Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 22)

Знали бы они ещё, что это праздник только для них, а для бедной Баффи катастрофа на всю жизнь.

Не успела оглянуться, как Эйра разбила учеников на маленькие группы и раздала задания. Гостей предстояло поразить, и креатива ждали даже от нас. Мол, а что, свежий взгляд не помешает. Так что у меня разом появилось несколько забот. Первая — изобрести новую игрушку, вторая — придумать два блюда, сытное и закуску, и третья — подготовить короткую пьесу. Готовые проекты Эйра должна была передать специалистам, чтобы они сами воплотили их в жизнь, но это не отменяло того, что вся умственная деятельность была на мне. Конечно, в моём распоряжении были остальные члены группы, только от них ждать чуда не приходилось. Флоки сразу посетовал на то, что у него не развита фантазия, зато предложил попросить совета о гастрономической части у Йона. А Барни ограничился лишь общими фразами в духе «мы всё сделаем в лучшем виде». Да и на занятиях он практически не включался в учебный процесс и часто возил карандашом в записной книжке, явно записывая какие-то свои мысли, а не поучения преподавателей.

А что касается гвоздя ярмарки — Снежной битвы, то и тут меня высшие силы не пожалели. Эйра ни слова не сказала о том, что девчонке нечего делать в состязании, и, наверное, от душевной щедрости назначила меня капитаном. Спасибо, конечно, Флоки, который не преминул заявить, что это я надоумила его и Барни принять участие в столь ответственном мероприятии. Низкий поклон тебе, братец!

После пяти-шести уроков я проводила чуть ли не всё свободное время в библиотеке, чтобы разобраться в новом материале и заодно наметить что-то для ярмарки. Мои тетрадки пухли от заметок и рисунков, и я иногда фыркала, представляя, что со стороны похожа на фанатичного Триггза. Так реально же засада. Как же придумать что-то классное, если все ништяки появились задолго до моего рождения? Плюшевые зверята, оловянные солдатики, деревянные лошадки-качалки — их в игрушечных мастерских столько, что невозможно сходу даже модель новую вообразить. А еда для угощения? Готовить я более или менее умела, но только по указке бабушки и без вдохновения. У меня никогда не возникало порыва опробовать какой-нибудь рецепт из интернета или поэкспериментировать с авокадо или брокколи. Литературу я любила и прилежно прочитала много произведений перед экзаменами, но очень сомневалась, что гостям ярмарки придутся по душе кривые переделки Чехова и Горького. Меня воротило от всплывающей в уме картинки, на которой парнище с интеллектом Вина трескает колбасу и смотрит высокодуховную пьесу, чтобы не скучать в очереди за пивом. Ну и, будем честны, вряд ли сюжеты о разорившихся дворянах и обитателях ночлежек будут уместны на празднике среди свистулек и леденцов на палочке. Так что я проводила долгие часы, изучая по книгам местную культуру.

Барни не утруждал себя ни учёбой, как я, ни работой в пекарне, как Флоки, и всё его рвение уходило на поиски ректора Ниило. А тот как сквозь землю провалился! Дома седовласый волшебник отсутствовал, дверь его его дома всегда была заперта. Барни ждал, приходил снова, но не бросал попыток встретиться с интриганом. В поисках Ниило Барни облазил деревню вдоль и поперёк, перезнакомился чуть ли не с половиной её населения, и обнаружил одну «занятную» вещь. Все были уверены, что ректор никуда из деревни не уезжал и, более того, почти каждый с предельно честным видом сообщал, что видел ректора Ниило «сегодня», «утром», «пару минут назад» или хотя бы «вчера». Неуловимый товарищ якобы объявлялся у катка, у театра, у загонов с оленями, у лавок и мастерских и даже у пекарни Йона. И конечно же, не раз мелькал в окнах своего дома. Мне стоило немалых усилий убедить раздражённого Триггза, что вся эта чертовщина проделка Ниило, и что он не даст себя поймать, пока мы не будем играть по его правилам.

Я понимала Барни. Возможно не так, как если бы была в его шкуре, но мне было тяжело отбирать у него иллюзию контроля над ситуацией. Оставить всё как есть и чего-то ждать — явно не в его стиле. Он не собирался складывать лапки и плыть по течению, и упрямо продолжил своё расследование, но уже с другого угла. Об этом я узнала, когда как-то вечером сидела в нашей комнате и вязала для Шубки жилетку. Мою безмятежность нарушил приход Флоки и Нико, оба тащили еле перебирающего ногами Барни и, как нашкодившие школьники, пытались оправдаться. Никто не виноват. Всё будет хорошо. И вообще не волнуйся.

С большим сочувствием я бы приняла, если бы Барни ввязался с кем-то в драку и получил леща… так он просто был пьян! От стыда я так краснела, что у меня огнём горели щёки и шея, и жар сильнее растекался по телу, хоть в сугроб прыгай. Когда я уходила на кухню за кружкой какао для «болящего», он сидел на своём стуле и расслабленно жестикулируя, рассуждал о транспортной системе Ритании и жаловался, что в деревне нет ни одного кеба. А когда я вернулась, несостоявшийся министр транспорта дремал, стоя на коленях перед моей кроватью и подмяв под голову вместо подушки мою кофту. Шубка скакала вокруг него и негодовала из-за того, что большой друг её не замечает.

— Йон сволочь… не ходи к нему… — пробубнил Барни, еле ворочая языком, стоило мне требовательно ткнуть его пальцем в плечо.

Даже глаза не открыл. Ещё бы, ему же так сладко спалось, сопя в шерстяной кардиган.

— Нужен он мне, — позволила я себе злую искренность.

После экскурса в прошлое я не встречалась с Йоном и, передвигаясь по деревне, обходила его пекарню чуть ли не за километр. Не могла его видеть и уж точно не желала слышать от него бред про то, что кругом враги, а он страдалец в белом пальто.

В итоге возни с малой долей сопротивления я отобрала у Барни чудом не обслюнявленную кофту и сунула ему под нос большую кружку с нарисованными на ней рукавичками.

— Больше я… не буду… пить с эльфами… никогда.

— Я тебе это на голову вылью, если из пьяного осьминога не превратишься обратно в человека. Пей!

Несколько минут Барни угрюмо посасывал какао, держа кружку обеими руками, и молчал, как бы вспоминая человеческий язык. Я убрала спицы от греха подальше и стояла над ним, пока он не соизволил объясниться:

— Раньше этот метод всегда работал. Я думал, что Йон станет общительней и что-нибудь интересненькое выболтает… Так этот чёрт даже не окосел!

— Зато неплохо повеселился.

Да уж. Что-что, а издеваться над людьми его конёк.

ГЛАВА 10. КРЕПОСТЬ И БИТВА

— Можно вопрос, капитан?

Ещё не испорченная властью, я смутилась от практически официального обращения.

— Конечно, Тэйг. На то мы и команда, чтобы вместе разбираться. Давай, я тебя слушаю.

Рыженький эльф поправил полосатый, как хвост тигра, шарф.

— Для чего нам нужна тренировка? Мы же всё равно проиграем.

— Вот как раз для того она и нужна — чтобы не проиграть.

Наша компания, состоящая из пяти парней и меня, к тому времени прошла мимо кузниц и складов, до площадки оставалось рукой подать.

— Но это же, наверное, неправильно будет, если мы победим, — вступил в дискуссию Кенни, ученик второго курса. Это был обычно немногословный эльф, мечтавший стать мастером хрустальных дел, и меня задела его некстати проявившаяся инициатива. — Люди наши гости, и им не понравится, если они проиграют.

Я ожидала поддержки от Барни, но он лишь ухмылялся, поглядывая на меня, и придерживал сидящего на плече соболя.

Что ж, справедливо. Капитаном назначили не его, а меня. Мне и тащить это всё.

— Ребята, вы, кажется, не понимаете. Это соревнование, а важный элемент соревнования это что? Непредсказуемость. Зрители должны не только наблюдать за игроками, но и переживать за них. Конец должен вызвать у них эмоции! Ну да, кто-то проиграет, но без этого никак. А то, что людям будет обидно, если не выиграют, то сами виноваты, стараться нужно больше.

Коллективное молчание так давило на меня, что с каждым шагом я всё сильнее застревала в снегу. Похоже, информация была слишком жёсткой для моих плюшевых добрячков, и они не могли её взять и сразу переварить.

На площадке во всю кипела работа. Примерно три десятка снеговиков строили две, стоящие друг на против друга, снежные крепости. Он возили на санках кубы снега, складывали их в башни или выстраивали в ряды, и постоянно о чём-то переговаривались. Не всегда в доброжелательном тоне, от чего никто из нашей команды не осмелился даже поздороваться. Мы прошли на трибуну и, смахнув нападавший за ночь снег, устроились на деревянных скамейках.

— И так, господа хорошие, я больше не желаю ничего слышать о поражении, — сказала я, кладя на колени брошюру с правилами Снежной битвы. Изучила я её до дыр, но всё же принесла с собой как талисман. — Полл, как бывалый боец, поясни, пожалуйста, почему крепости строят снеговики? В правилах же указано, что этим должны заниматься игроки.

Выпускник академии и ветеран нескольких Снежных битв окинул «стройку» взглядом профессионала. Он трудился в столярной мастерской и имел намётанный глаз.

— Людям это было в тягость. После постройки крепости у них уже не оставалось сил на саму битву, и они проигрывали.

— А когда строить стали за них, они вдруг начали выигрывать, — предположила я.

— Да.

— Красота какая. И причина неудач учеников академии только в этом?