Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 21)

— В меня верила только тётя Мириам, — выдавил он из себя с большой неохотой. — Она оставила мне в наследство кое-какую сумму денег… И я всё потратил на это путешествие. На зелья в частности. Даже если я смогу связаться с ведьмой по почте, вряд ли она согласится приготовить новый антидот в кредит.

— Очень дорого?

— Я мог на эти деньги купить просторную квартиру в столице или домик с садом в пригороде. Даже с мебелью. И одеться ещё можно было бы прилично на сдачу. Но ты не грусти, может, налажу контрабанду эльфийских диковин и через несколько лет наскребу денежку для ведьмы.

— Если в тюрьму раньше не сядешь, — осадила я его, всё ещё не понимая, говорит ли он всерьёз. — Я могу ошибаться, но у меня складывается впечатление, что твоя семья совсем не бедная. Так почему бы не…

Он дёрнулся как от удара током.

— Нет! Да я лучше умру, чем напишу им «Помогите, я превратился в снежного эльфа и попал в рабство»! Ха! Они даже порадуются! И не прирезал меня никто в постели за мои статейки, и на глаза больше не попадусь. Сплошное счастье и выгода, наилучший расклад!

Сдерживая эмоции, он сжал челюсти, мышцы на его шее напряглись, грудь его тяжело вздымалась. Шубка начала волноваться и перебирать лапками. Думаю, для человека, находящегося в отчаянии Барни держался неплохо, однако я, как и его меховая подружка, сомневалась, что его терпения хватит надолго.

Когда он повернулся ко мне, его губы чуть напряглись, изображая улыбку, но серо-зелёные глаза парня оставались печальными.

— Прости, Лера, я не должен быть таким эгоистом. Ты тоже в непростом положении. И возможно, в ещё более паршивом, чем моё. Я-то выкручусь, придумаю что-нибудь. Или Ниило сам меня отсюда вышвырнет, чтобы не позорил академию. А ты связана с эльфийским народом кровными узами и поневоле замешана в интригах нелюдей. Вот смотри!

Придерживая одной рукой соболька, он ринулся к своему столу. Завозился в бумагах, попутно ругаясь из-за того, что не может найти что-то важное.

— Я набросал примерный список врагов твоего отца… А, чёрт, это только третья страница. Где остальные?

Я забрала у него вертлявую Шубку, и без тыкающейся ему носом в шею помехи он быстро выбрал ещё несколько листочков.

— Если бы я не видела того, что показал шар, то решила бы, что ты преувеличиваешь.

— О, моя дорогая! Я преуменьшаю. Не забывай, я всего лишь ничтожный смертный, который и не догадывается об истинном положении дел. Мне доступны лишь крохи информации.

— Тем не менее твой конспект о врагах Йона тянет на отдельный том. Откуда ты столько знаешь об эльфах?

— Историю хорошо учил. Так, не отвлекаемся! Самый очевидный вариант — Ристред с Поющих Холмов, они с Йоном давно бодались из-за территорий. Пару десятилетий после исчезновения племени Йона все люди думали на него, даже благодарили и праздники в его честь устраивали. И это несмотря на то, что король Ристред в первый же год сделал официальное заявление о том, что он не имеет к этому никакого отношения. Не врёт остроухий, но кто его знает, может косвенно причастен. Так, ещё есть королева Маона и две её сестрицы, разругались с Йоном в пух и прах из-за одной торговой сделки. Да тут по мелочи много таких обиженных наберётся! Ещё гномы, лепрехуны… И люди, конечно. Некоторые даже пытались доказать, что это они избавили мир от зловредного эльфийского правителя. Потомки барона Бассетса до сих пор скармливают невежам сказку о том, как их предок победил Йона Бесчестного в кулачном бою и ещё якобы снял с пальца мёртвого врага волшебное кольцо, дарующее удачу. Но я склонен считать, что в ссылку в Северные земли твоего батюшку отправили эльфийские короли. Скорее всего, эта деревня с околдованными жителями плод коллективного творчества. Представляешь, сколько магии нужно для того, чтобы создать дееспособное, но при этом полностью контролируемое общество?

Разумеется, я этого не представляла. Невозможно измерить то, о чём не имеешь понятия, но не доверять дотошному журналисту я просто не могла. Видать, Йон так досаждал соседям, что они объединились и выперли его со всеми его приспешниками за пределы Большого острова.

— Неужели никто не провёл параллели между исчезновением одного эльфийского племени и внезапным возникновением другого? — пробормотала я после того, как отнесла Шубку на кровать Барни.

Он потеребил своё заострённое ухо.

— Были теории о том, что эти славные малыши выбрались из укрытий как раз из-за падения Йона Бесчестного. Он же держал в страхе тех, кто слабее и добрее, и многие существа старались лишний раз не высовываться. Кстати, о слабых и добрых, высочество, возвращайся в свою тёплую постельку. Без Ниило и ответов Йона мы сейчас ничего не выясним. А я немножко поработаю.

Меня так кольнуло обвинение в слабости, что я с совсем недоброй резкостью потушила лампу на его столе, и нас накрыл посеребрённый гирляндами на окнах мрак.

— Спать. Приказ принцессы.

— А если ослушаюсь?

— Скажу папе, что ты меня обижаешь.

Его рука замерла, так и не коснувшись лампы.

— Лера, это не игра. Если настроишь Йона против меня, мне будет сложнее вытащить из него правду. Он же явно о чём-то догадывался, раз успел тебя спрятать в другом мире до того, как всё это произошло.

— Скажу как есть, можно? Ты растерян и взвинчен, и сейчас твои метания и вправду ничего не дадут. Давай, ложись, и пусть тебе приснится первая полоса с шокирующим заголовком и твоим именем под статьёй.

Я фамильярно потрепала его по макушке и, подавая пример, залезла на свою кровать и расправила одеяло. Завтра нас ждёт насыщенный день, и встретить его надо бодрыми, а не как квёлые амёбы.

— Ты считаешь, что всё это из-за статьи?

Вопрос застал меня врасплох. Я аж замерла, не до конца устроившись в постели. Разочарование в голосе Барни словно схватило меня за шкирку, не давая удобно лечь и зарыться в одеяло.

— Но ты… Ты же хотел сделать сенсационный репортаж и прославиться, разве нет?

Не слышала, но почувствовала, как он садится на своё ложе.

— Отчасти.

Пристыженная, будто до этого не замечала чего-то важного, я задумалась.

Некрасиво столько времени проводить с человеком бок о бок и воспринимать его образ в искажённом виде.

— У тебя были большие деньги, но ты не положил их в банк и не потратил на красивую жизнь. Значит, твоя цель не богатство. Что же тогда? Барни?

— Ты читаешь газеты?

Новый вопрос был сам как удар газетой по лицу.

— Нет. Но бабушка с дедушкой читают. Дедушке интересны статьи про политику, а бабушке — сплетни про звёзд шоу-бизнеса.

Пыхтя, он растянулся на кровати.

— Мужчинам нравится иллюзия власти и контроля, а женщинам нужны ничтожные новости, чтобы занять рот во время посиделок с рукоделием. Но я даже об этом не могу писать, нет связей. Мой удел — заметки о драках и несчастных случаях да интервью у малоизвестных актрисок, у которых случилось горе. Ну там, любовник бросил или собачку украли. Не повод для гордости, но хлеб, а иногда и новая сорочка. А статьи с моими расследованиями никто не печатает. И знаешь, почему? Потому что люди не хотят знать правду. Как по-настоящему живут сироты в приютах. Чем кормят в работных домах. Откуда на улице столько бродяг, и почему даже самая воспитанная и богобоязненная девушка может однажды намалеваться и продать себя в первом попавшемся кабаке. Понимаешь, мне больно смотреть на этих людей. Больно записывать их истории, не надеясь на справедливость. Я хочу кричать об этом. Докричаться до сильных мира сего, разрушить рамки лицемерных приличий и изменить всё к лучшему. Но сейчас я никто, пусть и пробился в «Отражение». Писака, чей потолок «Фингалом и сломанным носом закончился конфликт из-за гнилого апельсина на Маркет-сквер». Моему имени не хватает веса, поэтому мне нужен исключительный материал. Сколько раз мне говорил главный редактор, принеси, голубчик, что-нибудь стоящее, может, тогда и напечатаем твои репортажи. Всё сложно, и я порядком от всего этого устал.

Я выглянула со своего спального места и стиснула его свисающую руку.

— Ты добьёшься признания, вот увидишь. Любому миру нужен такой как ты.

Он сжал мою ладонь в ответ.

— Тётя Мириам постоянно говорила: «Барнабас, даже если тебя когда-нибудь повесят, то только за правду».

Какое бы серьёзное дело ни маячило на горизонте, ему всегда предшествуют обыденные мелочи. Такие, о которых в героических летописях не упоминают. Например, чистка зубов или хождение на уроки. Да-да, чтобы не нарушать естественный ход событий и не вызывать подозрений, мы с Барни исправно посещали все занятия академии. От разрастающегося количества дисциплин у меня захватывало дух. И пускай на данном этапе от учеников многого не требовали, я порой ловила себя на мысли, что три года это очень маленький срок для знакомства с основами всевозможных ремёсел. А за это время эльф должен не только попробовать себя в различных сферах, но и определиться со своими предпочтениями. Как и человеческие абитуриенты, многие из новичков не знали, чем именно хотят заниматься по жизни, и поэтому с одинаковым восторгом внимали лекциям об уходе за ёлками и завариванию согревающих напитков и с энтузиазмом задавали вопросы на экскурсиях в мастерских стеклодувов и кузницах. На первых порах практики было очень мало, и меня радовало, что почти не приходится страховать Барни. Но сладкой жизни никто не обещал. Эйра со всей своей кураторской ответственностью сообщила, что в этом году первачкам разрешено участвовать в Предновогодней ярмарке. Ребята восприняли новость с нескрываемой радостью, им явно не хотелось стоять в стороне, когда на окраине деревни соберётся столько чужеземцев, чтобы насладиться эльфийским гостеприимством. Причина ажиотажа была на поверхности: много людей прибывало в Северные земли ради свадьбы герцога Гвинедда и принцессы Элизабеты и соответственно на ярмарке планировалось больше гостей, чем обычно.