Ирина Дынина – Элька и король. Мглистые горы (страница 41)

Трандуил вознамерился посетить Болотный замок, Дол Гулдур, бывший, в прошлом, оплотом ангмарских чародеев и черного орочьего колдовства.

Именно из этого замка, проклятья южных пределов Мирквуда, наползала черная тень на владения лесного владыки.

Галадриэль разрушила цитадель и уничтожила заклятья Тьмы, но, кто знает, что могло завестись за все эти столетия в его сумрачных подземельях, какое зло, могло прижиться в столь гиблом месте?

Эльфы никогда не посещали проклятые развалины, оставив руины на откуп безжалостному времени и силам стихий.

Ветер и вода должны были довершить, начатое леди Галадриэль и стереть с лица земли позорное пятно мрачного наследия Тьмы.

Дорога легко стелилась под ноги путникам, вернее, под копыта их лошадей и пони.

Граст подозревал, что сам лес, каким-то волшебным образом, внимая воле владыки, облегчает им путь – почти не встречалось завалов, осыпей, буреломов, тропа лежала прямая, как гномий тракт.

Молодые тангары, к полудню, слегка оклемавшись, воспрянув духом, приноровились к размеренному, неторопливому ходу пони и принялись безобразничать.

Именно это определение подобрал Граст, дабы охарактеризовать проделки непоседливых тангар.

Для начала, они, состроив зверские физиономии, начали переговариваться громким, свистящим шепотом.

– Паин, – неугомонный старший брат, почесывая бороду и вертя головой во все стороны, даже не собирался говорить тише, дабы не привлекать излишнего внимания. – ты что-нибудь понимаешь?

– Разумеется понимаю. – снисходительно усмехнулся молодой гном. – Младшие братья для того и существуют, чтобы помогать твердолобым старшим в решении некоторых затруднительных вопросов.

– Да? – тангар достал из кармана маленькую деревянную расческу и начал ухаживать за растрепанной бородой, разделяя ее на аккуратные пряди. Делал это он ловко и сноровисто, ничуть не смущаясь тем, что сидит верхом на пони. Паин, которого, все еще, слегка укачивало от быстрой езды, подкатил глаза ко лбу, а Фаин продолжал болтать, как ни в чем ни бывало. – Тогда скажи мне, умный младший брат – скоро ли, привал? Мы все едем и едем, едем и едем, а когда же мы приедем и перекусим? Мой молодой, растущий организм проголодался.

– Очень скоро. – уверил Фаина младший брат. – Поедим, после того, как приедем, когда король скомандует привал.

– Ох! – со стоном произнес гном, обмахивая раскрасневшееся лицо полой своего плаща. – В таком случае, подозреваю, что это знаменательное событие, произойдет не раньше, чем на Лес опустится ночь. Ты, братец, только взгляни на этого эльфа – мне кажется, он намеревается мчаться на своем скакуне до самого рассвета, позабыв и об обеде, и об ужине.

– А, ты погрызи орехов. – предложил Паин, знавший, с каким отвращением относится его брат к этому навязчивому лакомству.

– Орехов? – ужаснулся Фаин. – Я тебе, что, белка? И нет у меня никаких орехов, для них нынче не сезон.

– Ну, не знаю…– усомнился младший брат, злорадно ухмыляясь. – Вчера ты уминал их за милую душу, да ещё и карманы набил чужим добром, как хомяк щеки. И, как только ухитрился вырваться из рук королевского эконома, после того, как этот, достойный эльф, увидел во что, ты превратил его чистенькую кладовую?

Фаин, не веря своим ушам, уставился в наичестнейшее лицо младшего брата и полез в карманы, вначале в один, затем – в другой. На дорогу посыпались крупные, отборные орехи, для которых, по его же собственным словам, нынче, был не сезон.

Несколько мгновений гном пытался осознать тот факт, что он грыз эти самые, нелюбимые им, орехи, как какая-то гнусная белка.

– Убью! – взревел Фаин и Паин, спасаясь от разъяренного старшего брата, шустро скакнул на своем пони в сторону.

Пони, чувствуя погоню, поскакал во весь опор и совершенно случайно, оказался рядом с гнедым скакуном Трандуила.

Стража мгновенно ощетинилась оружием, а сам король, с интересом наблюдал за тем, как с диким гиканьем и воплями, один из молодых тангар гоняется за другим, а тот, скачет во весь опор прочь, петляя как заяц.

– Что бы мы делали без этих шумных гномов? – снова, впав в раздражительность, проворчал Трандуил и, тут же, сам себе дал ответ на заданный вопрос. – Жили бы себе спокойно и ни о чем не волновались.

–…А, все дело в том, – объяснял, разрумянившийся, от быстрой скачки, Паин, обращаясь исключительно к следопыту, потому что старейшины гномьего рода и без его пояснений знали обо всем, что происходило с двумя братьями в нежном детском возрасте. – все дело в том, – продолжил говорить Паин. – что Фаин, как ни странно, был когда-то, ужасным лакомкой и любил, тайком, посещать кладовую нашей строгой тетушки Бри. В кладовой хранились немалые запасы всевозможных лакомств, а, Фаин, как и всякий гном, мнил себя, настоящим знатоком и ценителем, вкусной пищи, и различных редких сладостей, которые дядюшка привозил нам из дальних путешествий. И никак мой братец не мог отучиться от дурной привычки, тащить из кладовой всевозможные вкусности и пожирать их в укромном уголке. Дядюшка старался и так, и сяк – и уши крутил, и розгами грозил, да только, без толку – налеты на кладовую не прекращались.

Рассерженный и красный, точно вареный рак, Фаин и ухом не вел, хотя братишка очень старался, в особо драматичных местах подкатывая глаза, кусая бороду и повышая голос, опасаясь, что его не слышно в каком-либо отдаленном уголке Эрин-Ласгарена.

– И вот, однажды, – гном обвел ехавших рядом с ним эльфов, гномов и одного человека, лукавым взглядом. – дядюшка, любивший своих племянников, как родных детей, привез целый мешок засахаренных особым образом орехов и спрятал их в сундучке, на котором, какой-то умелец, изобразил лесную белку. Естественно, – ни на секунду не умолкал Паин, наслаждаясь всеобщим вниманием. – братец не мог упустить подобной возможности, наесться сладкого до отвала и не смотря на предупреждения тетушки, залез в сундук и слопал все орехи. – Паин обидчиво шмыгнул носом, не в силах забыть коварство старшего брата, не оставившего ему ни одного, даже самого завалявшегося орешка.

– И что же было дальше? – вежливо поинтересовался Граст, видя, что Паина так и распирает от желания продолжить рассказ.

– Дальше? – обрадовался, вдохновлённый всеобщим вниманием, Паин. – А, дальше было очень интересно и поучительно. Фаин, объевшись орехами, оказался не в состоянии покинуть место своего преступления, до того ему было хорошо, вкусно и сытно, что он и заснул в тетушкиной кладовке, прямо на сундуке. К утру, мой ненасытный братишка, неожиданно почувствовал себя дурно – у него чесалось лицо, глаза, ладони, которыми он хватал орехи и засовывал их в свой прожорливый рот, болела голова и бурчало в животе. Он вскочил с сундука и попытался отправиться в одно уединенное местечко, дабы, на досуге, порассуждать о смысле жизни и…

– И, что? – уже кто-то из эльфов, проявив интерес, задал свой вопрос.

Фаин напыжился и отвернулся, всем своим видом показывая, что кому-то болтливому, очень скоро, прилетит на орехи.

– А, дальше, было самое интересное. – Паин, невозмутимо, стараясь удержаться от улыбок, продолжил рассказ. – Наша тетушка Бри очень ценила свои кладовые и от того, дверной проход в них делала узенький и неудобный, чтобы всякие, там, любители засахаренных орехов, как можно реже заглядывали в сундук с изображением белки. Когда на истошные крики моего прожорливого старшего брата сбежалась добрая половина Эребора, то его обнаружили, застрявшим в дверном проеме, с красным лицом и выпученными глазами. Его раздуло так сильно, что мой достойный дядюшка Бала, даже теперь, достигнув солидного возраста, не смог бы сравниться шириной и статью со своим старшим племянником, любившим лазать в сундук…

– Ужас какой – то! – возмутился кто-то из эльфов. – Надеюсь, это заболевание не заразно? Может быть, сообщить Владыке – не хотелось бы раздуться в самый неподходящий момент.

– Держись подальше от засахаренных орешков и все с тобой будет в порядке, эльф! – усмехнулся Паин, продолжая рассказ. – Целую неделю мой несчастный старший брат провел в обнимку с большим сундуком, попивая отвары из лечебных трав, удивительно мерзкие на вкус, цвет и запах, и столь большим же, сосудом для интимных надобностей, отлежав все бока и задницу, питаясь воздухом и сырой водой, пока не спало брюхо и раздувшееся лицо, не вернулось в свои прежние размеры. Как вы понимаете, – развел руками младший тангар. – с тех пор, Фаин терпеть не может орехи и ненавидит белок. Но, как и раньше питает слабость к чужим кладовым. – и, веселый гном, окончив рассказ, ударил своего пони ногами, стараясь проскочить мимо сердито сопевшего старшего братца.

«Привал!» – закричали громко откуда-то, с начала колонны и, уставшие с непривычки, тангары, вздохнули с облегчением.

Нет, конечно же, гномы вполне прилично держались на своих пони, хорошо помня, о твердом обещании короля бросить их, если те дадут слабину и отстанут, но, всякий гном, хорош тогда, когда твердо стоит на земле, а не болтается в воздухе, пусть даже и на спине смирного пони.

Стража, сноровисто, явно имея огромный опыт, разбила лагерь и поставила королевский шатер, заблиставший золотыми переливами на весь лес.

Трандуил, дождавшись этого момента, спешился и укрылся в шатре, вознамерившись хорошенько отдохнуть и подумать, а все остальные, обрадовавшись возможности, перекусить и размяться, попадали на зеленую травку в мечтательных позах.