Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 58)
– Рано вам идти на дно, не думаешь? – вдруг раздался позади знакомый женский голос.
Хань Цзишэ успел только вздрогнуть от неожиданности, прежде чем чьи-то руки обхватили его вокруг груди и подняли вверх, унося прочь от корабля, который в следующий миг… прилетел им вслед в облаке множества брызг.
Упругое тонкое щупальце пробило корабль насквозь, поднимая в воздух волны и деревянные осколки. Мачты накренились, судно разошлось на две части, словно игрушка, собранная из хлипких веток. Поднявшиеся волны смыли весь экипаж, который ещё оставался на борту, и как только разошлась белая пена, Хань Цзишэ увидел чёрный громадный силуэт, проплывающий под кораблями, который вновь поднял из-под воды щупальца, целясь в демоническую фигуру Шу Дуньжу.
Одно, второе, третье – тонкие полупрозрачные щупальца тянулись к костяному монстру, и лишь присмотревшись к существу, поднявшемуся из глубин, Хань Цзишэ понял, что оно очень напоминает медузу.
– Хэйбао не любит, когда тревожат его владения, – будто прочитав его мысли, произнесла Ди Хухо, перенося его на корабль охотников.
Ступив на судно, Хань Цзишэ испытал небольшое облегчение. Но беспокойство о Хань И, намеренная уничтожить их Шу Дуньжу да ещё хэйбао, поднявшийся из морских глубин, не позволили расслабиться. Звон металла не дал ему забросать спасительницу вопросами, – меч выскользнул из ножен, закреплённых на её поясе. Белый плащ, сорвавшись с её плеч, обнажил светлое одеяние, которое, казалось, сияло в грязном полумраке нечистот Диюя.
– Если не хотите погибнуть, отложите на время разборки и плывите к берегу, – посоветовала Ди Хухо. Несмотря на плотную шёлковую вуаль, скрывавшую нижнюю часть лица, её голос достиг всех, кто находился на верхней палубе. – И последний совет: не держитесь за связи с судьями, потому что теперь на Диюй обратят внимание небожители. Полетят головы. И чьи в первую очередь – зависит только от вас, поэтому не защищайте виновных и тех, кто уже связан с ними.
Хмурый и отчасти сожалеющий взгляд был обращён к Хань Цзишэ как намёк и предупреждение: если он не хочет нарваться на ещё большие неприятности… ему следовало отказаться от Хань И?
Выплеснуть возмущение и задать интересующие вопросы он не успел – Ди Хухо с пугающей скоростью взмыла в небо, оставляя после себя шлейф чистой духовной энергии. Подобно яркой, ослепительной звезде она прорезала плотный туман, и как только раздался оглушительный грохот с последовавшей за ним вспышкой заклинаний, стало понятно – сражение демоницы и небожительницы началось.
Корабль тряхнуло. Взрывная волна от сражения, происходящего в нескольких ли вдалеке, потревожило море, и теперь корабль начало не просто раскачивать, но и бросать на разбитое судно.
– Будь оно проклято… Все, живо готовьтесь уходить! Паруса, вёсла, вы всё прекрасно знаете! – раздался громкий голос охотника в маске, отчего люди неохотно, но бросились выполнять приказ.
– До тех пор, пока не сойдём на сушу, старайтесь хотя бы не мешаться под ногами! – скомандовал Нань Гуацзы, раздражённо отряхиваясь от щепок, прилипших к одежде.
Хань Цзишэ продолжал стоять на месте, впившись взглядом в главаря охотников, который, заметив это, обратил на него внимание. В груди Хань Цзишэ клокотала ярость из-за Хань И, но по какой-то причине она внезапно ослабла, обратившись в настороженность. Винтики в его голове медленно двигались, помогая оценивать сложившуюся картину, и когда охотник скрылся в полуразрушенной рубке, Хань Цзишэ перевёл хмурый взгляд на Нань Гуацзы. Тот напрягся, но постарался спрятать всё за напускным раздражением, – не выдержав пристального взгляда, он одёрнул длинные рукава и поспешил скрыться из виду.
Пока две команды пытались увести корабль подальше от ярких вспышек за полотном тумана, где сражались демоница и небожительница, Хань Цзишэ так и не сдвинулся с места. Вдыхая влажный вязкий воздух, он не переставал думать о том, что в его случае не просто пошумели на востоке, чтобы ударить на западе[139]. Догадка цеплялась одна за другую, но ни одна из них не развилась в полноценную мысль.
Время шло. Звуки битвы всё реже отдавались подобием громовых раскатов, пока и вовсе не затихли. Царапая ногтями мокрые перила, Хань Цзишэ всматривался в бурые воды моря, вид которого только сильнее злил.
Плеск воды слегка успокаивал, но каждый раз, думая о том, что мог скрывать от него Нань Гуацзы, Хань Цзишэ чувствова нарастающую обиду. Она разбухала где-то в горле, затрудняла дыхание и щипала кончик носа, из-за чего в уголках глаз оседала влага.
Нет… нет, такого просто не может быть. Или может? Та самая деталь, которая не давала ему покоя. Та самая причина, по которой Нань Гуацзы выбрал именно его для роли Бай Учана, чтобы разделаться со своими врагами…
Половицы тихо заскрипели, предупреждая о приближении непрошеного собеседника. Но чутьё, обострённое ядром духа, подсказало, что с этим человеком, возможно, ему придётся о многом поговорить, прежде чем сойти на сушу, – деваться всё равно некуда.
Как Хань Цзишэ и предполагал, к нему приблизился охотник в белой маске, но сейчас его лицо уже ничего не скрывало. В душе поднялась такая буря эмоций, что ему не удалось сохранить невозмутимость: брови недовольно сошлись к переносице, во взгляде сверкнули обида и неверие.
– Не думал, что нам удастся встретиться при таких обстоятельствах. У тебя, возможно, много вопросов… но и у меня тоже, Цзишэ.
От звука его голоса у Хань Цзишэ всё содрогнулось внутри. Он с трудом поборол желание отвернуться, поэтому спрятал растерянность и жгучую боль за кривой ухмылкой:
– В одном ты прав, отец. Вопросов у меня и правда много.
– КОНЕЦ 1 ТОМА —
Примечания
1
Вернуться
2
Вернуться
3
Вернуться
4
Вернуться
5
Вернуться
6
Вернуться
7
Вернуться
8
Вернуться
9
Вернуться
10
Вернуться
11
Вернуться
12
Вернуться
13
Вернуться
14
Из современных диалектов мандаринского языка к старомандаринскому (историческая форма севернокитайского языка в эпоху Монгольской империи (Юань) в XII–XIV веках) наиболее близки диалекты Шаньдуна.