Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 49)

Только ребёнок-то был здесь. Правда, уже взрослый.

Йон схватился за голову и сгорбился, словно она стала невыносимо тяжёлой.

— Так оно и было. А я забыл. Запутался.

Когда Флоки усадил его на диван, эльф немного отдышался и заговорил более ясно.

— Я помню плен. Все сто сорок три года, четыре месяца и двадцать два дня. За это время умерли все люди, которые знали меня как Йона Щедрого. А ританские короли передавали меня по наследству, как вещь. Чтобы моя магия помогала им завоёвывать новые земли и держать в страхе врагов. Так вся Ритания, ранее разделённая на мелкие королевства, стала одним могущественным государством.

— Убиться и не встать! — вскричал Барни. — Это ж надо теперь все книги по истории сжечь к чертям!

— Но из моей памяти исчезли прежние воспоминания о людях. — Невозмутимо продолжил Йон. — Почему?

Ректор Ниило снял очки и потёр уголок глаза.

— Потому что ты меня об этом попросил, Йон. Ты сказал, что не хочешь помнить добро. А я не мог тебе отказать. Ты моё самое любимое создание, и ты раньше никогда ни о чём меня не просил. Память о том счастье причиняла тебе боль, и сделать так, как ты хотел, было проще всего. Тогда я был совсем юным богом, и не имел той мудрости и власти, которой владели другие. Увы, я и сейчас не всесилен. Я могу давать подсказки, предлагать испытания, но не решать что-то за вас. Ваши судьбы только в ваших руках.

Тут Барни так заверещал, что взволнованная Шубка чуть не свалилась с него.

— Я был прав! Он… то есть вы бог!!! Вот это да, я, наверное, первый, кто возьмёт интервью у бога!

— Уймись, болван, — сбил его эйфорию Флоки.

— Сын, перестань, — устало, совсем не по-королевски попросил Йон. — Может, этот человек странный, но не злодей. Ни к чему предвзятость, мы все слишком долго жили под властью предрассудков и старательно избегали правды. Ты порывист, легко заражаешься чужим настроением, поэтому я никогда не рассказывал тебе про плен у людей. Меня беспокоило то, что ты тогда озлобишься и станешь жестоким. А ты всегда был добрым и ласковым мальчиком. И сейчас мне жаль, что я, не помня добра от людей, внушал тебе, что они чудовища.

Ниило снова надел очки.

— Вот и мне жаль, Йон, что ты отказался от тех воспоминаний и лишил свою душу света. Та же тень легла на Флоки, и меня тревожило, что с твоей дочерью будет так же. Многие старые боги ушли. Кто на покой, кто в другие миры, потому что они устали и им стало скучно. Избавившись от притеснений и забрав часть их полномочий, я решил взять дело в свои руки. Отправил сюда всё твоё королевство. Но я не отобрал у тебя Леру. Мне было важно, чтобы ты сам спрятал её у людей, я лишь немного этому поспособствовал.

Стоило разговору коснуться моей скромной персоны, а не какой-то абстрактной эльфийской принцессы, у меня перехватило дыхание.

— Зато я сильно поспособствовал, — проворчал Йон в знакомой манере. — Я не водил крепкой дружбы с другими эльфийскими королями. Меня не любили. Одни считали, что я самодур, пугающий смертных, другие презирали за то, что я наоборот, слишком мягок с ними. И моя гордыня не позволяла отдать дочь более отсталым расам. Люди хоть и виделись мне зловредными тварями, не жили в пещерах, как гномы, и не кочевали, как лепрехуны. Но вещие сны, которые мучили меня, вынудили выбрать для убежища дочери другой мир. Подальше от моих врагов, мнимых и реальных.

Шубка слезла с Барни и, прошмыгнув к дивану, встала на задние лапки и положила мне на ногу передние. Должно быть, из женской солидарности.

Я взяла её на ручки и почесала бежевую шейку.

— Не знаю как эльфом, но человеком я выросла хорошим.

ГЛАВА 20. КОНЕЦ И НАЧАЛО

Вот и как это назвать? Невезением?

День обещал быть радостным и беззаботным, как начало каникул. Тайны раскрыты, Предновогодняя ярмарка не сорвана, можно позволить себе расслабиться. Просто живи и радуйся.

Мы с ребятами с нашего курса только-только вышли из столовой, когда к нам подбежал парнишка лет шестнадцати-семнадцати по человеческим меркам. Вид у него был такой, словно на складах начался очередной пожар.

Отчего-то сразу стало стыдно за свежие воспоминания о завтраке. Наслаждаясь оладьями с сиропом и рассказами однокурсников о первом дне ярмарки, я и не подозревала, что хорошие времена так быстро закончатся.

— Приехал герцог Гвинедд! Говорят, сердится на что-то очень сильно! Велел собрать как можно больше эльфов на ярмарочной площадке, — взволнованно выдал парнишка, махнув рукой в нужную сторону. Варежка у его рукава мотнулась туда-сюда на тонкой верёвочке.

— Он один? — настороженно спросил Барни.

— Не знаю.

Его волнение передалось и ребятам. Судя по их лицам, они, как и мы с Барни, догадались, что герцог не собирается журить их за какие-то мелочи и уж тем более не намерен раздавать медали за отлично организованное мероприятие. Немалую роль сыграл и рассказ о нашем похищении. Не хотелось, конечно, пугать ребят, но исчезнувший аккурат перед соревнованием капитан команды это не какая-то там ерунда, так что у остальных была достойная причина знать правду.

— Что ещё говорят? — спросил Тэйг, не выказывая желания поскорее встретиться с герцогом.

Гонец пожал плечами.

— Что слышал, то и передал.

А мне и почву прощупывать не надо было. Я и так твёрдо знала, что наш приятель Гвинедд страшно зол. И то, что он явился сюда лично как минимум означало, что никто его не взял под стражу.

А чего я ожидала, наивная, что его прижучат быстро и по щелчку пальцев?

Барни подошёл ко мне и схватил за предплечье, как воришку, сунувшего руку в чужой карман.

— Сейчас же возвращайся в общежитие и не высовывайся оттуда.

— Ещё чего, — я попыталась вырваться, но он не пустил. — Эй, мне вообще-то больно.

— Не время спорить.

— Не время играть в рыцаря и беззащитную принцессу.

Эльфов на площадке собралось немало и далеко не все из них были студентами Эльфийской академии подарков. Йона и Флоки в студенческой форме я разглядела практически сразу: эти двое стояли, можно сказать, в первом ряду и пристально наблюдали за гостем.

Герцог Гвинедд одиноко стоял в широком кругу. Компанию ему составлял разве что конь, грызущий украшение из еловых лап на пока что пустующем прилавке. Никто не желал подходить близко к человеку, и над площадкой висела почти что идеальная тишина, прерываемая похрустыванием в пасти коня.

— Что за тупые рожи, — процедил сквозь зубы герцог, не задумываясь о том, что у эльфов слух может быть острее человеческого, и приложился к фляжке.

Потом он, видимо, решил, что не может себе позволить напиться до пьяна, и закусил взятым без спроса яблоком в карамели.

— Значит так, господа и дамы, — он, как дирижёр, взмахнул палочкой с надкушенным яблоком. — Все вы знаете, кто я такой. Я — хозяин Северных земель, ваш покровитель и защитник. Вы живёте на этой территории благодаря моей милости и признательности за тот вклад, который вы вносите как добропорядочные граждане.

Он сделал паузу на второй укус и, не глядя, выбросил недоеденное яблоко за спину.

— Вчера до меня дошли слухи о том, что кое-кто покушается на мою безупречную репутацию. А если моё имя будут поливать грязью, то очень скоро на острове начнётся хаос и вашей мирной жизни наступит конец. Поэтому сейчас я обращаюсь к вам с просьбой. Людям, которые придут на ярмарку, вы должны говорить, что я хороший человек, уважающий порядок и ратующий за справедливость.

Это выглядело так глупо, что я едва не упустила суть. Люди же верят, что снежные эльфы различают добро и зло! Это для них такая же истина, как то, что снег белый и холодный. Козни и интриги это всё пошло и низко, ясно же, что это происки врагов и завистников. А вот слово эльфа это вещь непоколебимая, да.

Ай да герцог. Падая в пропасть, не растерялся и схватился за торчащий из земли корень.

Смех Йона прозвучал совсем уж издевательски.

— Говорить, что ты хороший? Гвинедд, ты, наверное, забыл, что мы не лжём.

Герцог посмотрел на него как на грязь, в которую предстояло ступить.

— А ну выйди сюда, умник.

— Пожалуйста, — Йон вышел из толпы и изобразил глубокий поклон, в котором сплелись изящество и глумление. — Если хозяин Северных земель желает со мной говорить наедине, так тому и быть. Это не противоречит нашим убеждениям.

У меня сдавило в груди от этой сцены. Очень некстати мой горе-папаша решил позабавиться! Играть с людьми это бесспорно весело, но только тогда, когда у тебя есть волшебные силы.

— Только тронь его, — предупредила герцога возвышающаяся над эльфами Мария.

Тот бегло оценил её непокрытую голову и слишком бледное для мороза лицо.

— Оборотням бы стоило задуматься о своём положении. Вы не изгнаны с острова лишь благодаря мне…

Барни засмеялся даже громче Йона.

— Что за чушь! Сейчас какой год? Согласно законам Ритании, оборотни уже более тридцати лет считаются полноправными гражданами и могут пользоваться всеми привилегиями, что и обычные люди. В том числе проживать на территории городов, поступать в высшие учебные заведения…

— И ты здесь, ну конечно! — перебил его в ответ герцог, уже порядком уставший держать лицо.

— …организовывать предпринимательскую деятельность и занимать высокие должности в любых сферах, если позволяют образование и заслуги. — Закончил Барни на упрямстве. — А у вас тут что? Неужели намеренное сокрытие информации от населения? Пахнет заговором… Да нет, хуже — цензурой! Надо бы провести проверку в библиотеке Норденбурга. Не удивлюсь, если в газетном архиве не хватает тех номеров, которые освещали вопрос о статусе оборотней. А может, что-то ещё интересненькое всплывёт.