Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 12)

— Это Вин, племяш мой. Он поможет вам чемодан донести.

— Привет, — улыбнулись мы с Барни как образцовые эльфы.

Мальчик продолжал меланхолично двигать челюстями. Лет ему можно было дать от двенадцати до четырнадцати. Вроде уже большой, почти с дядю ростом, а глаза ещё невинные, как у телёнка.

— Он и два таких чемодана мог бы понести. Правда, Винни?

Винни прокомментировал дядину ремарку коротким звуком «У!». Наверное, берёг силы для предстоящего похода.

— Давай, давай. Не медли, — тут уже дядин голос посуровел.

Грудная клетка юного великана резко поднялась и потихоньку опустилась. После разочарованного вздоха большой остаток колбаски отправился в рот. Сосредоточенно чавкая и даже ни обо что не вытерев жирную ладонь, Вин схватился ею за ручку чемодана. Мне показалось, что я расслышала скрип зубов Барни. Чемодан был не первой свежести, с отбитыми углами и желтоватыми потёртостями по бокам, но такого обращения явно не заслуживал.

В сопровождении молчаливого носильщика мы прошли через пахучий рыбный рынок, а далее маршрут почему-то поменялся. По воле нашего же носильщика.

— Эй, друг, нам надо к воротам, — напомнил ему Барни, когда тот свернул в узкий проулок.

— А там напрямик будет, — пробубнил Вин.

Его инициатива должна была меня обрадовать, значит ведь, не дурак с уровнем интеллекта как у выпотрошенной сельди, но следовать за ним мне расхотелось. Вроде более или менее приличная часть города, а жутковато идти по незнакомым закоулкам где мало ли кто притаился.

Протопав по нетронутому снегу, как пробивающий себе путь ледокол, Вин остановился и, без объяснений поставив чемодан, усадил на него свой широкий зад.

— Быстро же ты устал, — Барни стиснул кулаки, как бы подавляя желание отвесить пинка ленивому помощничку.

Мальчик поправил сползшую на брови шапку.

— Сначала подарки.

— Что, прости?

— Без подарков дальше не понесу, — развернул мысль Вин, и до меня дошла суть его упрямства. Наследник гостиничной империи решил не упускать возможность получить выгоду от сотрудничества с эльфами и желательно материальную да сразу в руки.

Барни ядовито хохотнул, упирая руки в бока.

— Винни, дружище, сдаётся мне, тебя не так давно приласкала свалившаяся сверху сосулька. Рановато ещё для подарков, дети их получают только на Новый год и с условием, что до этого двенадцать месяцев хорошо себя вели. Так что придержи коней, дары снежных эльфов нужно ещё заслужить.

Надо отдать должное пацану, он ничем не выдал замешательства от этой тирады.

— Санки мне нужны новые, — сказал он, будто и не слышал ничего. — Да побольше, потому что я ещё расту.

— Жаль, мозг за остальным телом не поспевает, — процедил Барни, выходя из образа доброжелательного эльфа.

Но и это Вина не смутило.

— Куртка ещё нужна. Крепкая, чтоб не рвалась никогда. Мама ругается, когда зашивает мне эту после каждой драки.

— А не драться не пробовал? — уже и я устала прикидываться глупышкой. — Тогда и куртка цела будет, и мама подобреет.

Он повернул ко мне голову, что вышло замедленно из-за замотанной шарфом шеи.

— Молчи, женщина.

Наверное, всю жизнь мечтал за кем-то взрослым повторить, а тут такая возможность подвернулась. А мне-то что делать? Детей бить нельзя, особенно, если «малыш» сам тебя одной левой ушатать может.

— Сейчас же извинись перед девушкой, — строго, как если бы был его отцом, велел Барни.

— Пусть знает своё место, — выдал ещё одно взрослое изречение Вин и поёрзал. Сидеть на узком чемодане ангельскому созданию было неудобно. — И ещё леденец хочу, который никогда не заканчивается. Карамельный. Как у Теда Ферссона, только больше.

— Хорошо, хорошо, — зловеще протянул Барни и потёр руки. — Но только три подарка. Три, не то магия не сработает.

Улыбка проявилась на пухлом лице искривлённой бороздой.

— Давай их сюда, а то чемодан не верну.

— Шантаж — это пятнадцать ударов палкой для бедных, пятнадцать шиллингов штрафа для зажиточных граждан и пятнадцать золотых соверенов для представителей высших сословий. Боюсь, с твоими доходами тебе светит только палка.

Улыбку юного шантажиста мигом перекосило.

— Ты мне зубы не заговаривай, а то я живенько твои пересчитаю! Меня вся школа боится, и ты, остроухий, бойся.

— Угроза ещё более тяжкое преступление, мой юридически неграмотный друг… Без рук, без рук!

Убедившись, что противник напуган, приподнявшийся Вин снова сел на несчастный чемодан.

— Гони подарки, жадный эльф. А то я не знаю, что у вас всего полно!

Ага, вот он прямо сейчас санки из кармана достанет!

Я не успела выплеснуть своё возмущение из-за нового выпада Барни.

— Что ж, Вин-свин. Получай первый подарочек, только спасибо сказать не забудь.

Он вытащил из кармана куртки… нет, не санки, и даже не карамельный леденец. Сложенный вдвое кусочек коричневатой бумаги расправился, соскочил с его ладони и, обернувшись пряничным человечком без одной ноги, взревел диким скрежетом. Из круглого ротика показались крючки зубов и брызнуло несколько капелек слюны.

Вин взвизгнул, без труда взяв самую высокую ноту, и грохнулся на спину. Тратить время на подъём, видимо, показалось ему неуместной роскошью, поэтому гроза всей школы бросился бежать четвереньках. Кровожадный человечек моментально нагнал его и, цапнув за пятую точку, подавился добрым куском штанины. Голося как поросёнок, Вин всё-таки вскочил на ноги и понёсся со всей дури. А бумажный хищник, похоже, и не думал о погоне. Рыча сквозь кляп он завертелся волчком, чтобы избавиться от забившейся в глотку ткани.

Один удар кулаком легко сбил его, и Барни наступил на поганца, остервенело втаптывая его сапогом в снег. Над нашими головами хлопнули ставни.

— Что за шум? — каркнул беловолосый дедулька с ружьём.

— Не бойся, добрый человек, — задрал голову находчивый журналист. — Просто мальчик увидел крысу и испугался.

— Тьфу! Крысу! Я в молодости троллей видел, и то не голосил, как баба, — проворчал старик и закрыл окно.

Я с облегчением выдохнула и покосилась на размякшую кучку бумаги, которая только что была неукротимым монстром.

— Что это было? Как ты это сделал?

— Экспромт.

— Ты вынес эту тварь из мастерской. Зачем?

Барни собрал немного снежка и принялся протирать им ручку осквернённого чемодана.

— Хотел на досуге изучить. Человечек не попал в гирлянду, потому что я его случайно вырезал. Наше счастье, что магия сработала.

— Наше счастье, что он не устроил здесь кровавую баню. Ты можешь серьёзней к этому относиться? Неизвестно, откуда берётся эта магия. И тебя не пугает то, что ты вдруг стал злым волшебником? Вчера был обычным человеком, а сейчас злодей ушастый!

У него дёрнулся кадык как в попытке проглотить обвинения. Не получилось.

— Слишком много думаешь для девушки. Я отомстил за твою поруганную честь и неважно как. Хватит тебе психовать.

Я подошла ближе и, помня о бдительных пенсионерах с ружьями, заговорила тише:

— Если ты так хочешь быть настоящим эльфом, лучше бы использовал магию правильно. Взял бы и… и…

Барни нахально склонил голову набок.

— Что «и»?

— Взял бы и зачаровал… Свой. Дурацкий. Чемодан!

От избытка чувств я взмахнула рукой, но вместо того, чтобы одарить наглеца пощёчиной, ударила по чемодану, как по лошадиному крупу. Удачнейшее сравнение — чемодан взбрыкнул, подпрыгнул, описав в воздухе неидеальную дугу и, плюхнувшись в нескольких метрах от нас, поехал в далёкие края.

— О-ой! — я прижала к груди горящую от удара ладонь. — Это не я!

— Хоровод чертей! — выругался Барни и побежал за чемоданом, как за последним автобусом.