накухню вошла, когда мама уже жариласырники. Просторная комната была залитаутренним солнцем, в воздухе витал запахванили и топлёного масла. Папа сидел застолом с газетой — в наше время этоказалось чем-то архаичным, но он любилшуршать страницами по утрам.

— Доча,а когда Тимофей зайдёт? — спросила мама,переворачивая сырники.

Яоткрыла рот, судорожно соображая, чтоответить. Но папа, слава богу, пришёл напомощь:

— Отстаньот дочки, дай поесть нормально. Успеетещё твой Тимофей.

Яжевала сырник, запивала чаем и чувствовала,как тепло растекается по телу. Домашняяеда, родные лица, утреннее солнце наскатерти — всё это создавало иллюзию,что ничего страшного не случилось. Чтоя просто приехала в гости, как обычно.

— Мам,пап, — я отставила чашку и посмотрелана родителей. — Я тут подумала... Мнезавтра возвращаться в город.

Мамазамерла с лопаткой в руке.

— Какзавтра? Только приехала — и сразуобратно?

— Понимаете,— я глубоко вздохнула, собираясь смыслями. — Наш декан договорилась насчётлетней практики. Лагерь при университете,работа с детьми. Это очень хороший опыт,и потом это зачтётся в диплом. Старшекурсникиговорят, такие места с руками отрывают.

Папаотложил газету и внимательно посмотрелна меня.

— АТим? Вы же вроде лето вместе планировали?

— Тим...— я отвела взгляд, делая вид, что поправляюсалфетку. — Тим поймёт. У него тоже дела,курсы эти. Мы договорились, что встретимсяпозже, в конце августа.

Мамавыключила плиту и села напротив,обеспокоенно вглядываясь в моё лицо.

— Асенька,ты хорошо себя чувствуешь? Какая-то тыбледная сегодня.

— Выспатьсяне успела, — отмахнулась я и натянулаулыбку. — С дороги, переживания передконцертом... Всё нормально, мам. Правда.

— Нусмотри, — папа поднялся из-за стола,подошёл и потрепал меня по макушке, какв детстве. — Если это для твоего диплома— значит, надо ехать. Мы с мамой гордимсятобой, дочь.

— Спасибо,пап.

Яобняла его, уткнувшись носом в знакомыйсвитер. И подумала: хорошо, что они невидят моих глаз. Хорошо, что не знают.

Яразобрала постель, достала из шкафастарую пижаму — ту самую, с мишками, вкоторой спала ещё в школе. Всё здесьбыло родным, знакомым до мелочей. Полкас книгами, которые я читала в выпускномклассе. Фотография на стене — мы с Тимомна выпускном, обнимаемся и смеёмся.Тогда я была счастлива. Тогда я верила,что так будет всегда.

Яотвела взгляд. Не смотреть. Не вспоминать.

Полезлав рюкзак за зарядкой для телефона инаткнулась на что-то твёрдое в боковомкармашке. Нащупала пальцами — маленькаябархатная коробочка. Сердце пропустилоудар.

Явытащила её, включила свет и долгосмотрела, не решаясь открыть. Глупо. Яи так знала, что там.

Крышкаподдалась с лёгким щелчком. На белойатласной подушечке лежало кольцо —тонкое, золотое, с маленьким прозрачнымкамешком. Не бриллиант, конечно, скромное,но такое... такое, о котором я мечтала.Мы вместе выбирали его в ювелирном,когда Тим приезжал в город. Он сказал:«Присмотри пока, а потом я куплю и сделаюсюрприз». Я и присмотрела. А он купил.

Когдаон успел подложить его в мой рюкзак?Наверное, в один из приездов, пока яотвлеклась. Хотел сделать сюрприз.Хотел, чтобы я нашла его дома, когдавернусь.

Ясмотрела на кольцо, и слёзы сноваподступали. Сколько в этом было любви.Сколько надежды. А теперь...

Язахлопнула коробочку и сжала её в кулаке.Больно. До хруста, до онемения пальцев.

— Нузачем ты так, Тим? — прошептала я впустоту. — Зачем всё испортил?

Ответане было. Только тишина, только светуличного фонаря, пробивающийся сквозьзанавеску.

Яположила коробочку на стол, рядом сфотографией. Пусть лежит. Как напоминание.О том, что даже самая красивая мечтаможет разбиться.

Азавтра я уеду. В город, в лагерь, в новуюжизнь. Где не будет Тима. Где будет толькоработа, дети, танцы и попытки забыть.Кольцо я заберу с собой. Чтобы помнить:я достойна большего, чем ложь ипредательство.

Ясправлюсь.

Апотом легла, накрылась одеялом с головойи долго смотрела в темноту, пока сон незабрал меня в своё беспамятство.

Глава 5

Приехавв город, я сразу направилась в общежитие.Рюкзак больно резал плечо, но я незамечала — внутри было пусто и холоднопосле вчерашнего. Подожду Зойку сэкзамена, а потом... может, рванёмкуда-нибудь. У неё же есть те пригласительныев крутой клуб. Кажется, именно это сейчаснужно — выпустить пар, вытрясти из себявсю боль, забыться в музыке.

Решено.Составлю Зойке компанию, как она ихотела. Сидеть в четырёх стенах невыносимо,а теперь, когда стоп-фактора нет... Яусмехнулась своим мыслям. Это не значит,конечно, что я пущусь во все тяжкие. Нохотя бы подруге отказывать не придётся— два года я кормила её отмазками,которые уже по второму кругу заездила.«Тим не разрешил», «Тим ревнует», «Тимждёт»... Теперь можно себе признаться:я и сама устала от этих оправданий. Ялюблю танцевать. Не только балет, но ипросто двигаться под электронную музыку,растворяться в ритме, чувствовать, кактело живёт.

Обинциденте в примерочной я старалась недумать. Ну было и было. В городе-миллионникевстретить незнакомого человека, еслиспециально его не искать? Практическиневозможно. Так что выкинула из головы.Тем более сейчас другие заботы.

Вкомнату я влетела, бросила рюкзак накровать и только тогда заметила, чтодверь в коридор осталась открытой.Ладно, потом закрою.

Ждатьпришлось недолго. Минут через двадцатьдверь распахнулась с такой силой, чточуть не слетела с петель.

— Тра-ля-ля-ля!Я сдала! Я сдала-а-а! — Зойка ворваласьв комнату, размахивая зачёткой, и толькочерез пару секунд заметила меня. Замерлана месте, моргая. — Ой... А ты чего этотут?