Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 19)
Происходило что-то неправильное. То, что я не могла осознавать и контролировать.
Из-за ставшего нестерпимо густым от гари воздуха я не смогла нормально вдохнуть.
— Что это было?
— Шар, — догадался Барни. — По-моему, это артефакт, который показывает сцены из прошлого.
Поле с высокой травой и кружащими над цветами шмелями выглядело вполне безобидно, однако я не спешила сбрасывать с себя его руки. Что-то невидимое глазу вызывало необъяснимую тревогу.
— Хочешь сказать, что Йон как-то связан с тем бедным домиком?
— Тут бы и ребёнок понял… — Барни осёкся и продолжил, делая скидку на мою неграмотность. — Племя Йона прославилось своими гадкими проделками. Эльфы заманивали к себе людей, обещая веселье и замечательные подарки. А когда гости возвращались, то обнаруживали, что ночь или несколько дней кутежа обернулись пролетевшими годами. Та девушка, верно, польстилась на дружбу с чудесным народом, или нашла среди эльфов поклонника, а сказка с самого начала была злой шуткой.
— Как жестоко!
— Да. Жестоко.
Шум позади вынудил нас обернуться.
Нисколько бы не удивилась, увидев перед собой сгоревшие дома и кое-что более страшное и неминуемое при крупных пожарах, но это было сюрреалистично.
На чёрном-чёрном поле резвились лошади. Вовсе не напуганные, а вполне довольные жизнью. Как у адских созданий, из-под их копыт вылетали искры, в гривах переливались языки огня. Они обменивались репликами на своём лошадином наречии, и это ржание звучало как недобрый смех. Одни кони носились, поднимая чёрную пыль, другие, как соскучившиеся по прогулке собаки, игриво катались в золе.
Это было бы по-своему прекрасно, если бы не обгоревшие колоски пшеницы на краю между пепелищем и нетронутой растительностью.
Кто-то здесь выращивал хлеб, чтобы прокормить себя и близких, а теперь урожай погиб.
— Только… — я заставляла себя не смотреть на качающийся передо мной почерневший колосок, но не могла отвернуться от пугающего зрелища. — Только не говори, что и это дело рук Йона.
— А чьих же? Не видишь, что это кони из эльфийских табунов?
— Думаешь, он…
— Да, — голос Барни обрёл решительную жёсткость. — Об этом сохранились летописи. Йон Бесчестный насылал на людские угодья своих лошадей, коров и овец, чтобы те портили поля и пастбища. Голод и бедность — вот, что это несло. И не всякий мог пережить такое испытание.
Жирный запах гари выдавливал из моих лёгких кислород, голова кружилась из-за нахлынувших мыслей.
Йон в прошлом был не забавным шалуном с остроконечными ушками. Он был… он был…
— Монстры длинноухие! — нервно проверещали рядом. — Сколько можно людей изводить? Последнее отнимают, в могилу сводят!
Люди появились так внезапно, что я заволновалась, как бы нас с Барни не затоптали. Он мигом сориентировался и, взяв меня за руку, оттащил подальше от одетых в скромную, неприметную одежду селян. Мужчины и женщины устроили спонтанное собрание, и каждый стремился высказаться первым, пока не объявился господин в изысканном светлом костюме, намекающим на гораздо более высокое положение. Белый с серым конь под ним недовольно тряс головой, животному не понравилось бурное внимание толпы.
— Так вот, где вас носит, господин управляющий, — осуждающе протянул здоровяк в куртке с заплатками. — Столько дней не показывались, а тут, нате, приехали. Стало быть, и до хозяина слух дошёл?
Всадник хлыстиком отогнал толстую муху от своего белого чулка.
— Милорду доложили о хвори скотины, он уже решает эту проблему. Из города должен прибыть учёный, занимающийся болезнями…
— На кой чёрт нам твой учёный! — злобно выплюнула тётка в повязанном поверх юбки платке на цыганский манер. — Тут ведьма нужна хорошая, а лучше три! Мразь ушастая беду принесла, это все знают.
— Уж пусть милорд поскорей дотумкает, как проблему решить, а то жалко будет столько коров просто зарезать, раз молока больше не дают, — чуть миролюбивей добавил долговязый мужичок.
— Так запасать корм на зиму или нет? — нетерпеливо выкрикнул какой-то мальчишка.
Одна из женщин громко всхлипнул, оплакивая то ли пропажу молока, то ли жизнь рогатой кормилицы.
Управляющий замахал рукой, пытаясь утихомирить людей. А может, муху прогонял.
— Молчать! Развели панику! Вылечат ваших коров, а пока будем покупать молоко в соседних деревнях, милорд выделил средства.
Толпа взревела недовольной разноголосицей, как будто тот самый милорд выделил средства из кармана каждого жителя посёлка.
— Да разве непонятно?!
— Это слуги эльфийского короля!
— Снова прихвостни Йона пакостят!
— Поганки по всей деревне выросли, как в тот раз, когда колодцы пересохли!
Отчаяние людей было велико, и они за считанные секунды расшумелись так, что я могла различать только обрывки пылких восклицаний. Чужие эмоции давили на меня почти материально, и я обеими руками вцепилась в Барни.
— Я всё поняла, не хочу больше это всё видеть.
Он погладил меня по голове, прихватил пальцами короткую прядь.
— Бедный мой эльфёнок. Прости, я не знаю, как нас отсюда вытащить.
Я стерпела, когда он не больно ущипнул меня за ухо.
— Но ты же… Ты же пишешь. Умеешь находить нужные слова. Давай, попроси шар нас выпустить.
Раз умеет впутываться в неприятности, пускай и выпутывается! Или мне надо что-то сделать, я же эльфийская принцесса в конце-то концов!
Я зажмурилась, изо всех сил представляя нашу комнату в общежитии. И где же моя магия, когда она так нужна? Как ею управлять?
Гвалт стих, а моего лица коснулся влажноватый осенний воздух с ароматом листвы.
— Хотите, чтобы я вас отпустил?
Узнала бы его из миллиона. Это был Йон!
Наряженный в богатую одежду, как сказочный принц с картинки, он горделиво восседал на высоком коне бронзовой масти. На его голове переливалась янтарными отблесками корона, сложенная из тончайших золотых листьев. Рядом крутились несколько поджарых гончих, как в ожидании команды от хозяина.
— Йон? — опешил Барни. — Это что, ты всё затеял?
Король чуть склонил голову набок, не скрывая сочащуюся ядом ухмылку.
— Молчите? Столько смертных мечтает перекинуться со мной словечком, а вы не воспользуетесь выпавшей удачей? «Боги, это он!» — это всё, на что вы способны?
И пряничному человечку стало бы понятно, что разговаривал король вовсе не с нами. Я обернулась, чтобы разглядеть попавших под раздачу «смертных».
Двое мужчин лет под сорок в щёгольских охотничьих костюмах и паренёк, с виду помладше меня, с выбивающимися из-под шляпы каштановыми кудрями. Все трое на нервно дёргающихся лошадях: ноги бедных животных опутывали лезущие из-под земли побеги в зелёными листочками.
— Ах ты… чёрт, — мужчина с длинным носом и тяжёлой челюстью вспомнил, что у него за спиной висит ружьё. — Кончай свои игры, чародей болотный, не то пулей угощу!
— Дядюшка, не надо, — тихонько взмолился парень.
Дядюшка выругался, потому что ружьё пошевелилось и превратилось в чёрную змею, и с недостойным джентльмена визгом выбросил гадину.
Йон злорадно засмеялся.
— Прийти в мои земли, чтобы охотиться на мою дичь и угрожать мне? Кажется, люди позабыли, кто я. Придётся напомнить.
Эльф подул в охотничий рог, и собаки радостно залаяли, заслышав пронзительный воющий звук, обещающий долгожданную забаву.
Лошади вырвались на свободу и тут же обернулись косулями, а их сброшенные всадники от удара о землю превратились в зайцев.
— Да начнётся славная охота! — торжественно объявил Йон и снова подул в рог.
Преследуя чужаков, мимо нас вихрем промчались гончие, и Барни сгрёб меня в охапку. Я уткнулась лицом в его грудь, не желая больше ничего видеть и слышать.
Так нечестно, я не могу быть дочерью этого ужасного типа! Я же совсем на него не похожа, у нас нет ничего общего! Как можно насылать на других страдания и наслаждаться этим? Упиваться своей гордыней и безнаказанностью?
Кто бы ни отправил его в Северные земли, неведомый враг Йона избавил человечество от настоящего злодея.
Барни прижался щекой к моей голове и стоял так, пока я не хныкнула, как ребёнок.