Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 102)
Омарейл медленно кивнула. Ей очень хотелось поскорее разобраться с Патерами, и пока Даррит говорил, она пыталась смириться с тем, что, возможно, их миссия затянется.
– Мне кажется, следующие выходные и станут для нас отправной точкой. Всю неделю до этого мы будем продолжать собирать информацию. Но нет ничего страшного, если нам будет казаться, что мы ничего не нашли. Возможно, что-то из того, что нам станет известно, сыграет в итоге важную роль.
Омарейл пару раз кивнула. В словах Норта был здравый смысл. Но как же ей хотелось найти другой вариант, более простой и быстрый!
– Хорошо, давай сделаем так, как ты предлагаешь, – вздохнула она. – Как ты думаешь, стоит ли все это время держать здесь Бурю, мы потратим на нее много денег…
– Предложим ей найти нас через неделю, – ответил Даррит. – Любые союзники будут на пользу, поэтому не стоит прощаться с ней насовсем. Да и в случае необходимости срочно попасть в Астрар лучше варианта не найти.
Обсудив еще кое-какие детали, в основном – бытовые мелочи вроде покупки новой одежды, визитов в библиотеку и слабого отопления в комнатах, они решили разойтись.
Даррит проводил ее до выхода из своего номера, галантно открыл дверь и чуть опешил, когда Омарейл коротко поцеловала его в губы.
Ей не хотелось оправдываться бессмысленными «Я еще не замужем», которое крутилось в голове, поэтому она просто развернулась. Дверь за ее спиной закрылась. Омарейл сделала шаг, чтобы пройти к себе, но застыла, встретившись взглядом с Пилигримом. Тот стоял в паре метров от нее, а взглянув принцессе в глаза, резко выдохнул и отпрянул.
– Что за… – прошелестел он, прижимая руку к груди.
Она поняла, что невольно выплеснула на гвардейца свои эмоции.
– Прости, – произнесла принцесса и поспешила в свой номер.
Там она обессиленно прижалась к двери. Вероятно, именно поэтому ей было так хорошо слышно, как Пилигрим прошел по коридору и постучал в одну из дверей. Затем раздался голос Бури:
– Чего тебе? – ее тон быстро сменился на чуть настороженный: – Что случилось?
Затем звук шагов, удивленный вскрик, и дверь с грохотом захлопнулась. Если Пилигрим перенял ее эмоции и желания, то слышать, что произошло в комнате Бури дальше, Омарейл не хотела. Она добрела до кровати и упала на чуть пыльное бордовое одеяло.
Ей стоило выкинуть Даррита из головы. Решающий момент был близко, и следовало сосредоточить все мысли на достижении цели. Необходимо было убедить двух последних Патеров проголосовать на Совете за ее освобождение. И Омарейл твердо решила, что никакие глупости вроде несчастной любви не помешают ей сделать это.
XVI
Планта и Таммит
Официальным девизом Фортосдора была фраза «Нет места лучше, чтобы расти», и, приехав в город весной, Омарейл готова была согласиться. Дело было даже не в богатом на дары лесе Тоокан. И не в том, что сам город был полон деревьями, кустарниками, клумбами с цветами и зелеными уголками. Нет, дело было в людях. Они не казались расслабленными и беспечными, разомлевшими на солнце, как жители Остраита и Клоустена. Но и не были угрюмыми и сосредоточенными, как северяне из Успада и Нортастера. Все здесь приветливо здоровались друг с другом и часто улыбались, но Омарейл редко видела кого-то, праздно сидящим на скамейке или отдыхающим у фонтана. Жители Фортосдора были рады трудиться.
Самыми счастливыми, безусловно, казались дети. Они бегали по улицам в своих простых одеждах, мамы кричали им что-то из-за невысоких деревянных заборов, но те лишь махали руками и скрывались в ближайшем закоулке. Пару мальчишек легко можно было заметить на каком-нибудь высоком дереве, а девочек – за работой в саду. На улицах было много качелей, деревянных каруселей, ящиков с песком, в которых копалась ребятня.
Но, несмотря на то, каким уютным казался городок, Омарейл не чувствовала себя расслабленной. День шел за днем, но ничего нового не происходило. Буря отправилась по своим делам, условившись встретиться со всей компанией вечером субботы. Даррит каждое утро исчезал, весь день вынюхивая информацию неведомым для Омарейл образом, а вечерами выискивая сведения в тавернах. Омарейл же проводила дни в библиотеке в компании своего охранника – Пилигрима. Тот, кажется, не возражал, спокойно читая книгу за книгой. Трудно было заподозрить в этом человеке, полном сдержанной энергии и силы, кого-то столь терпеливого и способного часами неподвижно сидеть, склонившись над историческим романом. Воистину внешность может быть обманчива, и никогда не стоит делать выводы, основываясь лишь на своих представлениях об устройстве мира.
Омарейл временами полностью погружалась в газетные статьи или журналы, а порой ловила себя на том, что уже полчаса рисует в блокноте окружающие предметы, думая о чем-то постороннем. Она не знала, была ли польза в таком времяпрепровождении, но, не видя других вариантов, принцесса продолжала приходить в небольшое деревянное здание с длинными стеллажами и изучать прессу.
Омарейл и Пилигрим обычно возвращались в гостиницу к ужину, после которого выходили на небольшую прогулку. Даррит приходил много позже и рассказывал свои новости лишь за завтраком. Впрочем, поделиться ему обычно было нечем.
В субботу, накануне визита к Планте, Омарейл посетила магазин, где приобрела одежду, соответствующую случаю. По словам Даррита, наиболее уместной была бы длинная плотная юбка, подходящая для верховой езды, и белая блузка с жилеткой. Также кстати была бы шляпка для прогулок. Но и принцесса, и продавщица сошлись во мнении, что юбки для верховой езды были пережитком прошлого и любая прогрессивная женщина надела бы для отдыха за городом удобные свободные брюки из клетчатого твида. Такие, что сужаются книзу и легко заправляются в высокие кожаные сапоги.
Убрав волосы в косу, она спустилась к Дарриту, который ожидал на улице. Тот пару секунд смотрел на ее брюки, но не сказал ни слова, лишь жестом предложив пройти к повозке.
– Ну, что? – с легким раздражением спросила Омарейл после пары минут тишины.
Черная лошадь, управляемая кучером, везла их по улицам Фортосдора, явно направляясь в сторону леса. Было еще светло, солнце только клонилось к горизонту, но в повозке было уже сумрачно. Тени смягчили черты лица Даррита, но даже так Омарейл видела: он был чем-то недоволен.
– Прошу прощения? – произнес он, подняв взгляд на спутницу, сидящую напротив.
– Тебе не понравились мои брюки?
– Ваши брюки вполне удовлетворительны. Провокационны и могут привлечь излишнее внимание, но может оказаться, что это сыграет нам на руку. С вами никогда нельзя быть уверенным.
– Почему тогда ты такой хмурый?
Он несколько мгновений смотрел на Омарейл, затем вздохнул:
– Неделя бесплодной работы.
И принцесса вдруг поняла, хотя и не могла ощутить этого, что Даррит был обеспокоен. Его угнетало отсутствие результата.
Омарейл почувствовала, что он нуждался в поддержке.
– Время еще есть, – мягко произнесла она. – Мы найдем способ подобраться и к Планте, и к Таммиту.
– Планте впору планировать карьеру Магистра Света, – с досадой произнес Норт, будто не услышав принцессу или, наоборот, позволив себе открыться на ее поддерживающий тон. – Умеренно консервативные взгляды, он поддерживает корону, но не будет делать никаких резких движений. Нейтрально-положительный, что крайне подозрительно. Такие люди сложнее Белории, от жениха вашего хотя бы понятно, чего ожидать… Таммит и того хуже. Он…
– Никакой, – поддержала его Омарейл. – Я тоже это заметила. Его не слышно и не видно. Кажется, что его отсутствия никто бы и не заметил.
– Должно быть что-то, – проговорил Даррит, глядя в окно. – Должно быть какое-то слабое место, чтобы подобраться к этим двоим.
Дальше они ехали в тишине, теперь оба серьезные и сосредоточенные.
На душе у Омарейл было тревожно. В самом начале пути она действовала на эмоциях: узнав о коварстве Совы, хотела во что бы то ни стало сделать все по-своему, не допустить, чтобы враг победил. И не важно, что это означало. В середине она начала получать удовольствие от процесса. Наконец принцесса из башни по-настоящему познакомилась со своим королевством.
Теперь же, когда близился финал, ей стало не по себе. Это был не страх неудачи, а какая-то постоянная тревога, неуверенность в будущем, душащее ощущение чего-то плохого, надвигающегося с неизбежностью грозовой тучи. Порой Омарейл считала это предчувствием (что, если интуиция подсказывала ей предстоящее разочарование?), порой убеждала себя, что ее состояние – лишь закономерная реакция. Душа знала, что решающий момент был близок, и волновалась.
Так или иначе, у Омарейл не получалось избавиться от назойливого чувства беспокойства, которое, как писк комара, раздражало, но не поддавалось никакому воздействию, никаким уговорам, никакому самовнушению. Оно то накатывало, то отпускало, но всегда было где-то там, на краю сознания.
Повозка въехала в лес и какое-то время петляла между деревьями. Солнце почти село, и Омарейл вспомнила, как еще зимой – так недавно и так давно – они с Бурей и Дарритом пробирались через сумрачный заснеженный лес к заброшенному дворцу Елокаро.
Наконец извозчик остановил лошадь. Омарейл выглянула в окно, но увидела лишь высокий забор из бревен. Дверь открылась, первым вышел Даррит, он помог принцессе спуститься на пыльную дорогу. По широкой тропе они прошли вслед за встретившим их мужчиной и, войдя в калитку, оказались в просторном дворе, вымощенном камнем. Окруженный небольшими елочками, он вел их прямо к деревянному крыльцу огромного дома. Охватить взглядом весь коттедж Планты не представлялось возможным: постройка из темного дерева и камня была сложной, не поддающейся логике формы, хотя в отделке ее царили простота и лаконичность.