Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 13)
ГЛАВА 6. ПРИНЦЕССА И МАГ
Никогда бы не подумала, что для раскрытия спортивных талантов мне не хватало только задрипанного чемодана. Ах да, и ещё бестолкового напарника! Барни мчался вперёд с упорством гончей, преследующей механического зайца, и ничто не могло стать для него преградой. Ни прихожие, ни повозки, ни с лаем разбегающиеся дворняжки. Парень проскакивал между людьми, как бы близко друг к другу они ни стояли, запрыгивал на тележки торговцев и ремесленников. Раз даже проскользнул под брюхом лошади, лишь бы не упустить из виду удирающий на всех парах чемодан. Сумасшедший! Да и я не лучше, раз понеслась за ним… Ладно, ладно, это я во всём виновата!
Не сразу я вспомнила, что не люблю физкультуру и люто ненавижу лёд. Что-то, будь то адреналин или эльфийская магия, придавало мне сил, так что я не выдохлась на первых ста метрах. Впридачу я так переживала, что упущу из виду Барни, что совсем не смотрела под ноги не выбирала места, где неглубокий снег или не блестит опасный лёд. Важнее было догнать… Просто догнать!
Мысли стирались. С каждой улицей они становились всё короче и короче.
Надо бежать за чемоданом.
Бежать за чемоданом.
Бежать.
Темп гонки поменялся, когда Барни заскочил, как по ступеням, на сложенные ящики у стены дома с вывеской в виде заварочного чайника и оттуда перемахнул на перила ведущей вниз лестницы. И не навернулся ведь! Скатился на полусогнутых ногах, как по трамплину, и после краткого свободного полёта приземлился аккурат на чемодан.
Стало ли от этого его имущество послушнее? Да если бы!
Чемодан возился и вертелся подобно мустангу под седлом неумелого ковбоя, Барни выкрикивал обрывки то ли молитв, то ли ругательств, и я с каждым вздохом всё сильнее чувствовала, что остановить это безумие уготовано только мне. Никто не спешил помогать, люди сторонились с отупевшими от растерянности лицами. И их можно было понять, они не знали, что это, шалость эльфов, над которой можно посмеяться, или же это предвестник великой катастрофы и надо бить в колокола.
Повторять подвиг журналиста-авиатора я не рискнула, поэтому спустилась менее эпатажно, перепрыгивая через ступени. Чем не достижение для прежней меня?
— Держжжууу, — голос у Барни был такой, будто это его чемодан придавливал, а не наоборот.
Я наклонилась, чтобы помочь, и, чемодан, получивший от новой угрозы второе дыхание, помчался дальше. И мы вместе ним! Я ж успела ухватить Барни за куртку! Что делать? Что делать? Ехать практически на животе страшно, а отпустить ещё страшнее!
Всё решилось на повороте. Спасибо грузу в моём лице, Барни отцепился от чемодана, и мы ещё несколько метров тормозили, собирая собой снег на радость местным коммунальным службам.
— Пфу! — Барни выплюнул целый снежный ком. — Лера, вставай! Вставай, а то не нагоним!
Я поморщилась, чувствуя как случайно проглоченный сгусток снега пополз по пищеводу, и вытерла мокрые губы.
— Я больше не могу…
— Лера!
Грубый окрик ударил в самое сердце совести. В чемодане же не только скромные пожитки, но и зелье, способное превратить Барни снова в человека. И оно ускользает по моей милости!
Неожиданно для себя самой я вскочила, и вырвавшись вперёд, полетела на крыльях справедливости. Вскоре на пути оказалась разделённая на две части толпа, я и ринулась туда, пока это людское море вновь не сомкнулось.
И я увидела нашего беглеца! Чемодан как раз выехал на дорогу, прямо под копыта четвёрке огромных коней, тянущих багрового цвета карету.
Ещё чуть-чуть и драгоценное зелье попросту раздавят!
— Стой!!! — в отчаянии вскричала я, оцарапав горло.
Чемодан вдруг забыл о своей тяге к одиночным прогулкам и замер. Послушался меня? Как не вовремя! Всё пропало!
Но кучер заметил препятствие и остановил недоумённо заржавших животных. По толпе прокатился судорожное аханье.
Я была озадачена ничуть не меньше. Выходит, можно было не бежать, пугая округу, а всего лишь попросить чемодан остановиться? Что за магия такая странная!
Шлепок по спине от несущегося мимо Барни заставил меня очнуться и нацелиться на завершение квеста. Сейчас с самыми искренними и глубочайшими извинениями оттащим чемодан, а там и передохнём…
Стоило приблизиться к виновнику торжества, как что-то звякнуло в воздухе, и на нас с Барни накинулась извивающаяся цепочка. Даже новые навыки не спасли: ни эльфийская ловкость, ни скорость не устояли перед напором змееподобной штуки, она прижала нас к друг другу и туго связала, обернувшись несколько раз. Падать на плотно утоптанный снег было больно, от удара у меня клацнули зубы.
Толпа загудела, перекрывая шум в ушах.
Кто-то подошёл к нам. Пришибленная, я не могла поднять голову и довольствовалась лицезрением чёрных мужских сапог с тупыми носами.
— Кто вас нанял? — хозяин сапог злился и при неправильном ответе мог дать подсказку в виде пинка. От предвкушения боли у меня всё сжалось внутри.
Барни, как истинный джентльмен, взял инициативу на себя.
— А ты кто? Я тебя даже не вижу!
Отлично. Его ударят первым, а не меня.
Я уже открыла рот, чтобы сказать, что нас никто не нанимал, как вдруг прозвучал взволнованный девичий голос:
— Лорд Торнвуд, прекратите, это же дети!
Притихшая толпа загудела с новой силой.
— Это эльфы! Это эльфы!
Сапоги со скрипом развернулись.
— Найджел! Я же приказал не выпускать её высочество из кареты!
Рядом возникла вторая пара сапог. Коричневых и более широких, выдавая солидный размер ноги носителя.
— Милорд, — человек был не молод и дышал тяжело. — Милорд, послушайте, вы ставите себя в неловкое положение.
— В прошлом месяце таким же образом было совершено покушение на графа Самвелла. Если вы не читаете газет, поясню, что под его карету бросили сумку с бомбой. По счастью, сделана она была кустарно, и взрыв привёл только к незначительному повреждению экипажа.
Кое-как вытянув шею, я заметила чемодан. Он всё так же лежал перед нервно перебирающими ногами лошадьми и почему-то светился красным как планета Марс.
— Снежные эльфы неприкосновенны, — на порядок тише заговорил обладатель коричневых сапог. — Вы что, этого не знали? Вам грозит наказание за грубое обращение, и ваш титул в данном случае гроша ломаного не стоит.
— Даже слушать не хочу эту чушь.
Барни заёрзал, пытаясь развернуться к ним, но я пихнула его плечом. Нечего меня давить.
Зашуршал подол серебристо-голубой юбки. Какая-то девушка подошла вплотную к нашему мучителю.
— Лорд Торнвуд, прошу, отпустите их, им же страшно.
— Ваше высочество, вернитесь в карету. Нечего этим людям на вас глазеть. Найджел! Уведи её, болван.
Кто-то позади девушки пробормотал «Пожалуйста, идёмте», но та не послушалась и присела перед нами на корточки.
— Бедняжки. Вы ушиблись?
— Отпустите, мы ничего плохого не сделали! — взмолился Барни, входя в роль охваченного страхом эльфа. — Мы просто шли домой и случайно упустили чемодан. Мы не хотели напугать принцессу, нет!
Зеваки зароптали, требуя немедленно освободить эльфов и надавать по шее невоспитанному магу. Казалось, их терпение вот-вот лопнет, и все они кинутся на дорогу отвоёвывать нас у чужаков.
Крепкое давление цепочки со звоном пропало, и мы с Барни вмиг отлепились друг от друга.
— Ура принцессе Элизабете! — прорезало общий гул задорное восклицание.
— Ура! Ура! Ура принцессе! — подхватила толпа, сменив кровожадное настроение на ликующее.
Подобный восторг я видела, когда в нашем дворе сняли просидевшую два дня на дереве кошку. Я и сама была в тот момент, как несчастная котэ, растерянная и желающая удрать куда-нибудь подальше.
А Барни… О, этот клоун почувствовал себя в родной стихии. Он непринуждённо рассмеялся и обнял «спасительницу». У принцессы, видимо, был большой опыт общения с детьми или крупными собаками, потому что она не смутилась и обняла в ответ не только парня, но и меня. Не скажу, что это было противно. Девушка не стискивала нас до потери сознания, и пахло от неё приятно, лавандой, морозом и чуть-чуть мехом от воротника пальто и шапки.
Когда умилительная сцена закончилась, Барни снял шапочку и поклонился. Ниже, чем той тётке с половиком.
— Просим прощения за неудобства. Мы заберём чемодан и уйдём. Только можно потушить подсветку? Странненькая она, извините.
— Милорд, уберите защиту. Взрыва не будет, — безапелляционно сказал хозяин коричневых сапог. Не особо высокий, но крепкий мужчина лет пятидесяти в подпоясанной широким ремнём лоснящейся шубе.
Спецэффект на чемодане потух как по щелчку выключателя.
— Полагаю, представление окончено, — холодно отчеканил лорд Торнвуд. Он был стройным, может, без верхней одежды вовсе тонким. Узкое лицо с высокими скулами и острым подбородком излучало ум и высокомерие. Дразнящей загадкой был возраст, мужчине можно было дать от тридцати до сорока. Седины в его волосах, как говорят в народе, мышиного цвета, я не заметила. Несмотря на погоду, у него отсутствовал головной убор, и любой желающий мог увидеть его собранную в короткую косичку шевелюру.
Мужчина в шубе шагнул к нему и постарался незаметно для пялящихся зевак сжать его локоть.