Ирина Енц – Путь Велеса. Книга третья из цикла «Пределы» (страница 4)

Юрка покачал головой:

– Так, да не так… А если я ошибаюсь в своих рассуждениях? Если он просто решил нас из мести укокошить? А в твоём деканате – это просто был шаг устрашения? Мол, бойтесь меня, бойтесь! Человек в страхе совершает ошибки. Возможно, на то и был расчёт. А оставшись в городе, мы просто облегчим ему задачу. Другими словами – по-глупому подставимся. – И добавил сердито: – Блин! У меня от всего этого голова кругом идёт. Знаю лишь одно: тебе в общагу возвращаться одной нельзя. – И закончил грустно: – Впрочем, как и мне.

Они ещё немного прошлись по бульвару. Молча. Каждый пытался обдумать ситуацию, как мог. Юрка крепко держал Татьяну за руку, словно боялся, что отпусти он её – и она тут же исчезнет, растворится во влажном сумраке ночи. Дойдя до автобусной остановки, Юрка решительно проговорил:

– Вот что… Сейчас едем к тебе в общагу. Ты быстренько собираешь вещи, а потом едем ко мне. Ночью уходит поезд до Ленинграда.

При упоминании поезда Татьяну передёрнуло:

– Ну уж нет! Хватит с меня поездов. Я больше на ходу прыгать или лазить через окна не собираюсь. Лучше на автобусе.

Юрик спорить не стал. В чём-то она была права. Последнее их путешествие на поезде окончилось не очень хорошо – если говорить мягко. А ему сейчас «мягко» не хотелось. Хотелось завернуть что-нибудь покруче. Но он сдержался. Только кивнул в знак согласия. Ну что ж, на автобусе, так на автобусе! Главное было сейчас – уехать куда-нибудь подальше от всех шаманов и их прихвостней. А что таковые наверняка имеются – он нисколько не сомневался.

Возле Татьяниного общежития ещё кучками бродила молодёжь. Осенний вечер и вправду был хорош. Небольшая группа ребят сидела на ступенях широкого крыльца и пела под гитару. Несколько парочек просто гуляли по дорожкам небольшого скверика, наслаждаясь общением. Слышались разговоры, тихий смех. А у Юрика на душе опять был мрак и скреблись кошки. Живут же люди! Нормальная жизнь. Влюбляются, гуляют, учатся, работают! А они с Танькой, словно загнанные звери. Опять в бега, опять неизвестность. А главное – конца этому не видно! Он аж зубами скрипнул от злости. И тут же вспомнил Нюську. Что бы она сделала или сказала в этой ситуации? Он, будто наяву, увидел её лукавые глаза и услышал насмешливый голос: «Война план покажет! Главное – вперёд!» Ну что ж… Вперёд, так вперёд! Нюське не придётся за них краснеть.

Они прошли мимо поющих ребят к дверям общежития и не заметили, как со скамейки, спрятавшейся от света фонаря под раскидистым кустом рябины, поднялась чуть сгорбленная фигура. Старик ещё постоял несколько мгновений, глядя им вслед. Странная усмешка скользнула по его сморщенному лицу. Он пробурчал себе под нос невнятное:

– Ну вот и славно… Всё идёт по плану… —

И, шаркающими мелкими шагами, заспешил прочь, запахнув поплотнее расхристанное пальтишко на груди.

Им повезло. Когда они приехали на автовокзал, последний автобус до соседнего областного центра отправлялся через пятнадцать минут. Быстро купили билеты и устроились на мягких креслах почти в самом конце автобуса. На передние места билеты тоже были, но Юрка предпочёл держать всех пассажиров на глазах. Мало ли… Тревожное чувство его не покидало от самого общежития.

Пока добирались до автовокзала, он старался не крутить головой по сторонам уж очень явно. То «развязавшийся» шнурок на ботинке «завязывал», присев на корточки, то лямки на Татьянином рюкзаке подтягивал. Он и представить не мог, что на ходу способен придумать массу вот таких, казалось бы, совершенно бытовых моментов, чтобы незаметно проследить за тем, не следует ли кто-нибудь за ними.

Разумеется, Татьяна обратила внимание на его неброскую суету. Но, умница, выяснять во всеуслышанье, что на него нашло, не стала. Покосилась на друга и, чуть скривив губы, спросила деловито:

– Результат?

Юрка усмехнулся, порадовавшись такому самообладанию подруги. Не каждая девушка сможет вот так, без истерик и лишней суеты, себя вести после того, как обнаружит труп в кинотеатре, не говоря уже обо всей ситуации в целом.

Он, улыбнувшись, словно собирался сказать ей комплимент, ответил коротко:

– Пусто…

Впрочем, это его «пусто» вовсе не означало, что за ними никто не следит. И это понимали они оба. Только когда полупустой автобус покатил по ночным улицам спящего города, Юрка с некоторым облегчением выдохнул. Пассажиров в автобусе было немного, и, на первый взгляд, никого особо подозрительного они не заметили: трое молодых девчонок, которые тут же стали укладываться спать на свободных местах; один пожилой дядечка с рюкзаком и рыболовными снастями; мамаша с ребёнком – вот и все пассажиры. Подумать на кого-то из них, что они являются вражескими шпионами, было всё равно что признать собственную паранойю.

Татьяна, положив Юрке голову на плечо, задремала, тихонько, словно маленький котёнок, посапывая во сне. И у Юрки почему-то вдруг сжалось сердце. Когда же это кончится, чёрт бы всех побрал?! Тихий шепчущий голос прозвучал внутри его сознания: «Всё только начинается…» Юрик чуть не выругался вслух. Покосился на подругу – не разбудил ли своими мыслями? Нет, Татьяна по-прежнему спала. А вот к нему сон никак не шёл. Он постарался успокоиться: несколько раз вдохнул и выдохнул, стараясь этим своим «тренингом» не потревожить девушку.

Итак… Начнём сначала. Нюська пропала. Точнее, даже не так – она ушла. Ушла в непонятный мир, уведя за собой этого проклятого Иршада вместе со всей его шайкой. Сурма сказал, что из Пределов нет выходов. Это давало гарантию, что они не увидят больше этого чёртова колдуна. Но и Нюська оттуда выбраться не сможет. А вот в это он упорно не верил. Нюська – да не сможет?! Быть того не могло!

Он знал свою подругу детства чуть ли не с самых пелёнок. Можно сказать, вместе на горшках сидели. Вместе им довелось пережить трагические события в детстве – потерю родителей. У Юрки умерла мать, а у Нюськи – отец. И он знал по себе, каких сил и боли им это стоило. Но смогли. Не сломались, не замкнулись в себе, не злясь на весь мир из-за несправедливости судьбы. А ещё Нюська никогда не оглядывалась назад, не сожалела и не страдала о прошлом, о том, чего нельзя изменить, подходя ко всем тяготам жизни с ироничной насмешкой. Эта особенность её характера не раз и не два позволяла им выпутываться из всех трудностей и неприятных ситуаций. И сейчас он не верил, что она вот просто так смирится с произошедшим и не попробует найти выход.

Он сдержанно выдохнул и прикрыл глаза. Казалось, только на одно мгновенье. И тут же услышал, как ему кто-то на ухо прошептал: «Опасность…»

Юрка встрепенулся, открыл глаза. Татьяна, неудобно свернувшись калачиком на тесном сиденье, спала. За окном в предутреннем сумраке по обочинам мелькали деревья. Он огляделся по сторонам – ничего необычного. Напарник водителя дремал на переднем сиденье, вытянув вперёд ноги. Остальные пассажиры тоже спали, устроившись кто как смог. Он сдержанно выдохнул, стянул с себя куртку и укрыл ею Татьяну, стараясь не потревожить девушку неосторожным движением.

Опасность… Где? Какая? Нет, это просто его взбудораженное сознание. Он по-прежнему был уверен в правильности принятого решения. Пускай какие-то неведомые враги и пытались их направить на этот путь, но Сурма был единственным из тех, кого они знали, кто мог бы их защитить или, по крайней мере, посоветовать, как им жить со всем этим дальше. Да ещё, пожалуй, тот странный парень с зелёными глазами – Марат, кажется. Он был другом, ну, может, не другом в полном смысле этого слова, а просто соратником Сурмы. Тогда он их сильно выручил, когда на них с Татьяной навалилась эта кодла с шаманом Аккой во главе. А ещё был рядом, когда всё это случилось с Нюськой. И Юрке показалось, что он знал что-то такое…

Он не успел додумать эту мысль, потому что автобус стал тормозить. Юрка услышал, как водитель недовольно пробурчал:

– Что за чёрт!

Его напарник тут же проснулся и спросил:

– Иваныч, в чём дело?

«Иваныч» сердито ответил:

– Да вон… Посмотри сам. Дорогу, кажись, завалило…

Юрка поднялся со своего места и прошёл по проходу вперёд. В свете фар, прорезающих лезвиями темноту, он увидел несколько елей, лежавших на мокром асфальте поперёк дороги. По ту сторону стоял старый зилок аварийной службы с оранжевыми мигалками поверх кабины. Несколько человек с бензопилами копошились среди хвойных лап.

Автобус чуть дёрнулся и встал. Водитель опять пробурчал, ни к кому не обращаясь:

– Всё, курим… Опять из графика выбьемся. Чёрт! Плакала наша премия!

Напарник попытался его утешить:

– Да ты чего, Иваныч! Это ж не наша вина. И поломок не было. Стихия. А против стихии мы не попрём.

Водитель зло огрызнулся:

– Ага… Ты это про стихию нашему замдиректора задвинь – он проникнется! График есть? Есть! Не вписались? Не вписались! А причина никого не волнует. Помяни моё слово – премию срежет, гад!

Они продолжили дискутировать на эту тему, а Юрка их уже не слышал. У него вдруг похолодело под ложечкой, а по спине поползли противные мурашки. Он вцепился в поручень ближайшего сиденья так, что заломило пальцы. И, будто наяву, в ушах прозвучал странный шёпот из недавнего сна: «Опасность…»

Первой же мыслью было – схватить Таньку и бежать. Голос разума ехидно спросил: «Куда? Зачем? От кого?» Он выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время сдерживал дыхание. А и правда… Ничего опасного в этой ситуации, казалось бы, и не было. В их местности такие завалы случались нередко: влажная почва, у молодых елей корневая система слабая и всё такое. Любой сильный ветер – и готово.