Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 110)
Они несколько мгновений смотрели друг на друга.
– Кстати, отличный трюк с горничной, – вдруг совершенно спокойно сказал Белория.
– Дурочка все сделала точно по сценарию, – с легкой ухмылкой отозвалась Сова.
– Отдашь мне Севастьяну? – спросил Белория, чуть помолчав.
Его собеседница рассмеялась, на что он холодно улыбнулся и сказал:
– Тогда не смею задерживать.
– Встретимся после Совета Девяти, дорогой.
– Буду ждать с нетерпением, дорогая.
– Не представляю, как ты надеешься преуспеть…
– «Согласием процветаем», – парировал Патер, процитировав девиз Совета Девяти.
Обмен фальшивыми любезностями, и гостья наконец покинула комнату. Белория некоторое время смотрел ей вслед. Затем он развернулся, подошел к двери, что вела в кабинет, и резко открыл ее.
Омарейл охнула, встретившись с его ледяным взглядом. Даррит же сложил руки на груди, будто это он застал Белорию за чем-то недостойным, а не наоборот.
– Проходите, здесь нам будет удобнее, – бросил хозяин дома и решительно прошел к креслу.
Принцесса и Даррит проследовали за ним.
– Вы готовы были предать меня, если бы Сова предложила вам Севастьяну? – возмутилась Омарейл, усаживаясь на диван.
– Я был абсолютно уверен, что она откажет, – ответил он чуть устало, – но не мог не предложить свою цену, Совалия бы этого не поняла.
Принцесса недоверчиво фыркнула.
– Я знал, что вы в соседней комнате, слуга через окно подал мне знак в ту же секунду, что вы вошли в дом. Итак, что привело вас?
В течение следующего часа все трое обсуждали каждого Патера, степень уверенности в его благонадежности и необходимые действия во время голосования. Кому какие эмоции внушить, на кого как надавить.
– Я добился, чтобы именно я был председателем на этом заседании. Поэтому у меня будет возможность влиять на каждого, когда буду просить огласить свое решение, – заявил Белория, и Омарейл почувствовала себя чуть увереннее.
– А Сова не может попасть на заседание? – уточнила она.
Белория покачал головой:
– Никому не позволено находиться в комнате, кроме Патеров. Даже Королю. Но я подумал, что вы могли бы стать свидетелями всего, что будет происходить.
Омарейл восторженно распахнула глаза:
– Правда? Я бы этого очень хотела.
– Это немного опасно, но в целом осуществимо…
Белория объяснил, что Совет проходил в Часовом зале. Окном в нем служили огромные часы, которые украшали фасад Дома Совета. Для обслуживания механизма и стрелок существовала специальная комната. Дверь из нее вела на небольшой парапет с перилами, позволяющий попасть прямо к внешней стороне часов, к циферблату. Через стекло циферблата можно было увидеть Часовой зал.
– Если окно будет открыто – то можно будет и услышать, что происходит, – заверил Патер Нортастера. – Я постараюсь это организовать, хотя обещать не могу. Боргейн постоянно волнуется, что его продует.
Когда Даррит и Омарейл уже собирались покинуть дом Ила Белории, принцесса вспомнила кое о чем еще.
– И кстати – самозванка? – многозначительно произнесла она.
Хозяин дома махнул рукой:
– Просто на всякий случай. На тот момент я еще не знал, насколько масштабную деятельность развернула Совалия, поэтому решил укрепить свои позиции и немного вас запугать. Но все в прошлом, когда я понял, что ситуация для вас и так крайне неблагоприятна, помог Его Величеству разоблачить мошенницу. Он был мне весьма признателен.
Вечером Пилигрим сообщил, что беседа с Его Величеством прошла гладко, тот понял все намеки гвардейца и пообещал во время Совета быть в крыле, доступном для посетителей. Бериот, по словам гвардейца, отсутствовал, так как готовился к свадьбе.
– Это даже к лучшему, – прокомментировала Омарейл. – Чем меньше знает он, тем, я надеюсь, меньше знает Сова.
Весь следующий день шел дождь, и Омарейл была вынуждена провести его в четырех стенах. Не зная, как избавиться от тревожных мыслей, она только и могла, что проигрывать в голове один возможный сценарий за другим, надеясь убедить себя, что из любой ситуации найдется выход. Вечером ей долго не удавалось уснуть, все тело ломило, ноги горели огнем, а в голове то и дело повторялись обрывки фраз, сказанных Совой.
Наконец настал день Совета Девяти. Не находя себе места, Омарейл решила приготовить завтрак. Она отыскала молоко и овсяное зерно и попыталась сварить кашу. С первого раза не вышло, поэтому пришлось вылить содержимое кастрюльки. Со второго раза блюдо получилось более или менее съедобным. По крайней мере, и Даррит, и Пилигрим съели все до последней ложки.
До Дома Совета все трое добрались на повозке, которую поймали на перекрестке улицы Доблести и улицы Чести.
На площади Салкан перед Домом Совета они разошлись. Омарейл окинула жадным взглядом Орделион и угол Парка Девяти с пышными кустами и крашеными скамейками – первое, что она когда-то увидела, покинув замок. Сейчас улицы приготовили к празднованию свадьбы Севастьяны. Повсюду висели белоснежные флажки с вензелем принцессы и символом солнца, фонари украшали цветочные композиции – россыпь белого на темно-зеленом, – вдоль дорог висели золотые ленты. Процессия должна была начаться от моста Солнца за час до полудня, чтобы ровно в двенадцать жених и невеста оказались в Храме Солнца.
В другой раз все это привело бы Омарейл в радостное возбуждение, но сейчас осознание того, что день, казавшийся недавно таким далеким, наконец настал, вызвало ком в горле и дрожь в руках. Она физически ощущала ускоренное биение сердца. Принцесса одновременно боялась представить себе вечер и ждала его – ведь тогда она уже будет знать, сработал ли их план, будет хотя бы немного представлять свое будущее. Возможно, встретится с родителями.
Попасть в здание, где проходил Совет, могло оказаться трудной задачей, но у них был назначен прием у Белории, и охранник, взглянув в журнал, коротко кивнул и предложил гостям пройти к лестнице и подняться на третий этаж.
Омарейл и Даррит прибыли заранее, чтобы проникнуть в комнату с часовым механизмом. Однако ни они, ни Белория не учли, какое большое значение придавалось грядущему Совету. Во всех коридорах была расставлена дополнительная охрана. У двери, ведущей к часовому механизму, стоял высокий гвардеец. Омарейл и Даррит переглянулись и прошли вперед по коридору мимо сурового охранника, сделав вид, что туда и лежал их путь. Завернув за угол, они начали обсуждать возможные варианты действий. И тут на плечо Даррита опустилась чья-то мощная рука.
– Я требую объяснений.
Норт обернулся и уставился на молодого человека. Омарейл не сразу узнала в нем Боя, приятеля Даррита.
– Друг, я рад тебя видеть! – воскликнул Норт, похлопав Боя по плечу.
Для этого ему пришлось поднять руку, так как гвардеец был заметно выше своего приятеля.
– Дружище, куда ты исчез, тьма тебя раздери?
Даррит покосился на Омарейл, и Бой расплылся в широкой улыбке.
– А-а, больше ни слова!
Принцесса чувствовала, что им представился отличный шанс, но пока не понимала, как им воспользоваться. Судя по внимательному, расчетливому взгляду Даррита, он думал о том же.
– Послушай, дружище, – Норт взглянул Бою в глаза, – мы пока поднимались сюда, увидели там на лестнице подозрительного типа. Он что-то пытался разглядеть в окне…
– Сейчас все выясним! – довольно отозвался гвардеец. – Спасибо за бдительность!
– Может, ты не сам пойдешь? Пошли парня, что стоит в этом коридоре за углом.
– А вот это – дельная мысль.
– Боец! – с этим возгласом Бой явился своему коллеге.
Омарейл не очень разбиралась во всех этих делах, но, судя по манере общения, друг Даррита был выше по званию.
Бой отправил гвардейца проверить лестницу, и тогда Даррит с сожалением произнес:
– Тебе, наверное, тоже нужно идти, патрулировать коридоры?
Омарейл в который раз завороженно наблюдала, как зрачок Даррита расплывался, заполняя всю радужку. Глаза его стали совсем черными. Бой бездумно кивнул:
– Надо.
– Что ж. Ну, увидимся позже. Я сейчас в Астраре, так что скоро встретимся, – Даррит ткнул Боя кулаком в плечо.
Тот ответил тем же. Норт ощутимо покачнулся, но все же сумел даже не поморщиться.
– Бывай, дружище, – отозвался Бой и пошел прочь. – Я к тебе зайду на днях. Если ты не будешь занят…
Оказавшись в пустом коридоре, не теряя ни минуты, Даррит и Омарейл проникли в комнату с часовым механизмом.
Оставалось еще двадцать минут до начала Совета, и они, проверив, что дверь, ведущая на улицу, к парапету, свободно открывалась, уселись прямо на пол.
Часовой механизм открывал взгляду множество шестеренок и барабанов, которые безостановочно шевелились и вращались, задевая друг друга, а большой маятник, качаясь, издавал ритмичный тикающий звук.