Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 34)

За дверью? Откуда же Найджелу там взяться? Когда я видела его в последний раз, он спал с холодным компрессом на лбу в гостевой комнате замка. Даже такое великое событие как порка шпиона пропустил.

Однако я уже понимала, что господин ректор не любитель прямых ответов, поэтому просто взяла у него пакетик и направилась к большой двери с узорами из снежинок. Попробовала не удивиться тому, что она оказалась ближе, чем должна была. Пространство словно ненавязчиво перекраивалось, подстраивалось под желания ректора. И это даже казалось почти нормальным… А всё равно ойкнула, когда вместо коридора увидела за дверью комнату Найджела в замке герцога.

Сидевший в кресле у камина ученик мага слабо улыбнулся.

— Лера! Я надеялся, что ты придёшь. Так скверно себя чувствую, а рядом никого, с кем можно хотя бы словом перекинуться.

Не рискнула сделать шаг внутрь. Ещё не хватало, чтобы волшебное измерение с ёлками исчезло. Ну и становиться пленницей герцога Гвинедда не было никакого желания. Как же он сейчас, наверное, зол!

— Если тебе плохо, приляг.

— Нет, — парень неопределённо махнул рукой и пошёл мне навстречу. — Простуда это не самое страшное. Гораздо хуже от душевных метаний, тут никакое лекарство не поможет. А ты как? Ты столько всего перенесла из-за этого авантюриста… Что это? Эльфийская магия?

Я немного отошла в сторону, потому что Найджел без раздумий вышел ко мне и вытянул шею, стараясь разглядеть новое пространство как можно лучше.

— Вот это мощь, — с восхищением протянул он, так и не дождавшись от меня ответа.

— Сама в шоке, — участливо отозвалась я. — Кстати, ректор Ниило велел передать тебе это.

Найджел с лёгким недоверием во взгляде развязал ленточку и раскрыл подаренный пакетик.

— Те леденцы? Неловко признаться, я всё утро мечтал о них. Из-за этого проклятого насморка так тяжело дышать… Это правда от ректора Академии подарков? О боги, даже не верится. Чем я заслужил?

Меня поразила искренняя, почти детская радость юного мага. Он же наверняка видел столько разных чудес, а в настоящий восторг его привели целебные конфеты, подаренные местным и.о. Деда Мороза.

— Вероятно, Ниило считает тебя хорошим мальчиком и хочет, чтобы ты скорее поправился.

— Но как он про меня узнал?

Моё с таким трудом восстановленное спокойствие снова дало трещину. Больше интриг хозяина академии пугала его способность всё про всех знать и читать тебя как открытую книгу. Даже лорд Торнвуд со всеми своими фокусами не производил впечатления всеведущего чародея, а он ведь не дядя с улицы, а маг, состоящий на службе короля.

Пока мы прогуливались у светящихся, присыпанных снегом, ёлок, я рассказала Найджелу о чудесном спасении Барни. Смысла держать это в секрете не было, полгорода точно всё видело. К тому же вряд ли наставник решил бы побаловать ученика занятной историей.

— Герцог точно в бешенстве. Не получилось у него предстать в образе народного героя, — после душистой зелёной конфеты из голоса Найджела пропала болезненная хрипотца, и он перестал говорить в нос. — Я не видел сегодня Торнвуда и, пожалуй, постараюсь в ближайшее время избежать с ним встречи. Он и в хорошем настроении несносен, что уж говорить про дурное. Каким же дураком его выставили! Жаль, я не видел! Лера, постой, я за что-то зацепился.

Он встал и, смахнув с себя куцую ветку, принялся придирчиво изучать свою одежду, в частности жилет с двумя рядками пуговиц. Как будто пытался понять, что за уязвимое место нашла у него разлапистая ёлка.

Свечение игрушек с этой ёлки уменьшилось, и само дерево потеряло таинственно-торжественный вид. Украшений на нём было немного, в основном полупрозрачные шары и бумажные фонарики. Тусклые иголки не могли похвастаться ни длиной, ни густотой. И запах от деревца исходил едва уловимый, но какой-то тяжёлый, как от старой-престарой вещи. Бедная ёлочка словно пережила не только 8 марта и 1 мая, но и 1 сентября.

— Найджел! — я в ужасе схватилась за голову. — Это твоя ёлка?!

Тот вытаращился на неё как с презрением.

— Моя? Да в жизни бы такую не купил!

Я объяснила магу особенность ёлок этого места, и он, нервно покашляв, скрестил на груди руки.

— Если это так, то это очень сильная магия. Та, которая не подвластна людям.

— А вдруг ёлка всё же твоя? Не даром же она привлекла к себе внимание. Разрешишь?

Встав на цыпочки я поднесла указательный палец к похожему на апельсиновый леденец шарику.

Возражений не последовало, и я осторожно тронула неожиданно холодное стекло. Внутри ёлочной игрушки заклубился белый дымок и низкий мужской голос с эхом произнёс: «Сожалею, молодой человек, но я разрываю вашу помолвку с Сессиль, граф Картленд может дать ей гораздо больше…».

— Это не моё, — облегчённо выдохнул Найджел. — Лет до пятидесяти не собираюсь задумываться о женитьбе. Но не завидую этому неизвестному парню. Такое унижение, я бы со стыда сгорел.

«До пятидесяти»… Вот же самонадеянный мальчишка!

— Наверное, этот союз был важен для хозяина ёлки, — пробормотала я и без задней мысли стёрла пальцами пыль с фонарика из синей бумаги.

Фонарик на несколько секунд превратился в настоящий, и из него, как из держащегося из последних сил приёмника послышался уже другой голос: «Берите пример с Ричарда, оболтусы, из него точно выйдет маг, а из вас только вшивые балаганщики».

— А я ещё думал, откуда он взял это дурацкое выражение, — Найджел ущипнул край своего воротничка. — Послушай, это же может быть деревом Торнвуда?

Я неопределённо пожала плечами.

— А почему нет? Между вами есть связь, так что можно поверить, что тебе попалась именно его ёлка. Эй, ты что, собрался все игрушки перещупать? Тебе было бы приятно, если бы твою душу трогали руками?

— Если это только её отражение, то вреда не будет.

— А я считаю, что это аморально.

— Лера, а ты точно эльфийка? Такими умными словами козыряешь.

— Тебе смешно, а я вообще-то никак не привыкну к тому, что я эльфийка. Я росла среди людей и была человеком… Да я до сих пор считаю себя человеком!

В тот же момент я пожалела о своей резкости. Найджел не виноват в том, что кто-то дважды вмешался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову.

Найджел кашлянул в кулак.

— Я не знал… Но тебя же обожгла рябина!

Воспоминания о той боли заставили меня содрогнуться.

— Потому что мои родители эльфы. Понимаю, ты не можешь себе это представить, но я сама не знаю всех подробностей. Барни помогает мне искать правду.

Какое-то время он стоял неподвижно, весь задумчивый, и делал вид, будто его ничего не интересует, кроме носков своих ботинок.

— Но звёздочку-то можно посмотреть? — парень указал на верхушку бедной ёлки. — Мне и так ещё долгие годы его терпеть, хотя бы посмотрю, что у него на уме. Наверное, наверху что-то очень важное.

— Только звёздочку и ручки фу, — строго сказала я.

— Я не буду злоупотреблять, обещаю.

Дотянуться до верхнего украшения оказалось совсем несложно. Для человека. Найджелу даже не пришлось вставать на цыпочки и тянуться. В отличие от ёлки Барни, эта была гораздо меньше, и тонкие лапы не мешали добраться до тусклой звезды.

От лёгкого прикосновения вокруг звезды заплясали искорки.

«Он ещё слишком неопытен и наивен, — в голосе лорда Торнвуда слышалась, казалось бы, несвойственная ему тревога за чью-то судьбу. — Я уже всего добился для себя, и теперь мой долг не дать мальчику потеряться в этом наполненном жадными и жестокими тварями мире. Такой талант не должен пропадать, а Найджел относится к нему несерьёзно. И не понимает, главного. Чтобы выжить среди хищников, надо самому отрастить клыки и когти».

Найджел спрятал руки за спиной, как маленький проказник.

— Я… я думал, он терпеть меня не может. Всё время ругает… В темницу запихнул…

— Найджел, — вздохнула я, — возьми ещё леденец.

— Но мне уже лучше.

— Сладкое и глотательные движения успокаивают, это научно доказано, — чуть ли не дословно процитировала я статью с рекомендациями, ссылку на которую дедушка прислал мне перед ЕГЭ.

— Я абсолютно спокоен, — вопреки сказанному, Найджел зашуршал пакетиком. Предложил угоститься мне, но я снова отказалась. Выбрал себе леденец, не глядя.

Что ж, сам виноват, любопытство наказуемо.

— Если ты думаешь, что после этого я стану его больше любить, то это не так, — насупился Найджел. — Обращается со мной как с ничтожеством. Слова при нём лишнего сказать нельзя. А начать спорить всё равно что подписать смертный приговор.

— Так почему же ты не уйдёшь от него?

— По договору, я не могу уйти по своей воле до совершеннолетия, — пояснил он. — А это ещё три года ждать. Но если я уйду, родители мне этого не простят.

Я смахнула с чёлки горстку снега.

— Они, наверное, у тебя из знати? Престиж дороже всего?

Найджел с хмурым видом повторил моё движение, но большая часть снега так и осталась в его густых волосах.

— Мой отец бакалейщик. До того, как я стал учеником королевского мага, дела у него шли, мягко говоря, так себе, еле сводил концы с концами. Чтобы сэкономить, торговал хлебом из сомнительной муки да подкрашенной чайной заваркой. Но покупатели-то не дураки, самые приличные давно ушли к конкурентам. Но, кроме меня, у родителей ещё семеро детей, а их надо кормить, одевать, лечить. Матушка ещё деньги любит тратить на всякие глупости. Нанимает для сестричек учителей музыки и этикета, чтобы, когда выросли, замуж удачно вышли. Такая чушь! Мне вот вообще всё равно, сможет ли моя жена играть на музыкальных инструментах, и будет ли говорить на иностранных языках. Но когда я поселился при дворе и начал получать жалованье, родителям стало гораздо легче. Торнвуду не нравится, что я себе на будущее ничего не откладываю, но я же хочу, чтобы у младших всё было! Помню, они так радовались первой ёлке. До этого у нас на Новый год было только несколько веточек в вазе, а тут большое дерево, до потолка. Малышня визжала от восторга.