Ирина Голунцова – Десять погребальных нот (страница 57)

– Сделал бы. Но не ценой же ваших жизней! – разъярённо воскликнул Хань Цзишэ.

– Мне жаль. Ты ведь правда пришёлся по душе этой достопочтенной, – с тихим вздохом прошептала Шу Дуньжу, но в её сухом голосе и бесцветных словах не было ни намёка на эмоции. Она подняла взгляд и бросила: – Забирай госпожу Хань, и уходим.

– Нет!

Страх хлестнул Хань Цзишэ волной адреналина и силы, побудив тут же подскочить на ноги и броситься вслед за Юнь Сяо. Но реакция Шу Дуньжу оказалась быстрее: тонкие золотые нити из концентрированной тёмной ци, отдающей фиолетовыми всполохами, оплели его, подобно паутине. Хань Цзишэ упал на палубу и больно ударился скулой и лбом о деревянные доски. Однако это не помешало ему сопротивляться.

– Отвали от неё! Дай мне только добраться до тебя, ублюдок! Я от вас обоих мокрого места не оставлю, твари!!!

Он кричал, извивался, словно рыба, выловленная сетями на песчаный берег, но ничего не мог поделать. Нити до кровавых подтёков впивались в его тело сквозь одежду, однако Хань Цзишэ не обращал внимания на боль, меркнущую на фоне нараставшей паники. Почему даже с обретённой силой он не способен защитить себя и Хань И? Почему, став Бай Учаном, он продолжал беспомощно извиваться на полу, словно насекомое, которое может раздавить любое существо?

Какой же он всё-таки жалкий! Правильно говорил Го Бао, что Хань Цзишэ стал бы разочарованием для своего отца, ведь в моменты опасности и необходимости принять серьёзное решение он проявлял себя не с лучшей стороны.

– Юнь Сяо?

Возглас Шу Дуньжу побудил насторожиться Хань Цзишэ и обратить внимание на Юнь Сяо, застывшего у дальнего борта. С одной стороны обзор отгораживал густой туман, а часть палубы, куда он в растерянности смотрел, скрывала деревянная надстройка.

Вдруг кинувшись к перилам, Юнь Сяо внимательно осмотрел неспокойные воды моря нечистот, а затем шикнул:

– Её нет.

– Нет? – в недоумении переспросила Шу Дуньжу. – Что значит «нет»? Вас связывает метка, ты должен чувствовать её.

– Покажись, Хань И! – воскликнул он.

Они замерли в ожидании, но ничего не изменилось. Хань Цзишэ внутренне посмеялся – разве Хань И настолько глупа, чтобы выходить по первому же зову? Но радость моментально улетучилась, когда он вспомнил о метке, благодаря которой Юнь Сяо мог управлять Хань И, словно марионеткой. Хань Цзишэ и сам прочувствовал на себе силу его слова, и это пугало.

– Это невозможно, она точно где-то…

«Здесь», – не успел закончить Юнь Сяо, но громкий выстрел, разорвавший напряжение и угодивший в спину Шу Дуньжу, послужил ответом лучше всяких слов.

Издав хриплый звук и рухнув на палубу, Шу Дуньжу потеряла контроль над энергетическими нитями, удерживавшими Хань Цзишэ. Не теряя времени, он воспользовался моментом и вскочил на ноги. Обернувшись, он невольно бросил взгляд на дрожавшую Шу Дуньжу, чьи одежды на спине покрылись кровью. Снаряд угодил ей точно между лопаток и, скорее всего, пробил грудную клетку, но она не просто шевелилась, а даже пыталась встать.

Тень, мелькнувшая в тумане, испугала Хань Цзишэ, наводя на мысль, что следующая пуля полетит уже в него. Охотник в тёмных одеждах с белой маской на лице напоминал жуткого гуя, плывущего в тумане, но он целился не в Хань Цзишэ, а собирался ещё раз выстрелить в Шу Дуньжу из другого оружия. При ближайшем рассмотрении оно напоминало европейскую ручную бомбарду, начинённую мелкой дробью. Но разве это оружие не было одноразовым?!

Раздался выстрел, из металлического дула поднялся столп искр, и Хань Цзишэ почувствовал не только запах пороха, но и след духовной энергии. Этот охотник использовал свои силы для того, чтобы сделать оружие многоразовым?

Обдумать мысль Хань Цзишэ не успел, перед ним чёрной тенью промелькнул Юнь Сяо, защищая от снаряда Шу Дуньжу. Всполох тёмной дымки ударил в охотника, закрутив густой туман и разгоняя набежавшую на корабль пелену.

– Брат Хань! Давай сюда!

Оглянувшись на оклик, Хань Цзишэ увидел, как над палубой пролетел Нань Гуацзы, держа на руках обессиленную Хань И. В первый миг сердце Хань Цзишэ восторженно затрепетало, но радость тут же сменилась негодованием: разве Нань Гуацзы и охотник не должны были сцепиться в жестокой схватке, словно два ненавистных врага?

Обнаружив, что и Юнь Сяо замешкался при виде Хань И, которую Нань Гуацзы уносил прочь, Хань Цзишэ не стал медлить и бросился к палубе, чтобы скорее вернуться на свой корабль. Его борт находился в двух чжанах от корабля охотников, причём верхняя палуба располагалась куда выше, – это испугало Хань Цзишэ, ведь духовная сила могла и подвести его.

Но думать о таком – всё равно что добровольно ступить в капкан, поэтому, поборов неуверенность и сосредоточившись на жаре ядра духа, Хань Цзишэ ловко запрыгнул на перила и в прыжке оттолкнулся от них. Сердце замерло от того, как сила напитала мышцы, лёгкие сжались от ощущения свободного полёта. Хотелось верить, что всё получится, но разум опередил надежды, потому что из-за страха неудачи Хань Цзишэ разогнался недостаточно хорошо. И теперь он летел не на палубу, а прямо на борт.

Грубое ругательство сорвалось с губ ещё до того, как Хань Цзишэ стукнулся о борт и чудом успел зацепиться за толстый канат, который охотники успели срезать, пытаясь избежать абордажа. Не рассчитав силу и недостаточно крепко сжав пальцы, Хань Цзишэ соскользнул вниз и, только обхватив мокрый канат бёдрами, не сорвался в бурлящие алые воды.

Кожу на ладонях жгло огнём. С трудом удержавшись от желания разжать пальцы и позволить рукам отдохнуть, Хань Цзишэ запрокинул голову, отмечая, что до палубы оставалось всего-то несколько бу. Успокоив себя тем, что всё не так плохо, и они выполнили главную – для него – задачу, он сделал первый рывок наверх, затем ещё и ещё, после чего увидел, как над головой пронеслась размытая тень, прыгнувшая на кружившего над палубой Нань Гуацзы.

– Нет!!!

Всё произошло так быстро, что Хань Цзишэ не успел испугаться. Мощный толчок заставил его крепче обхватить канат. Ударившись о борт и раздражённо зарычав, он вновь задрал голову и увидел, как Нань Гуацзы отбросило прочь ударной волной на соседний корабль. Туман зашёлся вихрями, с громким треском покачнулась высокая мачта. Паруса тряхнуло так, что один из канатов лопнул, отпуская часть ткани. Мачта накренилась и медленно начала падать на соседний корабль. Люди и демоны в ужасе бросились в разные стороны.

– Вот дерьмо! – только и успел прошипеть Хань Цзишэ, цепляясь за канат, как за единственную соломинку, удерживающую его от неминуемой гибели.

Мачта с грохотом рухнула на лоу чуань, корабль просел, поднятые им волны с головы до ног окатили Хань Цзишэ. Страх ушёл, осталась только злость. Не обращая внимания на боль и выскальзывающий из рук канат, он полез вверх с такой прытью, что позавидовала бы любая обезьяна. Рывок, ещё один, и вот рука уверенно схватилась за деревянные перила – ещё никогда Хань Цзишэ так не радовался твёрдой поверхности под ладонью.

Со стороны корабля охотников раздались душераздирающие крики. В спину ударила тёмная энергия, отчего Хань Цзишэ едва не сорвался вниз. Подтянувшись и ухватившись за деревянную рейку, он обернулся и увидел, как на борту соседнего судна поднималось тёмное облако, из которого вылетали существа, напоминающие хлыст или змею, собранную из костяных позвонков. Бедолагу, который решил приблизиться к очагу опасности, вдруг схватило нечто и утащило в темноту. Истошный вопль, переросший в леденящий кровь визг, прервал сражение, заставив демонов и людей застыть на месте.

За душераздирающим воплем, прерванным хрустом костей, последовал чавкающей звук разрываемой плоти. Не прошло и пары мгновений, как дымка выплюнула комок плоти, костей и одежды, который только что был человеком. Кровь растеклась по доскам, а вид обезображенного человека с завязанными в узел конечностями и выпотрошенными внутренностями заставил всех на борту в ужасе отшатнуться. Единственным исключением стал Нань Гуацзы, выползший из-под обломков поваленной мачты. Даже охотник в белой маске старался держаться подальше.

«Что за чертовщина происходит?»

Хань Цзишэ был настолько поражён и заворожён происходящим безумием, что позабыл обо всём, наблюдая, как туман уходит прочь, являя демоницу, облик которой впору изображать на гравюрах, рассказывающих о страшных созданиях Бездны. Утончённая женская фигура была прикрыта костяными наростами, из-под которых проглядывали два горевших алым глаза. В существе, более напоминавшем злобного гуля, способного лишь раздирать чужую плоть длинными когтями и пить кровь бледными губами, трудно было узнать прекрасную демоницу Шу Дуньжу.

– Вы все здесь сдохнете, – упавшим голосом прорычала Шу Дуньжу, с поразительной ловкостью подпрыгивая к небесам.

Хань Цзишэ отвлёк шум с противоположной стороны. Он с ужасом вспомнил, ради чего, как ненормальный, карабкался на палубу. Наблюдая, как побледневший – хотя, казалось, куда уж сильнее бледнеть – Юнь Сяо скривился от злобы и спрыгнул с палубы в туман, Хань Цзишэ толком ничего не успел предпринять.

Окружив себя проекцией тёмной формации, которая в фиолетовых всполохах и тёмном тумане начала копировать образ костяного монстра, Шу Дуньжу подняла руку, вслед за чем формация повторила её движение. Громада, разогнавшая туман над кораблём охотников, уже готовилась нанести удар. Но несмотря на исходившую от неё давящую тёмную энергию, Хань Цзишэ почувствовал приближение чего-то не менее опасного. Он слышал его голос, его злость и раздражение; оно было потревожено их боем и теперь пребывало в такой ярости, что желало раздавить их, как надоедливых букашек.