Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 48)

— Ну сколько? Сколько?

Пожилая женщина покачала головой и потеребила деревянные бусы.

— Ох, Йон, ну до чего ты настырный… Ну ладно, скажу.

Она замолчала, то ли придумывая число для приставучего ребёнка, то ли честно пересчитывая оставшиеся зубы. Её глаза вдруг расширились в изумлении, а в следующий момент она рассмеялась, без стеснения демонстрируя целые зубы со здоровой эмалью.

— Спасибо! Спасибо за такой подарок, мой хороший, — обливаясь слезами, она обняла маленького Йона, и тот, ойкнув, выронил орехи на землю. — Порадовал старуху. Доживу теперь остаток своих дней спокойно.

— Идда, это всего лишь зубы, — пробормотал ребёнок, явно не понимая, чем так сильно её обрадовал.

Закусив изнутри губу, чтобы самой не расплакаться от умиления, я повернулась к настоящему Йону. Флоки уже вовсю сверлил отца взглядом.

— Я этого не помню, — тихо сказал Йон.

Как и в прошлом путешествии по эпизодам прошлого, сцена неожиданно поменялась.

На зелёном, усыпанном лиловыми цветами лугу, резвилось с дюжину жеребят всех мастей. Они играли в догонялки, звонко ржали и наслаждались жизнью так, как это могут делать только беззаботные существа.

— Эй! — гаркнул объявившийся мужик в накинутом поверх рубахи клетчатом пледе. — Это что ещё такое? Вы откуда тут взялись?

Жеребята, один за другим, превратились в детей. Они громко смеялись, довольные своими проказами, а некоторые впридачу и по земле катались от смеха.

Мужик опешил.

— Эт… Эт чё?.. Ани, Джордж, Мик! Вот дома от меня получите!

Самый красивый и ухоженный малыш, Йон, подошёл к нему поближе.

— Не ругайся, добрый человек. Мы просто поиграли немножко.

— Да как мне не ругаться, маленький эльф, — сбавил тот резкость. — Коров распугали. А тут самая сладкая трава для них.

Малыш встал на цыпочки.

— Извини. Все дела были переделаны, и мы хотели повеселиться. Если хочешь, мы приведём коров обратно. Я попрошу их не обижаться, и тогда они дадут вкусное молоко. Только мне будет положена кружечка!

— Кружечка так кружечка.

Не отрываясь от милой сцены, Флоки скрестил руки на груди.

— Отец, ты и это не помнишь?

— Нет.

— Странно. А я помню себя ребёнком.

Я хотела предположить, что дело снова в магии, но картинка снова изменилась.

Кого здесь только не было! Высокие эльфы, кряжистые гномы, великаны ростом с двухэтажный дом! И конечно, люди. Все они трудились над постройкой замка. Его очертания уже были вполне узнаваемыми.

Взгляд выхватил крепкого человека с густой коричневой бородой и висящим на поясе мечом. На его плечах сидел Йон, такой же сорванец лет семи, как и в первых сценах. Только не босой, а в зелёных сапожках. А на его голове блестел на солнце венец с овальным гладким камнем вроде янтаря.

— Смотри, Риган! У тебя скоро появится самый большой на острове замок! Больше у тебя не будет врагов, никто не осмелится разорять твои земли!

— Всё так, дружок. Враги сто раз подумают, прежде чем сунуть сюда свои поганые носы.

— Твои люди будут в безопасности. Люди других королей перестанут их мучить и убивать. В твоём королевстве будет только радость! По вечерам в залах будут гореть факелы, и твои подданные будут танцевать!

Мальчик дальше рассказывал о головокружительных перспективах, а я снова попыталась услышать внятный ответ от Йона.

Сразу не заметила, как он сел между мной и Флоки на землю. Нервно зажал в кулаке пучок травы.

— Не помню. Ничего такого не помню.

— Построил людям крепость и не помнишь? — чуть не задохнулся Флоки. — Ты всегда говорил мне, что люди это злобные лодыри, недостойные наших даров. Ладно ты был дитём неразумным, но как ты мог это забыть?

Растерянность Йона сменилась ожесточённостью.

— Это морок Ниило. Он зачем-то дурит нас.

Снова-здорово! Если бы не усталость от этого тяжелого дня, я бы всё ему высказала. Такой гордый и упрямый, что ничего его не исправит!

Трава под нами в мгновение испарилась, Йон отдёрнул ладонь от гладкого каменного пола.

Что-то скрипнуло: это, поскуливая в зевке, потянулась кучерявая борзая, устраиваясь у пылающего камина рядом с тремя похожими собаками. За большим, уставленном металлической посудой с едой и горящими свечами, столом сидело всего двое: малыш Йон и мужчина лет сорока в узорчатом, как обои, дублете.

Они смеялись, наверное, над весёлой шуткой. Мальчик — переливчато, как колокольчик. Его старший приятель — басовито и как будто выталкивая из себя хохот.

— Хотелось бы мне стать путешественником, — простодушно сказал прежний Йон, едва не подскочив от возбуждения на подушке, предусмотрительно подложенной на стул для маленького гостя. — Мир такой большой, а я почти ничего не видел. Столько лет живу, а про многих чудесных животных только сейчас от тебя услышал! Как думаешь, обезьянам бы понравился мой лес?

— Говорят, обезьяны народ строптивый, — ответил мужчина, с ленцой поглаживая украшенный драгоценными камнями кубок. — Но твой лес бы очень украсили новые птицы. Птахи, которых мне сейчас везут, просто дивной красоты. Золотые, бирюзовые, изумрудные, а у иных огромные хвосты раскрываются, как веер, и переливаются всеми цветами радуги. А так поют! Слышал, даже самые грубые моряки слёзы счастья утирают, когда слышат их песни. Да ты ешь, ешь сладкое. Знаю, какой ты лакомка.

— Твой дед Риган всё время пытался накормить меня мясом, — мальчик прыснул, вспоминая что-то забавное. — Всё твердил, что я должен вырасти сильным. Но я не расту. Не хочу.

Внук короля Ригана кивнул с нарочитой серьёзностью.

— В этом весь мой дед. Правильный. Заботливый. Да ты ешь, или тебе этот фрукт не нравится?

Эльфёнок взглянул на кусок пышного пирога в своей тарелке.

— Красивый. Рыжий, но ярче морковки. И пахнет странно. Никогда не ел ничего подобного.

— А ты попробуй. Вкус неповторимый. Так есть кисло, а в пироге в самый раз. Мелким моим так понравилось, что на обычные пироги теперь не смотрят. Ты же поможешь мне вырастить апельсины в моих садах?

— Да!

После первого кусочка мальчик дёрнулся, выронил надкушенный ломоть пирога.

Я испугалась, что малыш подавился или в угощении было что-то острое, и побежала к нему, но Флоки успел меня поймать.

Тем временем, задыхаясь, маленький Йон, упал на пол и заплакал, как обычный, испытывающий страшную боль ребёнок. Его плач напугал собак, они вскочили на своих длинных лапах, и парочка даже трусливо взвыла. Хозяин рявкнул на них, чтоб угомонились, и встал из-за стола.

Подозрительно довольный.

— Воистину апельсины полезные фрукты, — заговорил он холодно, будто не замечая стонущего на полу друга. — Пробным пирогом угостили фей и лепрехуна. Благодаря экзотическому аромату, никто из них не почуял сок рябины в тесте. Феи умерли, а лепрехуна пришлось добить, нам свидетели ни к чему. Рад, что сработало и на эльфе.

Флоки сжал правую руку у бедра, верно, по старой привычке желая нащупать рукоять меча. Коротко рыкнул, сдерживая бесполезную ярость.

— Подлец! Грязный, лживый подлец!!!

Мне захотелось проследить за реакцией взрослого Йона, но жалобные всхлипы резали как ножом, и я сквозь набухающие слёзы наблюдала за мучениями малыша.

Замарав упавшие на лицо волосы, он выплюнул кровавую слюну и захныкал:

— Почему… Мы же друзья…

Я закрыла глаза руками, чтобы всего этого не видеть.

Рябиной. Его хладнокровно отравили сильнейшим ядом для эльфов… Хорошо, что это воспоминание, а то прикончила бы королевского внучка. Не магией, так вилкой!

Опять гостиная Ниило. Такая яркая, в отличие от тёмного королевского замка, аж в глаза ударила… Но я же не убирала руки от лица!

— Не работает? — голос Барни вовсе меня озадачил. — Лера, тебе помочь придумать подходящий вопрос?

Чего? Нас же так долго не было!

Однако часы на каминной полке подтвердили, что на самом деле не прошло и минуты. Тем не менее наше путешествие в прошлое закончилось, а моё сердце всё ещё рвалось к рыдающему от боли ребёнку.