Ирина Галыш – Сграффито. Избранное (страница 4)

Однако в кабинет с непроницаемым лицом вошёл старший по званию. Сержант спохватился поздно, неловко поднялся и выплеснул на куртку и стол изрядную порцию из кружки. Краснея, бумажным полотенцем попытался загладить свой косяк.

Важняк будто бы и не заметил конфуза, прошёл к кофемашине, нацедил в синюю кружку и, обжигаясь, стал прихлёбывать. Стива, вытаращив глаза, заворожённо смотрел, как маньяк из Кёнига сжигал свои кишки.

Егор, наконец, опомнился:

– Я сейчас в больницу, скоро вернусь. Ждите распоряжений.

– Е, товарищ капитан, – задавленно пискнул Стива. – Разрешите представиться: младший сержант Стива Василе Мосюлис. Вам непременно следует показаться доктору, небось, всё нёбо спалили.

– Да нет же, сержант, вы не поняли, – прозвучало в ответ. «Боже, как она похорошела. Настоящая красавица».

– Так точно, товарищ капитан!.. – отсалютовал подчинённый, мысленно покрутив у виска.

Сворачивая на тропинку к районной больнице, Егор вспоминал мимолётную встречу. В голове отпечатался облик теперешней Гражинки: будто перебродивший виноград превратился в изысканный винный вкус. Высокая, гибкая. Бархатные глаза и медовые кудри по плечам… «Да, свалял я дурака. Такая девчонка не останется одинокой».

В приёмном покое белым халатом и надвинутой на глаза шапочкой с забранными в пучок волосами девушка провела между ними демаркационную линию. Коротко расспросив пациента о ране, обработала её и, закатав рукав, сделала укол.

– Не мочить, не мыться, – она вышла, не поднимая глаз.

– Гражка!

Взволнованного Егора и Гражину, зажавшую рот обеими руками, отделяла тонкая, выкрашенная белой масляной краской переборка и девять лет страха напополам с недоумением.

Звонок сотового вернул опера в реальность.

– Ты где пропадаешь? Я к Вислам не попал. Хозяин уехал на пилораму за досками для теплицы. Лина сказала, что к обеду должен вернуться. Давай вместе к ним наведаемся. Хорошо?

– Я тоже сегодня планировал, дорогой обсудим вопросы, – обрадованно согласился капитан.

– Хорошо, поедем на твоей. Сержант сейчас на «Ферме» – со свободными водителями беседует, после к огородницам заедет.

Андрей Висла вернулся раньше, и жена, пользуясь случаем, орудуя поварёшкой в дымящейся кастрюле, выносила хозяину мозг. Тот сцепил зубы и изредка, вроде соглашаясь, мычал.

– А я тебе говорила. Говорила? – Лина с вызовом посмотрела на мужа красными, как у кролика, глазами. – Говорила, что балуешь мальчика, что приятельство с этими мотобесами до добра не доведёт? Говорила-а!

Она завыла и уткнулась в передник. Суп из половника вывернулся на пол.

– Мать, ну ты чего? Ошпаришься же, – муж неловко и безуспешно попытался её обнять.

Жена замахнулась на него, и в этот момент в дверь постучали.

Пока гости ждали, когда откроют, Егор осмотрелся. В ранних сумерках дом на высоком фундаменте с цветником перед ним, с ухоженным двором и огородом, с хозяйственными постройками, теплицей и целым углом ремонтантной малины за ним выглядел добротно. В разорённом, с брошенными домами посёлке, такое хозяйство вызывало уважение. Словно Андрей Висла стоял в ледяном потоке и спокойно ловил форель.

Он открыл дверь, без заминки пригласил полицейских в дом. Заплаканная Лина смахнула полотенце со спинки стула и, не здороваясь, ушла в комнату.

– Вы на жену не обращайте внимания. Ей сейчас тяжело, мы Серёжку больше десяти лет ждали… – на скулах у мужчины выступили красные пятна. – И кажется, уже всё рассказали вашим. Как ведутся поиски?

Егор заметил, что в глазах мужчины, когда он мельком посмотрел на них, потонуло сильное чувство. Печаль? Боль? Нет, что-то другое. Похоже – вина. Может, Андрей не всё им рассказал.

За чаем Верховец похвалил дом и двор Вислы, мужчина не прореагировал.

– Слушай, прости за любопытство, но меня впечатлило. Чтобы так вести хозяйство, это сколько же бабок надо. Знаю: ты давно дорожный инженер. Но как в вашу глушь залучить нужных спецов на подмогу? Впечатляет, – Егор повторился и в подтверждение слов качнул головой.

Неответ его удивил. Но, учитывая семейное горе, он вежливо слушал.

– Ты, Егор, давно у нас не был, а так бы знал, как убегали люди в города, как на копейки от продажи скотины старались мало-мальски выучить детей… Эх, да что там. На моих глазах район хирел, как старый боярышник, покрывался паршой. Бакселя арендовал огромные площади под корма, организовал «Ферму», нанял охрану – настоящих головорезов, шныряют по дорогам, всё вынюхивают, и только у него есть рабочие места с приличной зарплатой. Тасует людей, как карточную колоду. Неугодных вышвыривает без выходного пособия. В никуда. Но люди боятся и молчат… Один рыпнулся, да и того быстро заткнули.

Он тяжело вздохнул и вернулся к теме.

– Короче, мы тут с друзьями, у кого руки из нужного места растут, покумекали и решили поучаствовать в программе использования капитала зарубежных фермеров для привлечения молодых семей в наш район. Цель, конечно, аховская – рост населения и развитие хозяйств. Но что нам терять? Зарубежным фермерским партнёрам намного выгоднее сбывать свою продукцию и старую технику голодным и неопытным соседям, опять же, им льстит, когда в рот сельскохозяйственным зубрам заглядывают «простофили». – Андрей хмыкнул. – Проценты за аренду они не берут первые два года. – Рассказчик помолчал и договорил: – Но мы окрепнем, и всё встанет на места.

Чувствовалось, что мужик будет добиваться своего.

Не заметили, как вошла Лина, молча разложила пироги по тарелкам и с полотенцем у лица тихо присела рядом с мужем.

Гости для приличия ещё посидели, похвалили угощение и стали прощаться. Пожали руки, полицейские обещали держать семью в курсе поисков.

За воротами оперов обступила плотная мгла. Дождь тоже стих, лишь в свете фонарика светилась мелкая влажная морось. Капитан предложил пройтись. Какая-то мысль застряла занозой, нужна была пауза, чтобы от только что услышанного улёгся сумбур в голове. Кажется или нет, что он нащупал первую убедительную зацепку? И что-то ещё важное сказал Андрей, нужно вспомнить разговор. Где-то тут связь с исчезновением. «Думай, Егор, думай». Надо вернуться к первому делу и там искать подтверждение. Значит, снова встретиться с Николаем, как бы ни хотелось избежать тяжёлой встречи.

Шарканье подошв в кромешной тьме заставило двоих остановиться. Сейчас, в первой декаде октября, когда ещё нет и восьми вечера, весь прибалтийский край земли вдали от городов уже тонул во мраке. Редкие посёлки, в узкие улочки которых не дотянулись длинные пальцы Теслы, скрылись в густых зарослях кустов и лиственных богатырей. Подобно огромным чёрным свечам, стояли в тишине земли дерева. Лишь гудел напряжённо заблудившийся в кронах ветер.

Такой порой кажется, что жизнь в синкопе собралась табором и ушла в безбрежную глубину космоса. Вместе с невидимым в темноте караваном перелётных птиц, заполнивших призывными кликами весь переливающийся мириадами миров далёкий небосвод.

Когда звуки птичьего клина стихли, а мужчины мыслями вернулись в своё настоящее, на них вдруг обрушился отрывистый крик отставшего. Он кричал и кричал кому-то. То ли вдогонку улетевшей стае. То ли им внизу. Но ответных голосов слышно не было.

В этот момент Егору подумалось, что пернатый собрат кричал о всех пропавших, мятущихся душах. Но он не был одинок в своём преходящем одиночестве. Дрожанием связующей сущее нити в своей руке, нутром, как охотник, Егор чувствовал, что только в подобной тьме возможно заметить едва уловимую полоску света в лабиринте их дела.

– Слышь, Михеич, ты не заметил ничего необычного в словах и поведении хозяина и хозяйки? – капитан с интересом ждал ответ.

– Ну, если ты думаешь, что у них нет сердца, то ошибаешься. Говорить о том, что тебя волнует: о противостоянии конкуренту или о возможных очень неприятных сюрпризах от зарубежных партнёров – хороший способ смягчить удар судьбы. У Андрея сильный инстинкт самосохранения.

Михей включил зажигание и не услышал слов напарника:

– Удар судьбы, говоришь…

В участке их ждал Мосюлис с докладом.

– Дороги на полях развезло, мужики злые, послали меня куда подальше, мол, не о чем толковать. Всё уже по пятьдесят раз сказано. Посоветовали нам бросить больше людей на поиск, потому что чёртовы дожди скоро и новое дело утопят. От женщин тоже ничего не добился. Сидят по хатам, пироги пекут. Разве только это: «У нас миргантов энтих понаехало – не продохнуть от их лепёшек и пацанвы беспризорной, воровали всё подряд, нам пришлось продать свою пекарню и перебраться сюда. Здесь тоже пока не обжились, но надеемся», – слова одной бабы из Славска.

Егор похвалил сержанта и поднял эту ниточку. Оказалось, в Славском районе много пропавших детей. Статистика в целом по северо-западу за девять лет дала ужасающую картину. Около двухсот человек. В основном детей мигрантов, беглецов из приютов и подростков, уехавших поступать в колледжи. В поисках временной работы переселенцы, как цыгане, нигде не приживаясь, переезжали с места на место. Семьи распадались, теряя одного, а то и обоих родителей – алкоголиков, наркоманов, хроников. Замотанные работой, они поздно узнавали о пропавших детях. Администрация, прикрывая зад, связывала эти случаи с наркотиками, распространёнными в эмигрантских семьях, мол, причина в них. Бродяжек же вообще никто не искал.