Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 40)

Надеясь, что Флоки больше не сорвётся, я подошла к нему.

— Понимаю, на тебя сразу столько всего обрушилось. Ты, наверное, думал, что хоть чуточку отомстишь, если уничтожишь склады с подарками. Что тебе станет легче.

Он взял меня за руки, и я услышала, как Барни напряжённо втянул в себя воздух. Несмотря на утомлённый вид, хватка у эльфа оказалась крепкой.

— Лера? Это же ты? — Флоки направил взгляд на приблизившегося к нам Йона. — Это наша Лера?

Как некстати фокус сместился на меня! Хоть я давно поверила в родство с эльфами, что-то во мне упорно это отрицало. Как я могу быть эльфийской принцессой, если недавно копала грядки на даче и зубрила формулы к экзаменам?

Йон смягчился, словно и не было никакого напряжения на маленькой кухне.

— Это она, Флоки. Наша маленькая девочка. Твоя сестра.

Я содрогнулась от того, что брат встал и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я всё ждал, когда ты подрастёшь. Столько игр для тебя придумал… А ты уже такая большая.

— Мне жаль, — только и смогла выговорить я.

— Так ты обо всём знала?

— Нет. Я сама долго жила в неведении…

— Я сегодня пошёл к тебе, чтобы помочь подготовить проекты, но мне вдруг это всё показалось неправильным. Я разыскал маму, а она ничего не помнит. Совсем. И я просто не вытерпел…

Мне было не дано понять всю его боль, ведь я всю сознательную жизнь провела без мамы. Но смотреть в его глаза было просто невыносимо, моё сердце с каждым даром всё больше охватывала тоска по чему-то далёкому и такому хорошему.

Я даже не успела возразить, когда Йон обхватил нас руками, и мы поневоле прижались друг к другу.

— Дети, я так виноват, что допустил всё это.

Моё горло сдавило от желания расплакаться, но достойная мелодрамы атмосфера разбилась о голос Барни.

— Ребята, вы такие все чокнутые, но люблю вас как родных! — воскликнул он с неуместной горячностью, наваливаясь на нас с обнимашками.

Это было так глупо, что я даже порадовалась. Хватит уже грустить, надоело!

— Отец, позволь я превращу его в осла, — без намека на юмор сказал Флоки.

— Не позволю, — строго ответил Йон, смахивая со своих чадушек руки обнаглевшего человека. — Нам такая своенравная скотина в хозяйстве ни к чему. Барнабас Триггз, ты всё больше меня разочаровываешь. Может, у тебя вместо головы тыква, раз ты позабыл о нашем уговоре?

Барни упёр руки в бока и заносчиво задрал подбородок.

— Да ну? Если бы ты, твоё сумасбродное величество, не препятствовал моему расследованию, было бы просто чудесно.

Я хотела одёрнуть его, да вдруг вспомнила, что именно из-за этого и пришла к папочке, которого до сегодняшнего дня не желала видеть. Но на всякий случай приготовилась разнимать драку.

— И чем же это я тебе так мешаю? — оскорбилось «величество».

— Больше всего информации можно узнать у тебя. Кто же может знать о твоих врагах лучше, чем ты сам? Но ты вечно увиливаешь, ничего не рассказываешь. Дал мне задание таскать воду в пригоршне и ещё удивляешься, почему бочка до сих пор пуста.

Я почувствовала исходящее от Флоки напряжение ещё до того, как он открыл рот.

— Как ты смеешь так говорить с королём!

— Флоки, не трать свою злость понапрасну, — вздохнул Йон. — В чём-то этот человек прав. Как он доберется до истины, если любое препятствие кажется ему непреодолимым? Ты и сам уже понял, каково это, когда ты можешь пользоваться магией всего по крупице в день.

Братец с неприкрытой ненавистью посмотрел на Барни, снова как ни в чём не бывало хлюпающего ягодным чаем.

— И какой же у тебя был договор с этим ничтожеством?

Тут уже не выдержала я:

— Барни никакое не ничтожество!

— Дети, успокойтесь, — Йон как будто действительно смертельно от всего устал. — Всё время, что я провёл здесь, мне хотелось выяснить, кто так посмеялся над моим народом, и как всё исправить. Я думал, что человек, ведомый жаждой славы и наживы, сможет узнать, кто хозяин Ниило.

Барни опять отложил кружку на стол. Судя по тихому стуку, уже пустую.

— Слушай, Йон. Твоя ошибка как раз в том, что ты зациклился на мысли, будто Ниило кто-то отдаёт приказы. Неужели тебе ни разу не пришло в голову, что ректор нашей расчудесной академии — и есть источник твоей проблемы?

— Ниило — полукровка, жалкий фокусник по сравнению с настоящим эльфийским чародеем, — ответил эльф, как мне показалось, уже без прежней уверенности. — Иначе ведь быть не может. Это же бред!

Я ухватилась за его сомнения, как котёнок за удирающий бантик на ниточке.

— Откуда ты знаешь, что Ниило полукровка? Он сам об этом говорил? И ты видел его магию?

— Люди поговаривают, что ректор наполовину эльф, потому и живёт так долго, — неожиданно принялся рассуждать Флоки. — И я всегда был в этом уверен, ещё до того, как эти слухи коснулись моих ушей.

От инициативы брата я немножко приободрилась.

— Отлично. Начнём от печки. Вы помните, как появились здесь? Кто вас, коронованных особ, научил печь хлеб с булочками?

Флоки и Йон переглянулись, словно искали друг у друга подсказки.

— Мне казалось, что я всегда здесь жил, — сказал принц.

— А я знал, что это всё неправда, но у меня откуда-то были навыки работы с тестом и печами, — признался король с неким недоумением. — Получается, Ниило хотел, чтобы я считал его полукровкой?

Барни захихикал, явно довольный тем, что Йона удалось выбить из колеи.

— Не знаю, не знаю. Но Ниило наверняка забавляли твои попытки подобраться к нему. Три раза провалить вступительный экзамен и даже не понять, почему — это же умора! Флоки, ты что, удивлён? Неужели он тебе не говорил…

— Барни хочет сказать, — перебила я обнаглевшего журналиста, — что ректор Ниило не тюремщик, действующий по приказу некого врага, а нечто иное. Он сам по себе силён, ему доступна такая магия, от которой даже искушённые маги дар речи теряют. И я говорю сейчас не о волшебных игрушках. Ниило может управлять временем и видеть души. Мы с Барни были в его владениях и даже кое-что испытали на себе.

Флоки снова нахмурился, как будто я несла откровенную чушь.

— Эльфы этого не могут, люди и подавно. На такое способно только божество, а Ниило… Ниило…

— Кто? — подстегнул его Барни. — Полукровка? Фокусник? Шут? Может, просто чокнутый старик, поющий песенки и раздаривающий конфетки? Божество — как вы раньше до этого не додумались?

Йон медленно зажёг свечи в подставке из зелёного венка на обеденном столе и уставился на скромные огоньки. Его словно мучили мысли, и он не знал, какая из них предпочтительней и может ли она быть правильной.

— Хочешь сказать, что я прогневал какого-то бога, и он наказал весь мой народ? Кто я, по-твоему, бессердечный тиран? Я ничего не жалел для благополучия мои подданных.

— Ты был жесток к людям, — напомнила я, и в горле появился ком, как если бы я пыталась проглотить камень. — Ты держал их в страхе, калечил чужие судьбы.

— Заманивал к себе, убивал извращёнными способами, — подхватил Барни. — А твои слуги подкидывали изуродованные тела родственникам. Многие потом даже с ума…

Всё произошло мгновенно. Флоки повалил его на пол, придавил коротконогой табуреткой и ещё для верности сел на неё.

— Я набью твой рот горячими углями, если посмеешь сказать ещё хоть слово лжи об отце. Он никогда никого не убивал и мне запрещал!

— А я в это не верю, — сказала я, вспоминая эпизод с «охотой». — Ниило показал нам кое-что из прошлого Йона Бесчестного, и человеколюбием там и не пахло.

Думала, что его величество сильно разозлится, однако он остался внешне хладнокровен.

— Я никогда не убивал людей. Играл с ними, пугал, но не убивал. И мои подданные прекрасно знали о том, что нельзя нести смерть тем, кто и так на неё обречён с самого рождения. А вот некоторые мои соседи с людьми не церемонились. Брон Незаметный беспощадно карал любого человека, забредшего на его территорию, его слуги топили в болоте даже детей. А Мойрэ Глаза-Как-Звёзды как раз любила кровавые расправы и была в этом очень изобретательна. Да не сосчитать, сколько смертных я и мой народ попросту отогнали от гиблых мест! Люди глупы и вечно лезут туда, куда не следует, и иногда надо быть жёстким, чтобы до них хоть что-то дошло.

Без намёка на успех Барни завозился под табуреткой.

— Так это что, ошибочка вышла? Тебе присвоили чужие «подвиги»? Вот это сенсация!

— Вряд ли королева Мойрэ прикладывала свои визитки к отрубленным головам. И король Брон, наверное, неспроста звался Незаметным, — рассудила я, оглядывая кухню в поисках хотя бы печенья, чтобы зажевать навязчивую дурноту. — А Йона боялись, не любили и, возможно, присваивали ему любые преступления, потому что считали, что больше никто на такую дрянь не способен. Так же могло быть?

Всё ещё борясь за свободу, Барни на свой страх и риск что-то пробормотал про репутацию. Пришлось ему помочь, послав Флоки за коржиками. Эльф даже подобрел, будто стал прежним дружелюбным однокурсником: ему хотелось заботиться даже о повзрослевшей сестре.

И когда же меня покинет ощущение, что я не лишнее звено во всей этой истории?