Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 30)

— Так иди и выпей. Рыбу только оставь.

Разыгранное барином представление должно было разрядить обстановку и направить ужин в нужное русло. Ага, конечно! Как сунешь в рот хотя бы крошку, зная, что Барни, этого самонадеянного обалдуя могут выпороть да ещё и на законных основаниях! Но надо делать вид, что меня не волнует наказание плохого человека.

Некоторое время мы с Баффи, как примерные девочки, ели суп с фрикадельками и не вмешивались в беседу мужчин о подготовке к Предновогодней ярмарке. В этом году гостей должно быть больше обычного, и поэтому следовало обеспечить безопасность мероприятия. К тому же шпионы и прочие вредители королевства якобы не дремлют.

Баффи отложила ложку, так и не увидев дна тарелки.

— Лорд Торнвуд, а вы бы могли притвориться снежным эльфом?

Маг опустил вилку с наколотым кусочком мяса.

— Если бы это был приказ короля, да.

— А я не уверена, — отрезала Баффи, как бунтующий подросток.

— Не завидую вам, милорд, вы попали в весьма щекотливое положение, — усмехнулся сэр Ольфур.

Лорд Торнвуд невольно расправил плечи.

— Не вижу причин для сомнений, ваше высочество. Я предан королю. И моих знаний и навыков более чем достаточно, чтобы принять тот облик, который требуется.

Принцесса нервно усмехнулась, обнажив зубы.

— Пустые слова. Вы другим человеком притвориться не можете, не то что эльфом.

— Ваше высочество, это вино для вас слишком крепкое, — тягуче произнёс лорд Торнвуд, понизив голос. — Сосредоточьтесь на еде и перестаньте фантазировать.

Не вняв просьбе, Баффи вскочила с места и ударила ладонями по столу. И этот протест выглядел весьма жалко: тяжёлый стул отодвинулся неохотно, смазав её движения, а теми хлопками нельзя было напугать и мышь.

— Вы уже сами поняли, что я обо всём догадалась, и это не даёт вам права выставлять меня дурой! Вы согласились на наказание, потому что знали, что отправят в темницу Найджела, а не вас. Все эти дни вы оставались здесь под видом своего ученика…

— Прекратите. Вы позорите себя перед собственным женихом, — ещё более грозно сказал маг.

— Милорд, успокойтесь, — вмешался сэр Ольфур. — Если её высочество желает высказаться, пусть сделает это сейчас. Чем быстрее мы разберёмся в этом недоразумении, тем лучше. Дорогая, сядьте и мы вас выслушаем. Герцог не будет возражать.

Я сжала под столом кулаки. Ох, Баффи, что ты делаешь…

— Я хочу сказать… — растерянная от предоставленной свободы принцесса медленно села обратно. — Я хочу сказать, что лорд Торнвуд поступил крайне подло. Да и я поступила не лучше, обо всём промолчав.

Наверное, в тот момент герцог Гвинедд впервые взглянул на свою суженую с настоящим интересом, а не как на временное развлечение. Даже оторвался от котлет, которые только что поглощал с аппетитом не отягощенного проблемами человека.

— Это серьёзное обвинение. А почему вы решили, что королевский маг опустился до обмана?

Лорд Торнвуд пошёл на опережение:

— Принцесса Элизабета с детства отличалась неуёмной фантазией. К сожалению, даже близкое замужество не вытрясло из её головы пошлые сюжеты из книг. Вы и сами, скорее всего, знаете, что выращенные в тепличных условиях девицы склонны принимать на веру любой бред романистов. Подмены, превращения, как будто это везде происходит как само собой разумеющееся.

— При этом вы сегодня поймали заколдованного шпиона, — любезно напомнил сэр Ольфур. — Будет неплохо, если принцесса поделится своими наблюдениями, иначе все эти подозрения так и останутся голословными.

— Охотно, — Баффи кивнула, как волнующаяся на экзамене выпускница. — Лорд Торнвуд выдал себя своим поведением.

— Я ничего не заметил, — отбрил герцог.

— Неудивительно. Вы, смею предположить, толком с ним не встречались и не общались. «Доброе утро, ваша светлость», «добрый вечер, ваша светлость» — это большее, что мог себе позволить скромный ученик мага в присутствии хозяина Северных земель. Я же видела его чаще и иногда пыталась вывести на разговор. Мало того, что «Найджел» держался со мной слишком холодно, он ещё копировал привычки лорда Торнвуда. Например, потирать большим пальцем указательный, когда что-то раздражает. Или оглядывать помещение прежде, чем войти внутрь. А ещё на прогулке я видела, как он погладил подбежавшего к нему огромного волкодава, хотя настоящий Найджел боится больших собак и держится от них подальше.

Надо же, собаку погладил. Есть в нём что-то хорошее, пусть и глубоко спрятанное.

Я заметила, как маг разжал стиснутые от избытка чувств пальцы, стоило мне взглянуть на них.

— Ваше высочество, вам не идут игры в детектива. Вы выставляете себя на посмешище.

— Нет, — в карих глазах девушки заблестели слёзы обиды. — Вовсе нет.

Она была права, но я не могла выдать Найджела. Мало ли что наставник сделает с ним за стукачество. А оставить Баффи одну воевать с несправедливостью было бы нечестно.

— А, ну тогда всё понятно, — сказала я, пожалуй, громче, чем следовало. — Лорд Торнвуд слишком бодр и свеж для человека, просидевшего несколько дней взаперти. А Найджел сильно простужен и всё время тянется к очагу, будто давно не грелся у огня. И вообще я уверена, что лорд Торнвуд на такое способен, он очень жёсткий.

— Это точно. Малышка изрядно напугалась там, в охотничьей комнате, — подмазался ко мне герцог Гвинедд. — Рич, беру свои слова обратно. Ваша магия это нечто. По-хорошему вас бы тоже не помешало выпороть, но где гарантия, что это будете не вы, — он засмеялся и его не смутило, что больше никто не оценил его остроумия. — Ещё обидитесь и со мной местами поменяетесь.

— Могу вас поздравить, вам достанется прозорливая жена, — сдался лорд Торнвуд, но не забыл отпустить напоследок злую колкость. — Жаль только, что шпиона, истинного врага короны, не разгадала.

Он встал из-за стола и прошёл к камину. В его руке появился злосчастный круглый флакон.

— Надеюсь, это станет уроком для всех.

Пробка растворилась в воздухе, и маг выплеснул зелье в яростно зашипевшее пламя.

Он это сделал.

Он. Это. Сделал.

Всем своим видом лорд Торнвуд выражал фальшивое сочувствие и плохо скрытое торжество.

— Остатков на стенках сосуда хватит для повторной экспертизы. Но для обратного превращения — увы.

ГЛАВА 13. ОМЕЛА И ОЛЕНИ

Очень неприятно, когда утром 31 декабря смотришь в окно и видишь голые деревья да серый асфальт. И ещё хуже, когда в день, приближающий пророчество тётушки Мириам, ярко светит солнце, снег укутывает город, как ватой, а народ толпится на улице и радостно гомонит как в ожидании начала праздника.

Слухи о поимке хитрого шпиона распространились просто с немыслимой скоростью, и люди живо обсуждали между собой столь вопиющее происшествие. Одни стояли на том, что негодяй принадлежит к некой готовящей государственный переворот банде, другие настаивали на том, что за ним стоят фабриканты и торговцы, годами желающие заполучить секреты снежных эльфов. Некоторые споры были настолько жаркими, что полицейским приходилось грозить особо крикливым дубинками и иногда даже пускать их в ход. Лишь в одном жители и гости Норденбурга были солидарны: наглеца следовало проучить, да так, чтоб другим неповадно было. И вообще, когда же уже начнут, а то пятки мёрзнут, и снующие с пирожками торгаши порядком достали!

Кровожадные недоумки, даже детей с собой притащили. Либо чтобы припугнуть, либо чтобы развлечь.

А я даже не могла нормально злиться на толпу, потому что никто не знал правды.

После нравоучений лорда Торнвуда Баффи была задумчива и тиха. Она прижимала к груди рыжеватую меховую муфту, как подобранного зверька, и то и дело поглядывала на меня. Как будто хотела что-то сказать, но не решалась в присутствии будущего супруга и бдительного охранника в лице лорда Торнвуда.

— Смотри, Элизабета, — гордо произнёс герцог Гвинедд, глядя на деревянный помост. — В моём краю идеальный порядок, потому что я никому не даю спуску. И ради всеобщего блага иногда приходится напоминать подданным, чем может обернуться преступление против власти.

Эта тирада была приурочена к появлению палача, которого публика приняла вполне радушно. Свист и одобрительные выкрики духе «Всыпь этой сволочуге!» стихли только тогда, когда дворцовый стражник привёл страшного и ужасного нарушителя государственных устоев.

Публика ахнула в один голос. Все разговоры о лже-эльфе и предвкушения его экзекуции разом забылись.

Перед ними был не злодей со стенда «Их разыскивает полиция», а молодой остроухий парень со связанными впереди руками. К тому же совершенно голый выше пояса.

— Совсем молоденький… — запричитала какая-то скрытая в толпе женщина.

— Может, это всё-таки эльф? — засомневались люди сразу с нескольких концов.

— Привет! — Триггз поделился со зрителями своей фирменной улыбкой. — Отличная погода, не правда ли? Предчувствие мне подсказывает, что скоро здесь будет жарко.

— Тебе полагается кляп, говорун, — буднично сказал палач, с виду не очень крепкий, но высокий дядька с опрятно подстриженной бородой.

— Это рекомендация, а не непреложное правило, — заявил Барни во всеуслышание.

Толпа взорвалась криками «Не надо кляп!» и «Пусть говорит, они забавный!», и палач, вняв большинству, отложил не пригодившуюся деревяшку и схватил Барни за руку повыше локтя. Во мне даже не успело вскипеть возмущение — мой бедовый друг, дёрнувшись в сторону, выскользнул из хватки и покатился кубарём по деревянному настилу на радость публике.