Ирина Галыш – Сграффито. Избранное (страница 2)
Девять лет спустя в областном ГУВД прошло видеосовещание между начальником следственного комитета капитаном Верховцом и представителями региональных отделов по делам, связанным с насилием над несовершеннолетними и о пропавших детях.
– Егор Валентинович, Неманское отделение. Докладываю. Третьего дня ушёл, вернее, уехал на мотоцикле подросток. До сих пор не вернулся.
– Подробнее обрисуйте ситуацию, – мужчина в синей рубашке провёл большим пальцем за воротом и повернул к себе кондиционер.
Душный сентябрь испытывал на прочность закованных в форму блюстителей закона.
Воздух от вентилятора сдул со лба каштановую, тронутую сединой прядь. На докладчика внимательно смотрели чёрные как ночь глаза.
Оперативник, вытянувшись на невидном стуле, бойко отрапортовал:
– Сергей Висла, двенадцать лет, э… сын Андрея, дорожного инженера. Отцу для единственного пацана ничего не жалко. Ну вот, мальчишка катался на новеньком мотоцикле… Послушный, до сумерек всегда возвращался. Третьего дня не приехал. Андрея все в округе знают. Их семья тут с девяностых. Простые трудяги…
– Давай по делу, чего ждали три дня? – пророкотал капитан.
– Я и говорю, Сергей Висла пропал двадцать шестого. Людей у нас мало. Поисковый отряд пока обшарил все технологические дороги, заброшенные хозяйственные и жилые постройки, местные пруды. Время ушло, и ни парня, ни мотоцикла. Свидетелей тоже нет. Только пара бабок, которые на грядках копошатся, слышали звук, мол, тарахтела Серёгина железяка. Эти из Заветов…
– Из Заветов, говоришь? – уголок рта Верховца дёрнулся.
– Ну да, – в голосе собеседника прозвучало удивление, но через мгновение он вспомнил старый случай и поспешно добавил: – Точняк, в тех местах дочь Караваевых пропала. Только она в Заветы ехала, а парнишка домой. Тётки сказали, что звук удалялся.
– Ну это ещё проверить надо. Можешь время уточнить, когда мальчик проезжал?
– Так точно. Сделаю.
– И вот ещё что. Ты этих тёток ещё поспрошай. Может, что необычное слыхали-видали: может, кто к кому в гости приезжал в эти дни; может, кто-то, наоборот, уехал? Короче, местные новости. Они сороки любопытные, ну сам знаешь.
И, не дожидаясь ответа, следователь сообщил, что едет к ним и чтобы поиски не сворачивали. В конце добавил:
– Выводы пока не делаем, но всем подразделениям быть начеку: возможно, у вас вскрылся серийник. Рот держим на замке, уши моем как следует, за утечку лишу премии всё подразделение. Ясно?
– Так точно! – ответил за кадром нестройный хор.
Набирая номер участкового, пробормотал: «Господи, пронеси».
– Михей, что у вас?
Трубка зло закаркала в ответ. Егор отвёл от уха сотовый.
– Понятно. Загляни под каждый камень.
– Да блин, ясен пень. Тут из опрокинутых камней уже можно чёртову крепость складывать, – проорал полицейский.
Верховец, кивая и изредка переспрашивая, слушал доклад не сразу успокоившегося коллеги.
Отключил телефон и, прежде чем выйти, провёл пальцем по прикреплённой скотчем к компьютеру фотокарточке маленькой улыбающейся девочки рядом с велосипедом.
Сквозь металлическую конструкцию переплётов парковки бешеное солнце, отражаясь от блестящих поверхностей, било прицельно. Рубаха на спине разом взмокла. Он поспешил укрыться за солнечной оправой очков в тонированной прохладе «эксплорера». Машина под уверенной рукой мягко снялась с места. За спиной быстро сгрудились высотки вычурного новостроя и, подобно местному природному янтарю, освещённому солнцем, мягко сверкнула оплавленными гранями удалявшаяся столица древней Пруссии. До места ехать чуть больше двух часов, есть время морально подготовиться. Он хмыкнул.
Полицейское отделение Немана занимало внушительное здание с галереей вдоль мощёного брусчаткой тротуара. На втором этаже в кабинете начальника Михеева беседовали двое: лейтенант с младшим сержантом. В ожидании приезда областного гостя мужчины попивали кофе и обсуждали текучку.
Молодой сержант, отработавший в Немане два года по переводу, из любопытства поинтересовался, что за гусь к ним летит. Михей решил не таиться, всё равно Стива скоро узнает, так уж лучше от прямого руководителя.
– Висяк (это между своими) – капитан полиции Егор Верховец, родом из здешних мест. Обычный парень, но способный, дружил тут с одной, а после в армию ушёл. Служил на авианосце в Находке. По направлению окончил академию – голова! Морской карьере и московской прописке предпочёл службу в родных местах. За это я его уважаю, – Михей с досадой крякнул, – а вот того, что с ним приключилось, в толк не возьму. Ну вот, девять лет назад, сразу после выпуска, его назначили следователем к нам в Неман. К несчастью, в тот же год в посёлке Чистые пруды пропала дочка водителя Караваева, Люся, семи лет. И что ты думаешь, лейтенант по причине, которую не установили, слетел с катушек, попал в психушку, и его сняли с дела, поэтому и прозвище. Правда, через полгода восстановили в звании, но оставили в центральной конторе. Тоже непонятки. Ну да не наше дело.
Михей твёрдо посмотрел в глаза подчинённого. Тот сморгнул и кивнул. Повисла короткая пауза. Тон рассказчика стал сухим, формальным:
– Егор не подкачал, за почти девять лет дорос до капитана, раскрывая самые тухлые дела: хищения госсобственности и по наркотикам. К нам до сих пор не приезжал ни разу. Родители его в центре сами навещали, но эти люди умеют держать язык за зубами. Отец – полицейский в отставке.
Опер резко свернул разговор и перешёл на тему, волновавшую обоих.
– Ты, Василич, давай по новой опроси людей, кто в огородах, и на полях мужиков. Может, мы что-то упустили. Мнится мне, водители могут нам помочь. Они точно многое видят, но не придают тому значения.
– Так точно, – медленно пережёвывая полученные сведения, не сразу ответил сержант. Очнувшись, быстро добавил: – Слушаюсь. А ты, товарищ лейтенант, психолог.
– Выполняй давай, лиса, вечером доложишь.
Когда входная дверь хлопнула внизу и заурчал движок «Нивы», лейтенант, заложив руки за голову, откинулся на спинку стула.
«Что же с тобой приключилось, господин Верховец? И только ли с тобой? Может, ты увидел то, что мы, слепые кроты, под носом не видели?» – старый опер зло скрипнул зубами.
Взглянув на навигатор, инспектор отметил, что от давнишнего потрясения его отделяло каких-то девятнадцать километров. Дороги здесь европейские – не заметил, как домчал. У борда «Заветы – 7,5 км», прежде чем стрелки веером вправо увели машину на второстепенную дорогу, притормозил. Нестерпимо захотелось, как в детстве, повернуть и бежать куда глаза глядят – как можно дальше от неминуемых воспоминаний. В том, что ему предстоит узнать что-то из ряда вон, Егор не сомневался. Правда, теперь он ехал за фактами и ответами. Машина тронулась с места и медленно покатила. За обсаженной вековыми дубами узкой полосой асфальта мелькали в просветах зелёные плюшевые пастбища и бежевые пшеничные волны бескрайних полей. Между просторным небом, наполненным птичьим пением, и землёй, молча хранившей людские тайны.
Егор уверял себя – в этот раз его не сбить с толку – он ответит на вопрос, мучавший девять лет, и возможно, даже раскроет причину гибели Люси. То, что девочка погибла, он каким-то образом знал. Только бред свихнувшегося на пустом месте опера-новичка никто не стал бы тогда слушать. Теперь – другое дело. Он прошёл трудный путь оперативника, закалился в провокативном противостоянии с хитрыми, изворотливыми бандитами и бездушными психопатами. И, конечно, если бы не старый кореш отца, полковник из главка Поликарпов, такого опыта без удостоверения не видать бы ему как своих ушей.
Все девять лет случай с Люсей выжигал на сердце Верховца огненную клятву найти душегуба и засадить в клетку навсегда. Упрямый инспектор работал и ждал, когда, как в детской сказке, он снова осмелится заглянуть за поворот, за которым детишек поджидает людоед, и его одержимость глухой Неманщиной или отпустит, или, вероятнее всего, обернётся страшной явью. Рука крепче сжала упругую кожу руля.
Дорога до села Чистые пруды, где жила семья Караваевых, узкой лентой петляла от посёлка к посёлку. Корни могучих деревьев крошили обочины и ломали полотно. Его без конца латали – тёмные пятна свежего асфальта мешались с солнечными. Туда-сюда сновали, подпрыгивая на неровностях, ржавые малолитражки, остатки прусской брусчатки проглатывали белые пикапы, притворно мягкие протекторы огромных тракторов покачивали переполненные сенными рулонами и зерном кузова и стальные клыки конструкций сельхозтехники. Меж ними, подобно назгулам, на предельных скоростях пролетали байкеры. Мужчина, въезжая в памятный поворот, усмехнулся ассоциации.
А вот и рогатый с ружьём. Сломанная бурей столетняя липа явила свету таившуюся в дряхлом стволе причудливую фигуру: крутой вираж охранял курносый чёрт в юбке из грубой коры, с одностволкой за костлявым плечом. Водитель невольно поморщился. Теперь глаз то и дело выхватывал раскатанные по полотну трупики лисят, щенят и котиков.
Настроение капитана понизило и так невысокий градус оптимизма. Высокое небо, широкие поля и романтичная аллея представились искусной декорацией, заманивающей граждан и животных на кровавое шоу, куда девять лет назад не повезло попасть маленькой девочке и неопытному копу.