Ирина Дынина – Элька и король. Мглистые горы (страница 29)

– Как прикажет владыка. – еще раз поклонился страж и развернулся, получив разрешение удалиться.

– Но, Миримоэмон, – донесся до него голос короля. – мой приказ, все-таки был нарушен. Наказание отложено, но не отменено.

Миримоэмон остановился и, повернувшись, вновь поклонился владыке, а затем продолжил свой путь. Губы его тронула легкая улыбка – кто бы сомневался. Страж, слишком хорошо знал повелителя Эрин-Ласгариена

*

Граст падал…

Падал он давно, падал в бездонную пропасть, напитанную болью и муками.

Тело его бил холодный пот и сотрясала дрожь, конечности сводило жестокой судорогой, лицо исказила жуткая маска агонии.

Миримоэмон, взглянув на следопыта, втянув ноздрями воздух, мгновенно учуял запах яда. Яд с орочьих стрел. Эльфы давно уже умели бороться с отравой темных детей Мелькора, но человек слишком долго оставался без помощи и потерял много крови. Его тело ослабло, а дух падал в пропасть без дна.

Дейлинцу отвели один из дальних покоев нижнего яруса дворца, тот, что находится неподалеку от садов Владыки.

«Достаточно уединенное место. – подумал Миримоэмон, жадно вглядываясь в бледное от боли лицо следопыта. – Рядом водопады и сад. Будем надеяться, что магия воды и растений, благотворно подействует на смертного, и он выживет»

За спиной воина послышался легкий шорох и Миримоэмон медленно повернулся.

– Доброго дня, тебе, Миримоэмон, страж! – тонкая, привлекательная эльфийка слегка наклонила голову в знак приветствия.

– Привет и тебе, Лотанариэ, дочь Вэнона. – страж сдвинулся в сторону, освобождая проход. Эльфийка грациозно скользнула мимо, обдав командира легким ароматов белых цветов.

Точно так же пах Владыка, белые цветы в его короне, источали тот же аромат.

Миримоэмон слегка поморщился – девушка продолжала упорствовать в своей слепоте, не желая замечать очевидного. Но, это ее право, кто такой Миримоэмон, чтобы указывать лучшей целительнице Зеленого леса?

Эльфийка уже сидела рядом с человеком из Дейла, вся в цветах и шелках, само её присутствие изгоняло из комнаты боль и страдание. Тонкая рука Лотанариэ, легко коснулась чела раненого, одним своим прикосновением целительница несла облегчение от боли.

– К утру человек очнется – пообещала она. – Я изгнала из его крови орочий яд, но он потерял много сил. Поите человека восстанавливающим отваром и не давайте ему двигаться.

– Владыка желает, как можно скорее видеть смертного в полном здравии. – произнес Миримоэмон, но Лотанариэ даже не попыталась сделать вид, что удивлена. Новости во дворце повелителя распространялись быстрее ветра.

– К вечеру третьего дня человек заговорит. – пообещала она, вставая и направляясь к выходу. – Я думаю, король останется доволен.

– Хотелось бы. – буркнул Миримоэмон вслед целительнице, тряхнув своими косичками – и все это время, я должен буду охранять твой покой, смертный. – произнес страж, обращаясь к дейлинцу, все еще пребывающему в бездне страдания. – Это будут долгие три дня.

Эльф неторопливо избавился от оружия, снял доспехи и покинул комнату.

Очутившись рядом с ручьем, он с удовольствием освежился, сполоснул тунику и вернулся в комнату подопечного, задернув плотный полог.

Ему предстояла бессонная ночь и долгое дежурство у постели больного.

*

Трандуил, высокий и тонкий, облаченный в неизменную, алую с золотом, мантию, в задумчивости смотрел из окна своих покоев на просыпающийся сад.

Пение птиц разбудило владыку, изгнало сон из его серых глаз, побуждая к раннему подъему и новому дню.

Владыке плохо спалось, черные мысли, тяжелые, словно земляные глыбы, обрушились на него сразу же, как только он взял в руки резную шкатулку из Дейла.

Многое предполагал увидеть Трандуил в этой шкатулке, но только не то, что отыскал на самом деле.

Серебряный венец, украшенный изумрудами и сапфирами, алмазами и резной листвой…Дивное творение умелого мастера, немалой цены, одна из реликвий рода высоких эльфов семьи Трандуила.

Венец невесты…

Тот самый венец, который эльфийский король, собственноручно надел на голову своей избранницы. Своей жены. Матери принца Леголаса, погибшей у черной крепости проклятых колдунов.

Венец был на королеве в тот горький день.

Даже тела молодой жены не удалось отыскать владыке.

Она осталась не похороненной, не имела могилы и лишь птицы вольных небес могли поведать о том, где именно покоится ее прах.

Но птицы хранили свои тайны.

Трандуил давно простился с погибшей женой. Он знал, что она ожидает его на далеком Западе и что встреча двух супругов рано или поздно, но состоится.

Так и было, до недавних пор.

До тех пор, пока море не отвергло его народ, выбросив корабли на берег залива.

Валинор оказался потерян для народа лесного короля.

…И вот теперь, после многих сотен лет, смертный охотник из города людей, приносит владыке одно из сокровищ высоких эльфов, в качестве платы за важную услугу.

Лицо Трандуило слегка исказилось, голубые глаза потемнели, обретая тусклую серость мифрила, тонкие пальцы сжались в кулак.

Давние шрамы проступили на гладкой коже, шрамы, оставленные когда-то смертоносным драконьим огнем.

Так случалось всякий раз, когда царственный эльф испытывал глубокое потрясение.

Все остальное время магия синды скрывала их.

Меньше всего владыке хотелось вмешиваться в дела смертных, от которых он зарекся держаться подальше.

Но, венец…

Венец, драгоценная реликвия семьи, должен остаться в Лесном королевстве, вернуться в сокровищницу и занять свое место среди прочих редких артефактов.

Негоже разбрасываться наследием своего рода.

Королю придется уступить и оказать людям требуемую помощь, услугу, оплаченную высокой ценой. Дейлинцы и не догадывались, что именно предлагали Владыке. Для них, украшенный самоцветами серебряный обруч – всего лишь дорогая побрякушка, способная доставить удовольствие женщине, для Трандуила – реликвия его народа и память о, некогда любимой жене, матери его единственного сына.

Венец невесты, как подарок, был изготовлен королем Орофероном, отцом Трандуила. Дивным, напоенным ароматом цветов, вечером, молодой эльф, тогдашний правитель Мирквуда, вручил бесценный дар своей избраннице. Мать никогда не расставалась с ним.

Вопреки желанию отца, Трандуил, юный и влюбленный, отдал свое сердце эльфийке из народа нолдор, народа, запятнанного величайшими преступлениями и предательством.

Пока был жив отец, не мог помыслить принц о том, чтобы ввести в дом, неугодную ему невестку, но, Ороферон погиб в битве, сделав Трандуила королем Лихолесья, а прекрасноликую нолдорку Эльлериан – королевой.

Ах, как восхитительна была дева народа нолдо, какой нежностью светились ее глаза, обращенные к Трандуилу! Каким юным и влюбленным чувствовал себя лесной король!

Лесные эльфы не приняли Эльлериан и даже любовь короля не оградила дочь нолдо от неприязни. Рождение принца Леголаса, которого мать, вопреки желанию мужа, называла Хироментиеро, не спасло их союза.

Что поделать? Трандуил, прежде всего был синда, высоким Эльфом из Дориата, любившим простую, лесную жизнь и брак с Эльлериан, дочерью Химендила и Мирвен, изначально обрекал короля на неудачу.

Жена, любимая жена, постепенно отдалялась и, как ни рвалось от боли сердце владыки, былая нежность оказалась утеряна безвозвратно.

Битва среди черных камней, изменила все и навеки. Кто мог знать, что злобные орки, ведомые ангмарскими колдунами, устроят засаду?

Слишком поздно, слишком поздно подоспел с подкреплением юный король.

Среди множества разрушений, каменных глыб и россыпей, трупов эльфов и орков, ему не удалось отыскать тела Эльлериан.

Жар огня, опаливший даже камни, превратил в серый пепел то, что еще недавно было смыслом жизни владыки.

И значительно позже, вернувшись во дворец, Трандуил узнал, что Эльлериан, отправившись в поход, решила больше не возвращаться в лесное королевство.

Она уехала навсегда и забрала венец.

После краткого пребывания у родни, намеревалась дева нолдо, двинуться в Серые Гавани, навеки покинув мужа и сына.

Сердце короля заледенело. С тех пор и тени любви не коснулась его. Ледяной панцирь защищал владыку надежней доспехов из мифрила. Даже юный принц, чья вина состояла лишь в том, что матерью его была нолдорская дева, ощущал себя нелюбимым.

Впрочем, Трандуил любил Леголаса, но позволял ему жить собственной жизнью, вдали от королевства. Друзьями принца стали люди и гномы, а дома он бывал только изредка, наездами.