Ирина Галыш – Сграффито. Избранное (страница 5)
Связи между семьями не прослеживались. Общим было то, что в районы они расселялись такие же неблагополучные. Безработица замкнула порочный круг. И, в частности, здесь, в Неманщине, а не где-то ещё, следовало искать причину исчезновения Сергея Вислы.
Инспектор понял, что дело выходит за рамки одного округа и потребует времени, а значит, дополнительных средств, поэтому составил письмо в главное управление. Последняя фраза в докладной записке должна была повлиять на положительное решение руководства: «Мы раскроем дело, отыскав связь между пропажей Л. Н. Караваевой семи лет и С. А. Вислы двенадцати лет – детей из благополучных семей».
Он получил добро под личную ответственность. Им дали ещё месяц. Местные полицейские въяривали в свободное от работы время за будущие отгулы и отпуска. Никто не возражал.
Между тем дожди в виде мороси, обложные глухие туманы, неожиданные ливни, бури, прискакавшие с Балтики ломать старые аллеи, – вся эта хроническая непогодь, отягощённая короткими хмурыми днями и глухими ночами, окончательно лишила жителей надежды не только на обычно спокойную осень, но главное – на возможность найти Сергея живым.
Поисковые работы свернули. Верховец несколько раз работал в областном архиве, составлял карту местности, где чаще пропадали люди. Запрашивал в ФМСах списки уехавших и причины отъезда. Картина вытанцовывалась неутешительная и подтверждающая подозрение следователя. Все три района с наибольшим числом пропавших находились в местах приграничного Неманского округа. «Может, это беглецы и есть платная тропа в соседнюю Литву? – размышлял инспектор. – Тогда почему больше шестидесяти процентов сбежавших – дети от шести до шестнадцати лет? Нет, что-то тут не срастается». Он в отчаянье кусал губу.
– Ты, Егор, не там ищешь, – похлопал его по шее старик Поликарпов. – Обычно то важное, что потерял, находится под носом. Это закон.
– Так точно, Антон Юрьевич.
Знакомой дорогой капитан, обдумывая слова своего патрона, возвращался в Неман. Он был согласен: искать нужно не там, где светло, а где потерял. Вот он не поднял ниточку в разговоре с отцом Сергея, а теперь мучается. Дома нужно ещё раз вспомнить, о чём толковали.
Сегодня не было дождя, но хмурое небо смотрело вниз недоброжелательно, того и гляди вывернет свои контейнеры. С великанов-дубов на обочины облетела листва, и перспектива шоссе просматривалась ясно, вплоть до редких поворотов. Скоро Калинов мост, за ним крутой изгиб, а там и бес с ружьём. Руки невольно крепче сжали руль. «Чего это я? А это что за фигня? – Егор увидел прямоугольник рамы. – Похоже на раму. Нет, скорее на колодец. Интересный фокус».
Он снизил скорость, проезжая у сосен, зрительный эффект распался на фрагменты.
Остановив машину, вышел и осмотрелся. На противоположной стороне у шоссе стояло несколько утонувших в сиреневых кустах домов. Хозяева держали улья, поскольку их жильё располагалось рядом с широкой луговиной, покрытой разнотравьем. Сюда ещё не добрался Бакселя с пестицидами и тягачами. Люди из окрестных мест охотно покупали натуральный мёд – этим пробавлялись калиновцы.
Егор пересёк полотно, обошёл сосны, погладил шершавые стволы. Деревья как деревья. За ними начиналась едва заметная просёлочная дорога, которой, видимо, давно не пользовались. Он вспомнил, что она вела к конюшням. «Да это же рядом совсем. Разрушенное конное хозяйство Кюмеля». Через несколько минут за поворотом открылись заросшие бурьяном руины длинных кирпичных построек и уцелевшая водонапорная башня. Дальше Егор, намочив до колен брюки, не пошёл. Просека потерялась в высокой траве. Сюда даже косари не заглядывали. «А почему?» – привычно спросил внутренний дотошный дознаватель. Верховец усмехнулся и вернулся в тепло салона. Он на миг отвлёкся, представив давнишние прогулки с Гражинкой, как тут же резкий гудок вывел из равновесия. Мимо, едва избежав столкновения, на бешеной скорости пронёсся белый пикап. Егор мысленно чертыхнулся, обозвав себя дураком за то, что остановил машину близко у поворота. Ему вдруг стало трудно дышать, как тогда… Но тогда он слетел с дороги и, не ощутив удара, почувствовал, что улетает в тартарары.
Мужчина руками вцепился в руль – единственный предмет, удерживающий сознание в реальности. В мозгу вспыхнула лампочка – он вспомнил. Трясущейся рукой открыл дверцу, вывалился из салона, выблевав весь завтрак в кювет. Там, сидящего на обочине, его нашёл хозяин одного из домов.
– А я смотрю – машина дорогая возле нас в неположенном месте припаркована. Что за чёрт, думаю. Пошёл посмотреть, а это наш придурочный Егорка. С десяток годков не показывался, не смешил народ, и вот нате вам, – хозяин ульев обстоятельно свидетельствовал Михеичу.
Лейтенант пожал мужику руку за помощь и выпроводил за дверь. Быстро прошёл по коридору до буфета, где Верховец отогревался чаем, и с ходу спросил, что вспомнил капитан.
Егор не сопротивлялся. Сейчас, как никогда, ему требовались профессиональные уши оперативника Фёдора Михеева.
– С тяжёлым сердцем я тогда ехал дорогой Люси. Увидел кусок неба в деревянном прямоугольнике. Затем то ли зеркальная поверхность в нём, а скорее фары (в голосе появилась неуверенность) на встречке ослепили меня, и я врезался в дерево. Очнулся в каком-то кирпичном подвале – будто в кино про Отечественную… Несколько человек в халатах сгрудились у металлического стола. Никто на меня не обращал внимания… Кровь из раны на лбу сочилась в глаза. Скользкими пальцами протёр их, но ничего не изменилось: я видел, как девочку примерно Люсиного возраста, словно часы, эти люди разбирали на части. Её окровавленная головка с широкими прозрачными лентами ударилась о металлическое дно таза, и это последнее, что я видел. Очнулся привязанный ремнями к каталке. Дальше ты в курсе: полгода закрытого стационара, сотни тестов, неутешительный диагноз – острый психоз неясной этиологии.
– Зачем преступники таскали меня в тот подвал, но оставили в живых? Жадность или хитрый расчёт? – Егор вопросительно посмотрел на лейтенанта. – А главное – где он находится?
– Хм, почему жадность? А, понял – ну, неожиданно подфартило с товаром, – Фёдор зло цыкнул сквозь зубы. – Интересно, что помешало?.. А может, ты и прав: страх в этом деле – главный козырь. Тебя они напугали на девять лет и нам путь отрезали. М-да, где-то там должен быть ход, и надо поискать следы монтажных работ. Дорогу досматривали и чем-то тебя и других ослепляли. Сегодня пошлю техника.
Пожевал губу и добавил:
– Кстати, «Ниву» с развороченным бампером и тебя нашли на месте аварии. Уроды постарались, но вряд ли хорошо. Там, небось, отпечатков навалом, никто же не удосужился посмотреть.
Со словами «ты сейчас отдохни» похлопал Егора по плечу и быстро вышел из кабинета. Острый ум опытного аналитика быстро привёл восхищённого Верховца в равновесие: «Ну Михеич, вот это работа!»
Вечером в дверь дома Михеева постучалась Гражина, увела Егора к себе, накормила, и до утра двое изо всех сил старались стереть из памяти девять лет расставания.
Опьяневший от счастья капитан всё утро безуспешно пытался собрать в твёрдую линию расплывающийся рот. Наконец в конторе это всем надоело, и его откомандировали опрашивать Караваевых.
На этот раз гостя встретила Валентина. На вопрос, где хозяин, со словами «где ж ему быть» махнула рукой в поле.
Она мало изменилась, разве что в течение их короткого разговора будто бы находилась в другом месте, где важно напрягать слух – отсутствующий взгляд, у рта скорбные морщины.
– …Коля всегда был на первом месте у Бакселя. Зарабатывал хорошо… но редко бывал дома, и не каждый вечер мы проводили вместе. Летом всё подменял кого-то, зимой помогал технику чинить… Словно Артур, ревнуя его ко мне, прости господи, заваливал работой… – Она помолчала, набираясь сил. – Люся, – женщина тягостно всхлипнула – очень любила папу.
Валя замолчала надолго. Может, ушла в свои воспоминания, кто знает.
Верховец засобирался, верно, хозяина не дождаться сегодня. На пороге услышал:
– Что же это я, даже чаем гостя не напоила?
Женщина стояла, опёршись о край обеденного стола, и смотрела поверх плеча Егора.
«Бедная Валентина, до сих пор не оправилась от горя». С этими мыслями Егор поехал на «Ферму». Николая он застал возле сеноукладчика. Мужчина полулежал, опёршись спиной на металлическое полукружье захвата. Багровый небритый подбородок с остатками какой-то еды, грязные спецовка и сапоги – жалкий вид опустившегося забулдыги.
– Николай! – Егор схватил мужика за плечи и встряхнул. – Вставай давай, замёрзнешь же.
В ответ прозвучало нечленораздельное мычание. Но мужик заворочался и встал на карачки.
– А, это ты, друган… всё рыщешь.
Он покачнулся и снова упал.
Падая, извалявшись в грязи, двое с трудом добрели до машины. Егор побоялся в таком виде вести хозяина в дом. Увёл в предбанник. Растопил печь, решив, что Валя сама найдёт мужа. Он уже пошёл на выход, когда его остановил почти трезвый голос старого друга.
– Я, Егорка, этого никому не говорил, стыдился. Помнишь, был случай, мои предки нашу баньку перекладывали? – он помычал.
Егор обрадовался такому повороту.
– Ага, вы ходили к Бакселя мыться, а я отказался. И чего?
– А того, что Артурчик, улучив момент, зажал меня в предбаннике и сделал предложение… С-сучка… После он всё свёл на хохму, но мы все разбежались в тот год. Ты да я – в армейку, Артурчика папа пристроил в академию… А после армии я получил самую высокооплачиваемую работу здесь. Женился на Вале, родилась Люся… Мы с Артуром больше не пересекались, он же в Москву переехал. Перед отъездом зашёл к нам в гости. Меня дома не было. Валентина сказала, что погладил дочку по голове, но разговор не состоялся. Жена постеснялась и даже чаю не предложила… Знаешь, мне всё кажется, что это я погубил Люсеньку, – здоровяк Караваев зарыдал.