Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 35)

Воспоминания о том празднике значительно смягчили его тон. В голосе появилось тепло, как если бы он разговаривал с кем-то из своих младшеньких.

— Хотелось бы мне взглянуть на твою ёлку, — улыбнулась я.

Мечтательность Найджела исчезла, как потревоженный ветром огонёк свечки.

— Не вздумай, я сам боюсь на неё смотреть!

— Ладно-ладно, — я подняла руки в примиряющем жесте. — Даже если найду её, сразу закрою глаза и убегу. Просто не каждый день встретишь человека, способного на такие жертвы. Мне с лордом Торнвудом в одной комнате неуютно находиться, не представляю, как его можно каждый день рядом терпеть.

— Да у меня и выбора особо не было. В Ритании строгие законы, касающиеся магии. Ею могут владеть только те, кто прошёл должное обучение и по всем правилам зарегистрирован. Если у семьи нет средств на учёбу ребёнка с магическим даром, то родители или опекуны обязаны обратиться в министерство магических искусств, чтобы силу загасили.

Хоть до меня не мог дойти весь смысл этой процедуры, у меня по спине пробежал колкий холодок.

— Как это?

Юный маг неопределённо развёл руками.

— Раз и всё. Была магия — нет магии. Говорят, это не больно. Но чем старше ребёнок, тем тяжелее ему потом пережить утрату дара. Многие после этого становятся замкнутыми или агрессивными. И ритуал надо провести до тринадцати лет, иначе выпишут такой крупный штраф, на который придётся потом несколько лет работать. Мне же было пятнадцать, когда Торнвуд меня нашёл. Поневоле пришлось согласиться на его условия. Он становится моим наставником и не сообщает о том, что взял меня под крыло так поздно, а я у него на побегушках.

Я ещё раз взглянула на скудно украшенную ёлку. Парочка коричневых иголок отделилась от ветки и с глухим стуком ударилась о блёклый шарик.

Даже стало жаль лорда мага. Рядом с ёлочкой Барни мне было хорошо и спокойно, яркость игрушек и чарующий аромат смолы притягивали, как магнит. А это деревце такое жалкое, что, кажется, вот-вот зачахнет.

— Так значит, он сам тебя нашёл?

— Не люблю вспоминать, — признался Найджел, однако снизошёл до подробностей. — Родители знали о моём даре и всерьёз задумывались о том, чтобы лишить меня его. К чему лишние проблемы? Но я хитрил, упражнялся, когда никто не видит, и в итоге убедил отца с матерью, что дара больше нет. Такое действительно бывает, когда у маленького ребёнка проявляется магическая сила, а потом, не прижившись, пропадает. А я не мог отказаться от магии, это всё равно что лишиться голоса или способности ходить. Когда я подрос, то мог уже более или менее управлять своей силой и стал зарабатывать фокусами. А родителям говорил, что езжу в соседний район на подработку. Это было лучше, чем торчать после уроков в отцовской лавке и обслуживать вечно недовольных клиентов. Мне даже к причудам лорда Торнвуда было несложно привыкать после их брани и проклятий. Сначала давал представления в пабах, потом набил руку и придумал более интересные номера, и меня стали приглашать на семейные праздники. Однажды меня позвали на торжество в одну очень богатую семью, и среди гостей оказался королевский маг. Разумеется, он понял, что мои фокусы не ловкость рук, а чистая магия.

Повезло, я считаю. Найджел легко отделался, а мог же нарваться на крупные неприятности.

— И теперь ещё этот замок, — сник парень. — Приближённые герцога большого доверия не вызывают, а прислуга даже меня боится. Маг из столицы, чудо чудное, страх ужасный. Какие-то они тут все не такие, как на Большом острове. Как будто живут отдельным государством. Стоит представить, что мы скоро уедем и оставим принцессу одну, так на сердце неспокойно становится.

— Сэр Ольфур порядочный человек. Ему можно доверять.

Юный маг на это ничего не ответил. Его взгляд снова был прикован к тусклой звёздочке на верхушке чахнущей ёлки.

Моё одиночество не продлилось долго после того, как я проводила Найджела обратно. Появившийся среди ёлок силуэт показался мне знакомым… и не зря. Мало ли в мире бродит людей, одетых в длинное пальто и шляпу? Но я знаю лишь одного, кто носил дурацкий голубой шарф длиной чуть ли не до земли.

Он шёл мне на встречу с опущенной на глаза шляпой и засунув руки в карманы. Прежняя лёгкая походка сменилась медленными, как принуждёнными шагами, поникшие плечи явно намекали на тяжёлый, не видимый глазом груз.

Не выдержав, я сорвалась с места.

— Барни!

Я остановилась перед ним и задрала голову.

— Барни, он смог снять с тебя чары? Это же хорошо, правда?

Он не отвечал. Как будто променял свою болтливость на истинный облик.

— Боги, ты такая маленькая. — наконец произнёс он с грустью, с которой обычно смотрят на старые фотографии.

Его правая рука плавно потянулась ко мне, и я её перехватила.

— Что случилось? Почему ты говоришь со мной так, словно впервые видишь? — мне вдруг подумалось, что магия Ниило лишила его памяти, и я позорно всхлипнула, чуть не задохнувшись от этой мысли. — Не пугай меня!

Барни присел передо мной на корточки, как взрослый, собирающийся сообщить ребёнку ужасно неприятную новость. Покровительственно сжал мои ладони.

— Лера, не нужно бояться.

— Тогда в чём дело? Что это за намёки такие?

— Мы с Ниило серьёзно поговорили. Я наломал дров. Здесь я ещё могу пользоваться его протекцией, но если вернусь домой, там от меня в скором времени избавятся. Так и будет, правительство не стерпит непочтительного отношения к законам, и никакие сказки про мечту стать эльфом и мастерить новогодние подарки не помогут. А если останусь здесь, то придётся закончить академию и работать, как все снежные эльфы. При таком раскладе я никогда не вернусь на родину.

Как во сне, я опустилась на колени. А вообще-то хотела распластаться по земле и выть в снег.

— Но ты всё равно решил уехать? Несмотря на опасность?

Он бросит меня? Вот так? А я ведь даже не могу упрекнуть его в этом, я же ему никто!

Барни покачал головой.

— Нет, я пока ничего не решил. Ниило дал мне немного времени подумать. А чтобы моё решение было тщательно взвешенным… Знаю, это звучит странно, даже глупо, но мне надо посоветоваться со своей ёлкой. Вспомнить что-то важное. Понять, чего я на самом деле хочу.

— Ты умрёшь, если вернёшься, — сказала я и чуть не добавила: «И тогда я тоже умру!».

Покопошившись в кармане, Барни достал маленькое ёлочное украшение. Серебристую подвеску в виде снежинки, всю покрытую переливающимися блёстками. Его пальцы, обтянутые чёрной кожей перчатки, крепко сжали белую ленту, на которой покачивалась милая игрушка.

— Ниило сказал, что ты не простишь ему, если он бросит меня на съедение людям, поэтому пришлось принять его помощь. Можешь потрогать.

Я коснулась снежинки кончиком пальца, и ощутила во всём теле сладостную вибрацию, как от магии. В безделушке явно таилась сила, и гораздо большая, чем в игрушках, которые мы мастерили на занятиях.

— Если я захочу вернуться, то время для меня повернётся вспять. Не будет никакой аферы с зельями. Никаких наметок на разоблачительные статьи про эльфийских королей. Я как ни в чём не бывало вернусь к своим привычным будням.

Но он совсем не радовался, и надо было быть слепой, чтобы не заметить этого. Великий чародей пообещал исправить всё щелчком пальцев, а непутёвый авантюрист не хватается за эту возможность, чтобы спастись.

— Только не говори, что полюбил делать бумажные гирлянды, — юмор прозвучал неуместно, как фальшивая нота в безупречной песне.

В неестественной тишине я расслышала, как Барни сглотнул.

— Я забуду академию. И тебя.

— Но почему так?

— Когда снежника тает, она потом снова возвращается. Но уже не такая, как прежде. В ней хоть что-то должно поменяться. Не существует одинаковых снежинок, это закон природы. Только меня больше волнует не потеря памяти. Ты же тогда останешься тут одна с этими полоумными эльфами и чокнутым ректором.

— А если ты останешься, то потеряешь себя.

Я подскочила как от удара током, но не смогла сделать шаг назад, потому что Барни поймал меня за запястье.

— Было бы легче принять решение, если бы только я сожалел о нашем расставании. Лера, ты можешь сказать, что поцеловала меня просто так? Поймала кураж?

— Заткнись, Триггз. Тебе сказали думать, вот и думай!

Вырвавшись, я развернулась и побежала прочь. К двери, которая только и ждала меня, чтобы выпустить из этого прекрасного, но чертовски сложного мира. Даже когда захлопнула её за собой, в голове упорно отзывался его крик.

Он до последнего звал меня по имени и, кажется, пытался догнать.

Не получилось.

ГЛАВА 15. МЕТЕЛЬ И ПЛАМЯ

Без Барни Шубка была сама не своя. Она обрадовалась моему возвращению, даже разрешила себя потискать и поцеловать, но её беспокойство никуда не делось. Соболёк всё дёргал носиком и носился у двери нашей комнаты, как будто я спрятала от него любимого хозяина. А когда ожидание стало совсем невмоготу, Шубка устроилась на подушке Барни и задремала. Под вечер она перебралась уже на мою половину, только не для того, чтобы нежиться в постели. Она залезла на подоконник и принялась наблюдать за происходящим снаружи, как кошка за воробьями. Иногда вставала столбиком, словно могла так лучше разглядеть идущего к общежитию Барни. Раза два я купилась на её выкрутасы, а потом перестала обращать внимание.

Нечего травить душу.