Ирина Фельдман – Моё эльфийское чудо - Ирина Фельдман (страница 11)
— Триггз, не отмахивайся от меня!
— О, маленькая принцесса изволит гневаться.
— Ничего я не гневаюсь!
— Ты всегда называешь меня по фамилии, когда злишься.
Впервые у меня возникло желание закопать кого-то в сугробе!
— Давно бы заметил, что я не девочка из ванильного зефира. Я росла среди людей, так что по меркам местных я просто мешок с пороками. И кстати, советую тебе со мной дружить.
Барни рассмеялся снисходительным смехом.
— И какая же мне выгода дружить с тобой, твоё высочество?
— Ну мало ли, — я скрестила руки на груди, чтобы этим жестом выиграть немного времени для достойного ответа. — Когда Йон превратит тебя в жука, я попрошу его тебя не давить.
Строптивец с хрипом выдохнул облачко пара. Пусть он и находил удовольствие в колких диалогах с моим отцом, он ни на секунду не забывал, что имеет дело с бывшим Страхом и Ужасом всех эльфов Ритании.
— Так и быть. Идём вместе. Только чур под ногами не путаться и батюшкой своим не стращать.
— А то что? — пропела я.
— А то чемодан будешь одна тащить!
Я хихикнула, нисколько не поверив в его угрозу. Парень, он, конечно, с приветом, но веселить умеет, а это уже неплохо.
Уйти из эльфийской деревни оказалось проще простого. Никто не хватал нас за куртки с воплем «Куда вы, глупцы?!», а редкие встреченные на пути снеговики проигнорировали нашу самоволку. Более того, на выходе нас окликнули эльфы с обоза груженых ящиками саней и, узнав, что мы направляемся в Норденбург, предложили подвезти. Не спрашивали, что нам там понадобилось, чем меня в который раз поразили. То ли они все здесь не сильно любопытные, то ли эта некая природная деликатность, не дающая совать нос в чужие дела. В любом случае нам такое поведение было на руку. «Легенду» мы сочинить не успели, а от экспромтов Барни я была заранее в шоке. Дорога не заняла много времени, мы могли преодолеть это же расстояние на своих двоих, но я не пожалела о поездке. Как же можно было отказаться от саней, запряжённых оленями? Это же так волшебно, скользить по плотному снегу под хлопающий топот копыт!
Высадились мы, едва заехав за городские ворота, и на мой невысказанный вопрос Барни быстро дал ответ:
— По словам местных, эльфы перемещаются в столице только по центральным улицам. А нам надо чуть свернуть.
Я вмиг почувствовала себя домашним котёнком, которого ни за что ни про что выбросили на погибель. Уже немного зная натуру журналиста, его «чуть свернуть» представлялось мне походом в самую злачную часть города, где нет прохода от ворья и продажных женщин.
— А чего так? — я пыталась не выдать своих опасений. — Денег на приличное жильё не хватило?
— Увы, все номера люкс в центре давно заняты из-за предстоящей свадьбы герцога. Слишком много желающих прикоснуться к историческому моменту. — Барни от души ударил меня по плечу, будто я была мальчишкой. — Эй, да ты никак струхнула?
— Ещё чего, — я потёрла плечо. — Просто меня напрягает вся эта неопределённость. Я же здесь впервые и ничего не знаю. Мог бы с пониманием отнестись.
— Но ты же, наверное, не в пещере росла, а в таком же городе.
— Ни фига не в таком.
Город, который я всегда считала своей малой родиной, не был окружён высокой каменной стеной. И уж точно он не выглядел как съёмочная площадка для экранизации «Рождественской песни» Диккенса.
Без предисловий Барни взял меня за руку и повёл за собой. Его пальцы крепко оплели мои, выдавая терзающее его душу волнение. Пройдя по глубокому снегу до утоптанной лестницы, сворачивающей на узкую улочку, он так и не ослабил хватку. Я всерьёз начала думать, что ещё несколько минут и моя рука занемеет аж до локтя.
— Гостиница находится на улице Сардин, за рыбьим рынком, — зачем-то пояснил Барни.
— Далеко?
— Не успеешь устать, обещаю… Берегись!
Мы отскочили от неведомой, но такой ощутимой опасности. Раздался переливчатый хлопок как от с силой встряхнутой ткани, и в посеревшем воздухе заплясали песчинки с мелким сором. Я инстинктивно съёжилась, но это не спасло от запаха лежалой пыли.
— Боги милосердные! — вскрикнула женщина в окошке второго этажа и от испуга выронила тяжёлый половик. Неровной кучей он шлёпнулся в снег. — Простите, дружочки сахарные, не углядела! Завсегда смотрю вниз, а тут о своём задумалась… Не серчайте, милые, я ж не со зла!
От прилива эмоций она чуть ли не задыхалась, белый чепчик на фоне раскрасневшихся как два крупных яблока щёк стал практически белоснежным.
Барни снял с головы колпак и изобразил лёгкий поклон.
— Не стоит беспокоиться, добрая госпожа. Ты не сделала ничего плохого.
— Ах! — она схватилась за вздымающиеся от тяжёлого дыхания полные груди. — Не посмотрела вниз, дура!
— В следующий раз ты будешь внимательнее. Хорошего дня! — сладость, с которой говорил Барни, можно было класть в варенье вместо сахара. Он ускорился, явно не желая продолжать диалог, и не обернулся, когда тётка вновь запричитала.
Я наконец высвободила руку и размяла пальцы.
— Странная какая.
— Просто пугливая. Людям строго-настрого запрещено обижать эльфов. За любую мелочь, вроде сказанного грубого слова, могут с древней жестокостью избить плетями или надолго засадить за решётку. Эльфы для герцога Гвинедда слишком ценный ресурс, и вряд ли он обрадуется, если они исчезнут, так же внезапно, как когда-то появились. Он же тогда лишится…
Барни замолчал, потому что рядом прошли трое мужчин, и от меня не укрылось, как он содрогнулся, когда они поравнялись с нами. После он еле слышно чертыхнулся.
— Барни, ты что?
— Н-ничего, — его снова передёрнуло, как от дурного воспоминания. — Никак не привыкну, что всё стало таким большим.
— В детстве тебе, наверное, тоже всё казалось большим.
— Это другое. Как будто кругом творится что-то неправильное… Я идиот.
Он остановился, как бы ставя жирную точку в своём утверждении. Приступ откровенности явно был незапланированным, и оттого лишним в нашей миссии.
— Может, потом поубиваешься? Мне тоже тяжело привыкнуть…
— Чемодан, — с претензией на осмысленность заговорил Барни. — Я стал меньше раза в два, а он-то не поменялся. Как я его понесу?
Из солидарности я с досадой отметила, что и сама ступила. В сознании девушки двадцать первого века чемодан это короб на колёсиках, с которым может управиться и старушка, и ребёнок. Вряд ли в этом мире додумались до такой инновации, здесь же прогресс тормозит лет на двести.
Наверное, у меня был слишком растерянный вид, потому что Барни вдруг сменил настрой. Мол, барахла в чемодане мало и вообще он лёгкий. Нисколечко ему не поверила, просто перед леди решил нюни не распускать.
Столкнувшись с первой потенциальной проблемой, я уже была готова к другим, однако же нас стала баловать удача. Когда мы проходили через густо пахнущий сырой и копчёной рыбой рынок, к нам никто не пристал, хотя люди старательно полировали нас взглядами, а в гостинице с неподходящим ей названием «Уют», нам выдали чемодан без лишних вопросов. Эльфам тут доверяли больше, чем родным матерям, и ни у кого не возникло сомнений в том, что мистер Триггз получит своё имущество в целости и сохранности через трудолюбивые эльфийские ручки.
— Ребятушки, вы, конечно, по-доброму поступили, пообещав помочь гостю, да он вас, не пожалел, — поделился откровением мужичок в коричневом свитере с растянутыми в локтях рукавами. — Чемодан велик для вас, вы его сами понесёте разве что если колёсики приделаете или за верёвочку потащите. Плут этот ваш мистер Триггз, уж простите.
— Чуток рассеянный, — включил дипломата Барни.
— Может и так, — не стал спорить тот и почесал подбородок через густую щетину бороды. — Я племянника кликну, он уже должен вернуться из школы. Сестрица с семьёй в доме напротив как раз живёт, я скоро.
Накинув на плечи тяжёлое пальто с похожим на старую строительную пену мехом на воротнике, он вышел на улицу. Барни немедленно перевернул чемодан на бок и почти синхронно щёлкнул замками.
— Хорошо, что тебя здесь не узнали, — прошептала я, хотя рядом не было никого, кроме умывающегося на стойке регистрации жирного кота.
— Меня женщина какая-то заселяла. Может, родственница хозяина. Судя по перепалкам и сервису это сугубо семейный бизнес, где не любят привлекать людей со стороны, чтобы денежки на сторону не утекали.
Всё это журналист произнёс, не отрываясь от своего занятия. Он проверил, на месте ли круглый флакон с фиолетовой жидкостью внутри и положил его обратно, предварительно засунув его в толстый шерстяной носок для пущей сохранности.
— А если эльф побьёт другого эльфа, его же не посадят в тюрьму? — начал он размышлять, закрывая чемодан. — Рожа Йона просто создана для того, чтобы по ней разок-другой кулаками прошлись. Если бы он меня не поторопил, я бы не попал в такое дурацкое положение!
— Расслабься, твоё положение изначально было дурацким.
— Тебя точно не Йон воспитывал? Леди должна быть нежной и хрупкой, как цветок, а не колючей как кактус.
— Меня воспитывали, как человека, которому придётся самому искать своё место под солнцем, а не как голубую кровь, живущую на всём готовом, — обиженно ответила я и неожиданно для себя самой поняла, что в словах Барни есть резон. Всегда считала себя добренькой ромашкой, а рядом с ним почему-то нестерпимо хочется дерзить. Аллергия у меня на него, что ли?
Дебаты о воспитании пришлось прервать, потому что вернулся хозяин гостиницы. За ним, жуя на ходу колбаску в блестящей шкурке, плёлся подросток. Судя по высокому росту и широким плечам, папина гордость, и судя по круглым, как надутым, щекам, мамина радость. Кот в мгновение ока свалился со стойки, да так, что доски пола содрогнулись, и с удивительной для столь упитанного тела быстротой куда-то улизнул.