Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 42)

— Дай угадаю. Перевязанную ленточкой стопку книг о действующем законодательстве Ританских островов, как мне?

Юмор спас положение. Мы смеялись, делились воспоминаниями, которые в непраздничные дни видятся сущей ерундой, и предвкушали Снежную битву. Если поначалу Барни оценивал наши шансы пятьдесят на пятьдесят, то теперь уже не сомневался в победе. На тренировках эльфы демонстрировали чудеса ловкости и скорости, и вроде бы нам удалось убедить их в том, что выигрывать у гостей не стыдно. Мне даже смешно становилось от лекций Барни о том, что люди — удивительные создания, которым в борьбе нельзя поддаваться, иначе им это только навредит. А эльфы добрые и хорошие ребята, вредить людям они не хотят.

Я не забывала смотреть по сторонам и наблюдать за первыми «клиентами». Людей на ярмарке постепенно становилось больше, и всё чаще я видела в их руках пёстрые свертки, игрушки или лакомства вроде яблок в карамели и имбирных пряников. Особенно было любопытно разглядывать рассеянные, но совершенно беззаботные улыбки у взрослых. Как будто они не собирались выражать свои чувства, как положено воспитанным особам, но от вида диковинок и вкусных запахов теряли контроль над чувствами, как дети. Посетители удивлялись, восторгались. Отовсюду звучал смех, внезапный, как конфетти из хлопушки. Даже я, невзирая на все свои тревоги, прониклась атмосферой чужой радости неподдельного счастья. Возможно, эти люди хоть и обладали положением и деньгами, но у них наверняка остались печали за пределами чудесной ярмарки, и мне хотелось верить, что капелька эльфийской магии поможет им стать чуточку сильнее и умиротворённее.

Отдельную гордость я испытала за мастеров, которые по моим зарисовкам создали паровозики. Народ толпился у широкого стенда с катающимися туда-сюда игрушками и, возбуждённо переговариваясь, любовался диковинными изделиями. Некоторые сажали на плечи маленьких детей, чтобы им было лучше видно наши паровозики. Интересно было даже девочкам, ведь многие экземпляры были расписаны снежинками, звёздочками и сердечками. Тоже моя идея, кстати.

Однако благостная нега улетучилась, потому что местные боги, вероятно, посчитали красивую картинку слишком слащавой.

— Что это такое? Безобразие! — возмущалась дама в пальто с воротником из чьего-то пушистого хвоста. — Мой сын хочет эту игрушку, почему она убегает?!

Барни, как истинный репортёр, стремящийся быть там, откуда нормальный человек бы удрал, сверкая пятками, направился туда, Ну и я вместе с ним, руку же мою он не выпустил.

Что-то мелкое скакало по прилавку, как кузнечик. Возмутителем спокойствия была игрушка, да не заводная, а просто деревянный лыжник в вязанных шапочке и шарфике. Ожившая фигурка всячески уворачивалась от рук мальчика лет десяти и ещё иногда успевала дать ребёнку лыжной палкой по пальцам. Двое мальчишек помладше в страхе прижались к юбке женщины.

— Чёрт, наконец-то здесь становится интересно, — кровожадно прошептал Барни.

— Джон, перестань! — гаркнул мужчина в цилиндре с атласной лентой. Должно быть, отец. — Такая дрянь тебе не нужна!

— Стой! Папа, поймай! Поймай!!!

— Нет! Это не будет бегать по нашему дому, я не позволю! — завизжала мать семейства, хотя только что настаивала на покупке.

Упорный мальчик с рёвом подпрыгнул и сбил с прилавка несколько деревянных человечков.

Испугавшись, что огорчённое дитя ненароком растопчет ни в чём неповинные игрушки, я подбежала к прилавку и принялась их собирать. Барни опередил меня, но не наклонился к земле, а схватил уже по-настоящему бесящегося пацана за шкирку.

— Так-так, молодой человек. Возьмите себя в руки, а то вас сочтут за хулигана и укажут на выход.

Отец потянулся к Барни, верно, с целью отцепить его от ребёнка, но тут же отпрянул. Скорее всего, понял, что перед ним неприкосновенный эльф, стычка с которым не стоит встречи Нового года в тюрьме. Мать же так глубоко не вникала в ситуацию и нисколько не стеснялась своей неграмотности.

— Убери это существо от нашего сына! Он же его заколдует!

— Мы не заколдовываем хороших детей, — важно заявил Барни и встряхнул дёрнувшегося Джона. — Что случилось? — это уже относилось к ответственному за лавку эльфу.

Парень в форме ученика академии указал пальцем на грозно размахивающего палочкой лыжника, хотя и так было ясно, какая игрушка устроила переполох.

— Давно такого не было. Кукла не даётся в руки.

— И не дамся! — воинственно пропищал лыжник. — Джон лентяй! Не учит уроки! Грубит взрослым! Дерётся с одноклассниками! Обижает младших братьев! Портит вещи! Не буду с ним дружить, пока не исправится!

Услышав ворох обвинений в свой адрес, Джон как-то обмяк и перестал вырываться. Злорадно фыркнув, Барни отпустил его воротник.

— Тебе повезло, приятель. Пока не получу диплом, мне нельзя заколдовывать непослушных мальчиков.

Пусть сказанное и было наглой ложью, Джон-то этого не знал. Обалдевший пацан вмиг растерял свою наглость и пронзительно пискнул, когда игрушечный волк с прилавка чуть не схватил его за варежку.

— Ну всё, — трагически произнёс Барни. — Заклятье уже запущено. Теперь и все твои игрушки дома оживут. Будут откусывать пальцы и качаться на люстрах.

Мать вскрикнула, как подстреленный лебедь, и мужу пришлось её подхватить, чтобы не свалилась в обморок на радость заинтригованной толпе.

— Да не волнуйтесь вы так! — воскликнула я, стоя с охапкой подобранных игрушек. В этот момент я с сожалением думала об эльфе-продавце и с негодованием о расшалившемся Барни. — Если Джон будет хорошо себя вести и усердно учиться, ничего подобного не произойдёт.

Так ничего и не купив, семейство удалилось. Они уже скрылись за другими посетителями, но я всё ещё слышала, как препираются взрослые. «Надо было оставить его с твоими тётками, а ты заладила, что у малыша должны быть каникулы!» и всё в таком духе.

— Давно такого не было, — в недоумении повторил эльф-продавец и потёр подбородок. — Уже много лет мы не мастерим изделия, которые отказываются служить вредным людям. Чтобы как раз не было таких неприятностей.

Я принялась расставлять сваленные игрушки по местам и даже чуточку на них рассердилась из-за того, что они не захотели ожить и самим распределиться по высокому для эльфов прилавку.

— И зря. Дары снежных эльфов нужно ещё заслужить, — только после последнего слова поняла, что этому нас в академии не учили. Это Барни говорил забравшему у нас чемодан Вину.

Брови эльфа сдвинулись, выдавая непростой мыслительный процесс.

— Но почему — заслужить?

— Потому что люди очень сложные существа. Им необходима поддержка и одобрение, когда они совершают добрые дела, и порицание, когда они поддаются порокам, — ответила я без раздумий. — Без этого люди теряют веру в хорошее и не видят смысла поступать только правильно. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Барни схватил довольно приплясывающего лыжника за палочку и под возмущённый писк подтащил его к себе.

— Мы заберём этот экземпляр, пока он тут восстание не поднял. Отдадим Эйре. Заодно походим по ярмарке и проверим, всё ли в порядке у остальных.

Неприятно, когда тебя одолевают двойственные чувства. Сознание как будто рвётся напополам, и не знаешь, какую сторону принять, чтобы не чокнуться. Мне было жаль эльфов, которым приходилось наблюдать за скандальными сценами покупателей, и в то же время мне передалось злорадство Барни. Так их, этих невоспитанных хулиганов! Шишка с маслом им, а не чудесные игрушки!

Справедливости ради, таких случаев за ближайший час набралось не больше четырёх, однако и этого хватило, чтобы заметить незапланированное возвращение к традиционным корням. Никто из эльфов решительно ничего не понимал, да и я начала поневоле беспокоиться. Без магии ведь не обошлось, а это такая штука своеобразная, что лучше держать её под контролем.

— Странное дело, — сказала я Барни после того, как мы с парочкой эльфов собрали разбежавшихся заводных зайчиков в плюшевых шкурках и вернули их в лавку. — Все говорят, что ничего в игрушки не закладывали, делали всё как обычно. Может, это Ниило развлекается?

Улыбка у моего приятеля вышла не по-праздничному коварной.

— А может и не он. Хочется верить, что это последствия моей снежники.

— Что?

— Чтобы спасти Предновогоднюю ярмарку, я потратил снежинку, которую дал мне Ниило. Но она не могла вернуть всё точь-в-точь как было.

Я вспомнила о нашем совместном творчестве в виде кровожадной гирлянды и решила, что капризные безделушки это ещё не самое большое зло. К тому же, кроме неловких ситуаций с убегающими игрушками, на ярмарке появились и такие, которым самое место в добрых книжках с картинками. Некоторые куклы и зверюшки выкрикивали имена маленьких посетителей и тянули к ним ручки-лапки. Радовались и дети, встретившиеся с настоящим чудом, и игрушки, нашедшие хозяев. Всякий раз я останавливалась, чтобы полюбоваться милой сценой, и тёплое чувство удовлетворения трепыхалось в груди, когда мимо проходили мальчики и девочки, прижимая к себе новых друзей. Это стоило всех трудов!

Но то утерянное волшебство для Барни всё равно не давало мне покоя. Принадлежала бы моя магия только мне, я бы всё исправила. Но загадочный ректор контролировал силы эльфов. У кого-то получилось поступить в академию, у кто-то — нет. Йон за две сотни лет вообще ни разу не смог воспользоваться магией, хотя он не просто эльф, а король.