Ирина Галыш – Omnia mea (страница 2)

«А я тебе что говорила! Жить нужно, а не планы Барбароссы создавать. Тогда понимаешь, как всё вокруг устроено и как оно работает. Хе-хе!» – басом смеялась бабуля.

«Моё представление о справедливости как космическом миропорядке сложилось в том простом доме с русской печкой. Только беда меня поломала».

– Давай пироги печь. Целый таз, чтобы соседей порадовать твоей первой догадкой, – Александра Ильинична щедро уступала свою мудрость внучке.

Бабушкин дом, сирень во дворе и дорожная пыль – всё пару дней пахло пирогами с капустой, картошкой, яйцом и луком, сливовым повидлом и свежими яблоками.

«Бабочка Саша, пусть земля будет тебе пухом», – Стася смахнула с листа упавшие слёзы.

В доме родителей, напротив, девушка чувствовала себя словно в дорогой гостинице, откуда по-любому придётся выезжать. В воздухе дамокловым мечом висела тонкая паутина беспокойной суеты. Папа за год до несчастья изменился кардинально. В редкие дни, когда родители оказывались оба дома, дочка уходила в свою комнату и надевала наушники. И даже сквозь любимые треки помехой доносилось назойливое жужжание из столовой, где супруги разыгрывали успешные социальные и материальные гамбиты. «Дуэт мухи с комаром». Она не вникала в темы, достаточно внятным был смысл: кому подмазать, чтобы быстро разбогатеть. Её добрые папа и мама помутились рассудком, не иначе.

Ещё больше девушку пугали раздоры, в которых летали стрелы и кололи пики. Число точных попаданий множилось. Маму раздражало всё: папина деревенская неуклюжесть и мягкотелость, дочкина отстранённость, обеды, длинные пробки и медленное время. После упущенных удачных сделок она глохла и немела. Супруги, как придурочные подростки, неделями общались мимикой и жестами.

«Кто такой могущественный подменил Асе родителей?»  Она закрывала глаза и вспоминала лучшие моменты их жизни…

На севере в редких отцовых отпусках на озере Гирвас они с моторки ловили окуней и сигов. Ледяная вода и комариные тучи делали папу крайне остроумным. Он развлекал дочку анекдотами про рыбаков и потрясающими историями.

Стася быстро писала:

Короткий день утонул в холодной темени. Папа сложил из брёвен квадрат. Внутри соорудили каменную пирамиду – получился очаг. Ветер не мог туда забраться и затушить пламя. Камни нагревались и отдавали тепло. Вода в котелке быстро закипела. Вкуснее северной ухи с костра Ася вообще-то ничего и не ела. После отец, кряхтя из-за ледяной воды, отмывал котелок и заваривал чай. Из посудины торчали ветки кипрея и брусничника. Завернувшись в спальник, прихлёбывая горячий ароматный отвар, Настя смотрела на перемигивающиеся в небесном колодце огни и слушала:

– Знаешь, дочка, в Балтийском море обитает интереснейшая рыба – речной угорь. Все остальные угри – морские. Плавает он, извиваясь как змея. И удержать этого товарища в руках практически невозможно из-за толстого слоя слизи.

Он помолчал улыбаясь, верно представлял, как безуспешно пытается это сделать, и продолжил:

– Ася, это самая загадочная рыба на земле. Древние люди заметили, что угри   не откладывают икру и у них нет органов для размножения. Предполагалось даже, что их рождают другие рыбы.

Дочь слушала с открытым ртом.

– Много позже учёные заметили в океане огромные стаи прозрачных личинок, устремлённых в устья рек Западной Европы. По мере продвижения те росли и превращались в угрей. Дальше становилось ещё страньше. Прожив в пресноводном водоёме лет двенадцать, нарастив метр-полтора роста и около шести килограммов веса, угри в конце лета, в самые тёмные безлунные ночи, словно скрываясь от людских глаз, собирались в стаи и, следуя могучему инстинкту, уходили на нерест в Саргассово море.

Отец сделал драматическую паузу.

– Взрослые угри погибают, а их личинки поднимаются к поверхности и начинают свою миграцию в Гольфстриме.  Представляешь? Невероятно! – взрослый мужчина, как мальчишка, в возбуждении размахивал руками. – Почему рыба, чтобы оставить потомство и погибнуть, уходит от берегов Европы более чем на семь тысяч километров? Почему подвергает неимоверным трудностям и опасности себя и своё потомство? Как находят свои пути в океане?

Чуть успокоившись, заворожённый, продолжил удивительный рассказ:

– Поражает их чувство ориентации. Если, к примеру, только что пойманных угрей отнести в мешке – непременно в мешке, иначе не удержать – на значительное расстояние от водоёма и выпустить во влажную траву, они тотчас же начинают ползти в сторону своего «дома».

По закону жанра, рассказчик умолк, а после сделал эффектную концовку:

– В тёмные туманные, дождливые ночи в низинных местах некоторые угри выходят на берег, чтобы полакомиться насекомыми, червяками и лягушатами.

Помолчал ещё и вдруг:

– А-а-а! – дрожит голосом и тянет руку к шее дочери.

Ася визжит, натягивая клапан на голову. Насмеявшись, двое незаметно засыпают.

– Как же получилось, что ты, папочка, ушёл от родных берегов, потерял чутьё и не вернулся? – Стася горестно всхлипнула.

Она ненавидела Питер, слишком рано отнявший у неё родителей.

К адвокату на Малой Трубичной с регулярным постоянством приходили дорого одетые напряжённые господа и уходили расслабленной походкой грешники, получившие индульгенцию.

Хозяева богатого дома в предместье, постоянно занятые, очень редко собирались за одним столом. И дом оставался похожим на новенькую, с фабричным запахом, лаковую шкатулку. В нём редко собирались гости. Разве что по случаю большой и успешной сделки. Самыми желанными здесь были деньги. Радушные владельцы предоставляли им наиболее удобные, безопасные места и вечный покой. Деньги, как живые властные тираны, завладели душами двух очарованных провинциалов.

За Настей присматривала помощница по дому Неля. Следила за порядком, расписанием наследницы и хорошо готовила. Девочке борщи-котлеты. Взрослым, в качестве комплимента, безвозмездно квасила хрустящую капустку и солила толстое белое сало.

Дочь Арбениных рано повзрослела. Была замкнутой и много училась. В школе, в библиотеке, с репетиторами. Обожала занятия спортивными танцами в клубе моряков, где группу гоняли до седьмого пота. И в тайне ото всех продолжала сочинять.

Новость о поступлении в литинститут предков разочаровала. Не мешая выбирать, в душе они ожидали чего-то посущественнее.

– Дорогая, ты должна быть готова к тому, что писать придётся в стол. Мы живём во времена, когда писателей во много раз больше, чем читателей. Но, если хочешь, я позабочусь о раскрутке…

– Да-да, – перебила папу мама. – Если ты напишешь семейную историю-пастораль господина Шилова – он особенно неравнодушен к лести – будешь обеспечена подобными заказами на всю жизнь и не столкнёшься с бедностью и равнодушием.

Почему-то мама тогда напомнила Асе козу-дерезу.

– Но вы никогда раньше не говорили со мной на подобные темы, – попыталась защититься от корыстного мира дочь.

– Да, моя девочка. Теперь самое время. Мы добились некоторого успеха, заняли тёплые места. Живём в городе, о котором мечтают миллионы лохов. – Правда, мама? – отец обернулся к жене за поддержкой? И мечтаем, чтобы ты не знала нужды и поднялась по социальной лестнице туда, откуда невозможно упасть.

– Это куда же? Деньги и власть всё равно отнимают те, кто посильнее – попробовала сыграть на равных юная вольнодумщица.

– Создав имя, ты обеспечишь будущее рода Арбениных, – в его голосе звучала скромная убеждённость.

– Эк, куда хватили! – девушка засмеялась. – Пойду лучше бабе Саше помогу. И вообще, я у неё останусь пока. Там как в деревне. Поживу-попишу. Молочка у Милки попью. Хорошо?

Отец и мать тогда ещё сидели рядом и молча, синхронно кивнули…

Накануне несчастья Асе не спалось. Может, из-за позднего ужина. Весь день они провозились с Милой. Та не могла окотиться. Пришлось вызывать ветеринара. В конце концов коза стала счастливой мамашей двух чернолобых козлят. После этого бабушка и внучка навалились на всё, что не приколочено в холодильнике.

Перед самым рассветом, когда сон потихоньку начал одолевать, Настя вскочила всполошённая безудержными рыданиями на кухне. Там мама подшофе, в коктейльном платье и с размазанной косметикой на опухшем лице, напугала дочь до смерти. Истерично повизгивая, она проикала, что папа задохнулся в гараже.

Ася в пижаме вскочила на велик и умчалась на Трубичную. Возле дома сгрудились зеваки, пожарка, милицейский газик и скорая. Через уличные ворота просматривался открытый гараж с их «опелем». Все дверцы распахнуты и видно хорошо. Дом обнесли лентой, дальше девушку не пустили. Позже им сообщили, что гражданин Арбенин прикрывал криминальные денежные сделки во властных структурах. Пока велось следствие, всё имущество адвоката арестовали.

Дочка увидела отца в морге. Поминок она не помнит – словно одеревенела. Видела и слышала, как люди ходят возле на цыпочках, говорят шёпотом, но не хотела даже шевелиться. Заговори она – и точно сломается. Случится что-то страшное: взрыв, убийство, сумасшествие…

Очень медленно оттаивала. Мама была дома, но не с ней, а с бутылкой и собутыльниками. Женщинами из салона, а больше – с мужчинами, всё незнакомыми и тупыми на вид. Ночами из супружеской спальни раздавались стоны и рык.

Однажды «Елена Прекрасная», размазывая пьяные слёзы по щекам, призналась дочери в том, что папа пошёл по кривой дорожке по её вине. Через приятельниц познакомился с попавшим на крючок полиции по подозрению в педофилии известным в городе чином.