Ирина Дынина – Элька и король. Мглистые горы (страница 37)

– Наверное, Саруманов орк. – небрежно отмахнулся от его слов кряжистый гном. – Приходилось нам бивать и таких тварей. Крепкие, скажу вам, гады, сильные, но дохнут, как и все прочие, стоит лишь угостить добрым железом. Еще встречаются кое-где, твари! Не всех перебили к сожалению.

В этот момент за ними пришли.

Разговор о странных орках пришлось прервать, отложив на неопределенное время.

Глава 9 Гостеприимство короля

Появилась эльфийка, девушка, но не Лотанариэ, целительница, лечившая Граста и не Нэтвэ, заключавшая с гномами договор, а иная, такая же юная и цветущая, светловолосая, гибкая, с цветочным венком на голове. Звали ее Таринэль.

Глаза эльфийки не лучились гостеприимством, но говорила она вполне приветливо.

Гостям короны было предложено проследовать за ней, чтобы подкрепиться.

Гномы шустро вскочили со своих мест – есть хотелось всем и давно, а ведь известно, что ничто так не возбуждает аппетит, как хороший торг, от того, Бала и Сурим казались особенно голодными.

Эльфийка повела их вдоль ручья, мимо купальни, где еще недавно узники подземелья приводили себя в порядок.

Они направлялись в лес, удаляясь от дворца, все дальше и дальше.

– Эх, – с досадой шепнул Фаин, обращаясь к следопыту. – зарыли!

– Что, прости? – не понял сказанного гномом, Граст.

– Обрушили, говорю. – в досаде махнул рукой молодой гном. – Подземный ход завалили, по которому мы в лес заползли. Такой тайный лаз испортили. Чтоб они понимали в подземных ходах, эти длинноухие.

Эльфийка оглянулась на громкие голоса и нахмурилась – ей не нравились гномы, шумные, непочтительные, волосатые, не нравился молчаливый, угрюмый человек, некрасивый и костлявый, идущий вместе с ними, но приказ Владыки – не обсуждается и девушка, смирившись, продолжала идти.

– Нас хотят завести далеко в лес и оставить умирать с голоду. – предположил, все тот же, неугомонный Фаин. – Думаете, легко ли эльфам прокормить столько настоящих, крепких мужчин? – гордо выпятив грудь, молодой гном покосился на невозмутимую эльфийку. – Вы видели эльфийских мужчин? – уже более громким голосом спросил гном у своих спутников. – Худые, тощие, узкие и бледные заморыши, куда уж им, слабакам, тягаться с настоящими мужами из плоти и крови?

Граст, воспринимая слова гнома, как ненавязчивый, лесной шум, вертел головой, рассматривая окружающий его лес во все глаза.

Гномы, ценители прекрасного оружия, украшений, архитектуры, мало обращали внимания на природу, леса, поля и водоемы. В их подземных городах было много чудес, но каменных или из металла, все-таки, гномы – это дети гор, рожденные из камня, а эльфы – прекрасные обитатели лесов и от того-то, все вокруг дышало красотой и гармонией.

Неведомым образом, но Граст почувствовал, что они вступили в сад, знаменитый сад владыки Трандуила, где всегда цвели дивные цветы, зеленели травы и деревья не роняли своих листьев с наступлением холодов. Холода, равно, как и снега, метели и прочие атрибуты Зимы, не касались этого заповедного места, хранимые великой магией высокого эльфа.

– Мы в саду владыки. – с благоговением в голосе, произнес Граст. – Не думал, что когда-нибудь, мне удастся увидеть сердце Эрин-Ласгарена!

Таринэль, оглянулась на догадливого человека, кивнув ему с удивлением и настороженностью.

– Ты прав, смертный. – мелодичным голосом произнесла лесная дева. – Это – заповедное место, полное магии и чар, сосредоточие нашей силы. Немногие из людей могут похвастаться тем, что бывали здесь. Я помню лишь двух из твоего племени, человек – Арагорна, когда он звался всего лишь Странником, а не Эллесаром Великим и Барда-Лучника, первого короля Дейла. Не правда ли, лестно попасть в число великих, человек?

– О-о-о-о! – дурашливо подкатил глаза Фаин, следуя по пятам за эльфийкой и любуясь строгим и изящным силуэтом её лёгкой фигуры. – Чем же заслужил подобную честь, простой следопыт из Пустошей?

– Он вернул эльфам Венец королевы. – просто и кратко ответила Таринэль. – Возможно, когда-нибудь король решит надеть его на голову достойной эльфийки, избрав ее своей спутницей?

Щеки девушки, равно, как и длинные, заостренные ушки заалели от смущения.

– А…– понимающе закивал головой Фаин, язык которого, по всей видимости был без костей. – Так король ваш, соблюдал целибат не от того, что оставался верен своей супруге, а потому что потерялась корона? Эх, приятель, – обратился к Грасту молодой гном. – что тебе стоило быть чуть порасторопней? Глядишь, уже сегодня бы посмотрели на эльфийскую королеву.

Таринэль обернулась, собираясь гневно прервать зарвавшегося гнома, но вмешался суровый старейшина Бала, отвесивший племяннику крепкую затрещину.

– Следи за своим языком, молодой. – сурово произнес тангар. – Ты, не на вечерних посиделках в родной Горе!

Сурим одобрительно кивнул. Он, как никто другой, понимал короля Трандуила – гномы выбирали любимую один раз и на всю жизнь и жили со своей половинкой, душа в душу, весь отведенный для них Ауле, срок. И, смерть жены являлась для любого гнома невосполнимой утратой.

Супруга самого Сурима погибла давно, попав в ловушку синего тумана, отравившего Мглистые горы еще во время войны за Морию и гном, куковал свой век вдовцом, воспитывая многочисленных племянников и племянниц. Второй раз уважаемый старшина так и не женился.

Между тем, они пришли.

Прямо за поворотом, среди чудесных трав и цветов, среди деревьев и низкого кустарника, покрытого красными, мелкими цветами, виднелась прелестная беседка, сплетенная из цельных древесных стволов, перевитых особым образом. Как каменные здания горного народа, вырастают из тела земли единым монолитом, так и эта роскошная постройка, в прямом смысле этого слова, произрастала из черной земли, цепляясь за нее крепкими корнями.

Зеленая листва живым ковром оплетала округлую крышу, создавая неодолимое препятствие для дождя, а, ажурные стены беседки, состояли, казалось, из одних лишь цветов. Преобладали белые, похожие на звезды, цветы, те самые, что украшали теперь корону Лесного короля.

Сам владыка сидел за роскошно накрытым столом, в ожидании гостей, которые всю дорогу и не подозревали об оказанной им великой чести.

– Носит венок из цветочков, как какая-нибудь девчонка. – презрительно фыркнул Фаин в ухо брату, стараясь, чтобы его слова не услышал старейшина Сурим. Получать вторую затрещину, молодому тангару не очень-то и хотелось.

– Что ожидать от короля, троном у которого, является пень с рогами? – пожал плечами Паин, сдерживая смех.

Однако, у эльфийского владыки, оказался прекрасный слух, в чем молодые тангары немедленно убедились.

Пока все прочие торопливо рассаживались за обильно накрытый стол, Трандуил, самым внимательнейшим образом, рассматривал молодое поколение подгорного народа. Король хорошо помнил, как один из таких вот юнцов, лишил его опытного стража и не имел намерения впредь допускать подобной оплошности.

– Можешь идти, Таринэль! – едва взглянув на эльфийку, распорядился владыка и девушка, вспыхнув всем лицом, мгновенно исчезла. Только золотые волосы сверкнули на солнце.

Фаин с сожалением взглянул вслед красавице – смотреть на нее было гораздо приятнее, чем на Трандуила.

– Даже и не думай! – произнес владыка, в голосе которого звучала угроза. – Балладу о Кили и Тауриэль не любят слушать в Эрин-Ласгарене.

Покрасневший от злости Бала, пребольно пнул племянника ногой, обутой в тяжелый сапог, Фаин скривился в свою куцую бороду, но промолчал, не смея возражать дядюшке.

Старшины переглянулись – сам Король-под-Горой, Даин, Каменный Шлем, не мог похвастаться тем, что сиживал за столом с самим Трандуилом. Да им вся Гора обзавидуется!

– Так скажи же мне, юный сын подгорного племени, – насмешливо обратился к Фаину, лесной владыка. – чем же тебе не по нраву мой трон?

Фаин, который в этот момент только лишь присел на скамью, вскочил, как ужаленный, понимая, что вторая затрещина от горячо любимого дядюшки, неизбежна.

Тот, подтверждая мысль племянника, раздраженно засопел.

– Ну… – протянул Фаин, соображая, как бы повежливей отделаться от ушастого эльфа, у которого столь тонкий слух. – Что это за трон, владыка? Посуди сам – ни самоцветов, ни золота, ни Аркенстона .. Пристало ли королю сидеть на пеньке?

– Этот трон изготовлен лучшими резчиками по дереву из народа синда и эльдар. – спокойно разъяснил Трандуил. – На ценной древесине вырезано множество сценок из жизни эльфов Мирквурда. Он – подлинное произведение искусства.

– А, там есть изображение битвы за Эребор? – поинтересовался любопытный Паин, словно и не заметив могучий кулак дядюшки, сунутый ему под самый нос.

– На нем запечатлены все события, достойные нашей памяти. – терпеливо пояснил эльф.

– А, рога? – не унимался любопытный Паин. – Они-то, зачем?

– Рога? – брови Трандуила взлетели вверх и глаза, слегка затуманились. Он еще помнил могучего зверя, сраженного верной рукой отца. Знаменитый Олень, гордо именуемый эльфами – Великий, впал в неистовое бешенство, которое, к сожалению, иногда случается с подобными животными…Гигантский самец крушил все на своем пути и калечил всякого, кому не посчастливилось встретиться с ним. Ороферон убил зверя, а потом долго беседовал с Лесом, объясняя свой поступок. Это был последний гигант, оставшийся с древних, первобытных времен. Больше подобных реликтов Трандуил не встречал. Никогда. У него самого когда-то тоже был олень. Большой. Сильный. Преданный. Но, не гигантский.