Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 47)

— Идём к дому Ниило. Он сказал, что будет ждать вас там.

— Ждать нас? — насторожился Барни.

— Разумеется. Когда пропадают ученики это проблема, ты так не думаешь?

Напоминание о лишённой капитана команды снова опалило меня болью. Так облажаться перед ребятами, перед ректором… Моему самобичеванию совсем не мешал тот факт, что на нас напали люди, вооружённые рябиной, и мы не могли ничего поделать.

Витражные окошки дома ректора ярко светились изнутри, словно это был не дом вовсе, а большой новогодний светильник.

Хозяин распахнул дверь, стоило нам лишь подойти к крыльцу.

— Я знал, что вы найдётесь, мои милые, — Ниило чуть отошёл от дверного проёма. — Заходите скорей. Барнабас, твоя шапка у меня.

Барни коснулся ладонью своей макушки. Действительно, пропала. Не видела её со времён нашего неудачного побега от стражи.

— Несильно по ней скучал, — буркнул Барни.

Ректор академии пропустил колкость мимо ушей. Его больше волновал рассказ Инге и Бьёрна о кознях герцога.

— Господин королевский маг наверняка уже отправил весточку в полицию. Да и королю, — рассудил Ниило, поглаживая белую бороду. — А вы, ребята, отправляйтесь пока в ту бухту, приглядите… Да погодите, шалуны! Куда побежали, старшего не дослушав? Возьмите мои сани, так сподручней будет. Да оленей сахарных запрягите. Им размяться перед праздником не помешает.

Перед тем, как уйти, Инге, подбадривая, чуть сжал мои плечи.

Явно верил, что всё самое страшное позади. А я вот была в этом не уверена.

— Лера, заходи, тебя ждут, — ласково улыбнулся Ниило.

— А меня? — встрепенулся Барни, не дав мне спросить, кому я понадобилась.

— А тебя не очень, но ты тоже заходи, — рассмеялся Ниило.

Он провёл нас внутрь и, когда мы сняли куртки, впустил в тёплую гостиную с мебелью, шторами и ковром красного цвета. С порога дурманил аромат хвои и пряников. В углу стояла большая, до потолка, ёлка, украшенная шарами и деревянными игрушками. На ней горели белые свечи, и почему-то мне верилось, что это совершено безопасно.

Но больше всего я удивилась гостям. Йон, стоял со скрещенными на груди руками у окна, а Флоки сидел на диване и, как своё сокровище, держал шарик со снегом.

— Лера, — Йон вышел вперёд. — Лера, что произошло?

— Всякое. Зато сейчас всё нормально, — у меня не хватило сил, чтобы улыбнуться.

Из-за кресла высунулась соболиная мордочка, и Барни с Шубкой показали, как по-настоящему должна происходить долгожданная встреча. Оба бросились друг другу на встречу, Барни, схватив Шубку, покружился с ней на месте и, чуточку потискав, чмокнул в пушистую щёчку.

А кто-то мне что-то ещё про шуры-муры с оборотнями говорил.

Ниило встал спиной к камину с белыми фигурками оленей на полке и возвестил:

— Дорогие друзья! Несмотря на выпавшее на вашу долю опасное приключение, хочу поблагодарить вас за удачное начало Предновогодней ярмарки и поздравить с победой в Снежной битве.

Я чуть прямо на пол не села. Какая ещё победа, мы ведь даже не участвовали? Что тут творится?

— Лера отлично подготовила команду, — сказал Флоки без особой радости. — Я не хотел участвовать, но, как представил, что все её труды пойдут насмарку, пришлось взять на себя обязанности капитана.

Я что, до сих пор на том корабле и вижу сон?

Флоки потёр кончиками пальцев гладкое стекло шара. Точь-в-точь такого, как нам когда-то дал Йон.

— Ректор говорит, ты знаешь, что с этим надо делать.

Всё ещё находясь в прострации, я повернулась к Ниило.

— Это и есть тот секрет?

— Да, душенька.

— Так что за секрет? — почти агрессивно среагировал Йон.

— Полагаю, что твой, — я села рядом с братом. — Мы с Барни тебе уже говорили. Всё было бы проще, если бы ты был с нами откровенен.

— Но у меня нет секретов!

Посадив соболька себе на плечо, Барни включился в беседу. До этого он был занят поглощением овсяного печенья с тарелочки.

— Если король эльфов утверждает, что у него нет секретов, значит, так оно и есть. Чистокровный эльф врать не будет. Тогда напрашивается такой вариант: он забыл о том, что у него есть секрет. Правда же, всякое бывает, а память не всегда надёжная штука.

Йон подошёл к нам с Флоки и проявил неслыханное великодушие, не двинув журналиста кулаком.

— По-твоему, я тупой, как тролль?

— Не могу сравнить, не имел чести пообщаться с настоящими троллями.

Ректор Ниило хохотнул, как дедушка, наблюдающий за сварой внучат. В его маленьких очках заиграли блики от свечей.

— Лера, ты не догадалась, какой вопрос стоит задать шару?

Догадалась. И была уверена в этом на девяносто девять процентов.

— Йон должен сам это увидеть. Некрасиво скрывать его же секрет от него самого.

Я, как и Флоки, коснулась прохладной поверхности шарика. Снег внутри медленно зашевелился.

Шарик маленький, а нас так много.

Барни кивнул мне, хотя я не успела ничего ему сказать.

— Пресса любит свободу, но в первую очередь это дело семейное.

Конечно, семейное. Привыкнуть бы ещё к тому, что эти двое ушастых парней моя семья.

Когда к нам присоединился Йон, я закрыла глаза, выбирая из мечущихся в голове вариантов, нужную формулировку. Ошибиться нельзя.

— Почему Йон забыл…

Смена обстановки не дала договорить до конца. Из яркой гостиной, в которой после прогулки по морозу так хотелось, праздно побездельничать, мы перенеслись в лето. Солнце щедро делилось теплом, высокие травы тянулись к небу.

Перед маленьким домишком с деревянными ставнями на грубо сколоченной скамейке сидела старушка с заплетёнными в косы серыми волосами. На ней было коричневое платье с выцветшей вышивкой. Хорошенько поношенное и даже великоватое для своей хозяйки, будто та когда-то была плотнее. А стоявший рядом с женщиной светленький ребёнок смотрелся вовсе дивно. Босоногий, зато в яркой одежде, с венком полевых цветочков на голове.

— Идда, смотри! — мальчонка протягивал ей пригоршню орехов. — Смотри, какие красивые!

Старушка растянула в улыбке морщинистые щёки.

— Да, мой хороший. Они очень красивые.

— Я собрал их для тебя.

— Оставь себе. Или поделись с ребятами.

Мальчик чуточку растерялся.

— Ты не любишь орехи?

— Люблю, мой хороший. Да стара я совсем стала. Зубов-то у меня мало осталось.

Мальчик недоверчиво наклонил голову, вглядываясь в её лицо.

— А мало это сколько?

Та со вздохом опустила взгляд. Её косы повисли совсем уж понуро.

— Совсем мало. Кашу жидкую только ем. Исхудала вся.