Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 103)

Гости поднялись к внушительного размера дверям, которые для них открыл провожатый, и вошли в просторный холл, от которого наверх вела широкая деревянная лестница с толстыми балясинами. По ней уже спускался хозяин дома. На Планте был атласный синий, расшитый золотой нитью то ли сюртук, то ли домашний халат, подпоясанный широким кушаком, мягкие брюки и бархатные туфли без задника.

– Приветствую вас, дорогие гости, в Кабаньем приюте, – Патер раскинул руки в приглашающем жесте.

Омарейл инстинктивно огляделась и заметила на бревенчатых стенах картины с лесными сюжетами, кабаньи головы и волчьи шкуры. Стараясь сдержать желание содрогнуться или скривить рот, она кивнула хозяину в знак приветствия.

– Очаровательный дом, господин Планта, – с вежливой улыбкой заявил Даррит. – Кажется весьма уютным.

– О да, – довольно ухмыльнулся тот в ответ, – и вы еще не видели и половину! Поверьте, дальше – только лучше. Но поднимайтесь же, почти вся компания уже собралась.

Они прошли в столовую. Там, в помещении с высокими окнами и бревенчатыми стенами, стоял огромный стол из толстых досок, скромно накрытый льняной скатертью. Однако сами угощения назвать скромными было нельзя: Омарейл уже кое-что понимала в кухне Ордора и могла сказать, что куропатки под клюквенным соусом, тыквенное пюре с лесными грибами и прочие яства предназначались не для простого люда.

Имена и должности гостей только подтвердили это предположение.

– Позвольте представить, – с апломбом произнес Планта, – господин Фонтен, Советник Короля по финансам.

Пожилой мужчина с короткой седой бородой чуть заметно кивнул.

– Барс Бранта, – продолжил хозяин, – придворный изобретатель, автор сложных механизмов.

– О! – воскликнула Омарейл, а затем, когда все взгляды устремились на нее, скованно продолжила: – Вы изобрели вентилятор.

А еще половину тренажеров в ее спортивном зале и рельсу, по которой приезжал поднос с едой из передней.

Бранта прижал ладонь к груди в знак сердечного приветствия и с польщенной улыбкой произнес: «Да пребудет с вами Солнце».

– С Толком вы уже знакомы.

Таммит кивнул вновь прибывшим, когда хозяин назвал его имя.

Затем Планта указал на мужчину с волосами цвета соломы – когда-то просто светлыми, а теперь разбавленными сединой. Его пышные усы были чуть темнее, с легкой рыжиной, кустистые брови нависали над яркими голубыми глазами.

– Его Высочество принц Алоис Бенедикт, – представление прозвучало с подчеркнутой теплотой, точно присутствие этого гостя особенно льстило Патеру Фортосдора.

Что, впрочем, неудивительно! Муж родной сестры Короля Эйгира. Отец принцессы Севастьяны. Дядя Омарейл.

Принц замахал руками:

– Иан, что за официоз! – воскликнул он неожиданно высоким для его внушительного телосложения голосом. – Мы же договорились, это дружеская встреча.

– Я и так нарушил все правила этикета, представив вас последним, – улыбнулся Планта почтительно.

– Это большая честь, Ваше Высочество, – произнес Даррит, поклонившись.

Наконец Планта представил их:

– Господин Норт Даррит и его сестра Мира Даррит. Гости с севера. Прошу, любезные, присаживайтесь.

Омарейл оказалась напротив своего дяди, поэтому ей пришлось прилагать усилия, чтобы не бросать на него настороженные взгляды, но и не избегать зрительного контакта слишком явно. Даррит, севший справа, осторожно коснулся ее руки.

– Все нормально, – шепнула она, давая понять, что большой опасности в такой близости принца Бенедикта не было.

Этот человек был самым редким ее гостем из всех членов королевской семьи, включая троюродных сестер из Птичьей долины. Впрочем, кровные узы их с принцем и не связывали. Тетя Акира, сестра Короля, с большой симпатией относилась к Омарейл и всегда поощряла их дружбу с Севастьяной. Дядя же, ставший принцем не по крови, а по браку, относился к запертой в башне девушке совершенно равнодушно и оживлялся (со слов родителей Омарейл), только когда речь заходила о престолонаследии.

Узнать племянницу по голосу у него едва ли получилось бы. И тем не менее такое соседство вызывало у принцессы тревогу.

Даррит довольно быстро влился в беседу, что велась за столом, Омарейл же, как всегда, слушала, запоминала и молчала. Поэтому она первой заметила, когда к Планте подошел слуга и что-то шепнул. Планта улыбнулся и, извинившись, покинул комнату.

Вернулся он не один, а с последним гостем, чье место пустовало и интриговало Омарейл вот уже четверть часа.

– Господа, теперь мы все в сборе. Я полагаю, в представлении никто не нуждается, кроме…

– Господин Белория, – произнес Даррит со смесью вежливой учтивости и холодной ненависти, на которую способен только он. – Неожиданная встреча.

– О, так вы знакомы, господин Даррит, – счастливо пропел Планта.

Норт изобразил жутковатую улыбку, которую вместе со шрамом и ледяным взглядом можно было принять за угрозу жизни.

– О да, имел честь, – вежливость Ила Белории звучала куда естественнее.

Казалось, он в самом деле был рад встрече.

– Господин Даррит, – произнес Патер Нортастера, – госпожа Даррит. Мира, – выдохнул он и протянул руку.

Чуть растерявшись, Омарейл вложила свою ладонь в его и почувствовала легкое прикосновение губ к кончикам пальцев.

– Какой прекрасный сюрприз, – с кошачьей улыбкой проговорил Белория, глядя принцессе в глаза.

Затем он поздоровался с остальной компанией и занял свое место рядом с принцем Бенедиктом.

Омарейл не могла понять, отчего присутствие Белории ее не обрадовало – она же сама хотела подключить его к решению проблемы последних Патеров. Но теперь лишь почувствовала неприятный комок в горле.

Она взяла в руки бокал с клюквенным морсом и попыталась с помощью напитка избавиться от этого давящего ощущения.

Увлекшись внутренними переживаниями, принцесса не сразу заметила, в какое русло свернул разговор за столом – только видела краем глаза, что Даррит пристально смотрел на ее дядю. Услышав знакомые имена, она встрепенулась.

– Давайте смотреть правде в глаза: по большому счету, не имеет значения, выходила ли Омарейл из башни и выйдет ли когда-либо, – убежденно говорил принц Алоис своим высоким с хрипотцой голосом. – Само то, какую ситуацию создает предсказание, ставит под удар всю королевскую семью.

– Что вы имеете в виду? – уточнил изобретатель Бранта.

– Подумайте сами, господа! – воскликнул принц. – То, что происходит сейчас – даже если Его Величеству удастся стабилизировать ситуацию, – может повториться снова. В любой момент. Эта опасность гражданской войны будет нависать над нами все время.

– Как и все двадцать два года до этого, – вкрадчиво заметил Белория.

– Да, но сейчас все это стало очевидно каждому гражданину Ордора, – с готовностью отозвался Алоис. – Если раньше мы, условно, просто знали об этом, то сейчас любой, кто захочет устроить беспорядки в стране, сможет заявить, будто принцесса Омарейл сбежала из башни. Посмотрите, к каким последствиям это все ведет! Общество расколото: одни считают, что принцесса вышла из башни и нас ждет гражданская война. Другие – что она вышла из башни, и даже если предсказание – чушь собачья, это поступок, недостойный будущей Королевы.

– То есть принцесса заведомо в проигрышной позиции, – уточнил Даррит, не сводя почерневших глаз с собеседника, – ведь если она не выходила из башни, все обвинения голословны…

– Именно! – воскликнул принц Алоис. – Поэтому есть и третье мнение.

Все молчали, ожидая продолжения. Дядя Омарейл выдержал эффектную паузу, многозначительно посмотрел на собравшихся за столом и весомо произнес:

– Единственный способ для принцессы выиграть – выйти из игры.

Кто-то охнул. Скрипнул стул. Омарейл невольно бросила взгляд на Белорию, чтобы оценить его реакцию. Он сидел почти напротив нее, поэтому первым попался ей на глаза. Патер Нортастера сохранял маску вежливой заинтересованности, но губы его чуть дернулись. Он скосил взгляд в сторону принца, но более никак себя не проявил.

Тогда Омарейл посмотрела на Планту. Следовало, конечно, в первую очередь наблюдать именно за ним… Тот будто бы осмысливал услышанное. Не казался возмущенным, но и не демонстрировал восторга по поводу высказанной мысли. Таммит был и того сдержаннее в выражении эмоций. Омарейл пыталась прочесть чувства хотя бы одного из Патеров, но оба избегали зрительного контакта, а уловить что-либо из общего эмоционального шума принцессе не удавалось.

– Мысль разумная, – заявил вдруг Даррит, отчего Омарейл едва не поперхнулась.

Она, естественно, быстро поняла, что у него был план. Но в первое мгновение, и без того возмущенная, принцесса задохнулась от негодования.

– Но я вижу много препятствий для осуществления этой идеи, – продолжил Норт рассудительно.

Почувствовав поддержку, принц Алоис, уже порядком раскрасневшийся, сделал глоток вина и возбужденно заговорил:

– Нет никаких препятствий! Всем и так ясно, что, заняв трон, Омарейл, условно, будет действовать в соответствии с рекомендациями Бериота. Его все поддерживают, уважают. Так не все ли равно, при какой Королеве он будет служить?

Омарейл так и хотелось заявить дяде, что он был предателем и подонком. Возможно, ее взгляд, направленный на принца Алоиса, был слишком яростным, потому что тот вдруг стукнул кулаком по столу и со злостью произнес:

– Мы заслуживаем Королеву, которая имеет представление о том, в каком мире мы живем, а не рафинированную девочку, считающую, что некоторые женщины всю жизнь «старушки».