Ирина Денисова – Небо над пропастью (страница 10)

Когда же мама присылала очередное письмо, в душе Риты что-то оттаивало, и она думала, что, может быть, не стоит быть такой беспощадной ко всем подряд. Маму нужно пожалеть. Что за жизнь ее ждала в этом убогом городишке, с его вечной грязью и беспросветностью, если бы она не уехала? Рите и самой нужно подумать о своей жизни, вырваться отсюда, стремиться к чему-то большему.

Она хорошо понимала, что в этом мире каждый сам за себя. Даже учиться в институте ей с их нищенскими средствами не по карману — об этом нечего и мечтать.

Лиза, ее единственная подруга, искренне сочувствовала ей. Она чувствовала Ритину боль и старалась отвлечь ее от печальных мыслей, устраивая шумные праздники и веселые дни рождения, где Риту, впрочем, не покидало чувство, что она чужая на этом празднике жизни.

В старших классах Лиза стала настоящей королевой, пользуясь заслуженной популярностью. С ней все хотели дружить, а мальчишки дрались за право проводить ее до машины, за рулем которой сидел или ее папа, или его личный водитель.

Выходя из школы, Лиза прямо на крыльце грациозным, полным соблазна жестом снимала заколку и распускала свои роскошные, как у южной принцессы, волосы. Она каринно встряхивала ими, и темные волнистые локоны, блестя на солнце, тяжелым шелком рассыпались по плечам. От этого зрелища мальчишки, окружавшие ее, замирали от восторга, открыв рты и забывая, куда шли.

Рита рядом с ней чувствовала себя бледной поганкой после дождя, невзрачным сорняком у подножия пышной розы. Ее собственные волосы, как ей казалось, были тонкими и какими-то бесцветными, их невозможно даже точно назвать ни светлыми, ни русыми. А одевалась она в бесцветные, дешевые тряпки — бабушка всегда заботилась лишь о том, чтобы к ткани не приставала грязь и ее было легко стирать хозяйственным мылом.

Их постоянно сравнивали, и все, как сговорившись, подчеркивали, что дурнушка Рита плохо смотрится на фоне красивой подруги.

Но, в конце концов, Рите даже понравилось находиться в густой тени Лизы, быть ее бледной копией и не привлекать к себе лишнего, часто недоброго внимания. Ей всё равно никогда не стать такой соблазнительно-сексуальной, как Лиза, — с этим нужно просто смириться, как с неизбежностью, или плохой погодой.

За Лизой ухаживал самый красивый мальчик в школе, который, ко всему прочему, еще и пел на всех концертах и виртуозно играл на гитаре. Имя у него было такое же необычное и звучное, как и он сам, — Артур.

Рита замирала от восторга и сладкой боли, когда слышала его бархатный, льющийся в самое сердце голос. Но он её совсем не замечал, она была для него пустым местом.

Только один раз, когда она низко склонилась над учительским журналом, он подошел сзади и вдруг обнял ее за плечи, стараясь разглядеть свои оценки. От его прикосновения и запаха — смеси табака и мятной жвачки — Риту словно парализовало. Она вся вспыхнула до корней волос и стояла как фарфоровая мумия, стараясь не дышать и не оборачиваться.

Часто они втроем ходили гулять, и Артур всегда покупал себе и Лизе мороженое. Сначала он обязательно давал облизать пломбир Лизе, и они смеялись, глядя друг на друга, и только потом, словно спохватившись, он замечал стоявшую рядом Риту. С глубоким, почти театральным вздохом, будто увидел привидение, он нехотя лез за мелочью в карман и покупал мороженое и для нее.

Рита и этому была рада — любой, даже самый ничтожный знак внимания Артура казался ей драгоценным подарком. Онасмотрела на него снизу вверх, с немым обожанием, думая про себя: «Какой же он невероятный красавчик!»

Школу Рита закончила кое-как, через силу, ее аттестат пестрел сплошными тройками, словно осенний луг блеклыми цветами. О том, чтобы куда-то поступать с такими оценками, нечего было и думать. Тем более, бабушке нужно помогать — она моложе не становится, с трудом уже поднимается по лестнице, на каждом пролете прижимая руку к сердцу и тяжело, со свистом дыша. Рите нужно было думать о том, чтобы как можно скорее найти работу. Такую же серую и беспросветную, как и вся ее нынешняя жизнь.

Она ещё не знала, что судьба готовит ей совсем другую дорогу, не знала, что сны могут обретать плоть, а слова, сказанные шёпотом, могут убивать.

Глава 6. Новая жизнь не для всех

Отгремел выпускной школьный бал, которого так все сильно ждали.

Сбросив пиджаки на спинки стульев и ослабив галстуки, мальчишки сбивались в шумные стайки, но взгляды их всё равно возвращались к центру зала, где блистала Лиза. Она звонко смеялась, запрокидывая голову, и свет дешевых люстр дробился в ее темных волосах, превращая их в сияющий нимб. В ушах и на шее поблескивали фамильные изумруды — холодные, как взгляд её матери, и безупречные, как её будущее.

Артур — признанный король школы, чье имя девочки шепотом выводили на последних страницах тетрадей — не отходил от нее ни на шаг, собственнически положив руку на спинку ее стула.

Заиграл медленный вальс. Мелодия поплыла тягучая и торжественная, наполняя зал предвкушением чуда. Артур, поправив манжеты, шагнул к Лизе. Под восхищенный вздох одноклассниц он церемонно опустился на одно колено — этакий рыцарь из выпускного альбома — и с улыбкой протянул ей раскрытую ладонь.

Великолепная пара выплыла в самый центр зала, и остальные танцующие почтительно расступились, освобождая им пространство.

Когда на последнем аккорде они сделали заключительное па и замерли — Артур, слегка склонив голову, а Лиза, присев в глубоком реверансе, — огромные, в пол, зеркала актового зала умножили их фигуры на бесконечность. Восторженные зрители взорвали наступившую тишину аплодисментами. И на мгновение показалось, что зал сомкнулся вокруг них одних — в бесконечный лабиринт отражений, куда простым смертным вход закрыт.

Рита скромно подпирала спиной холодную, оклеенную старыми афишами стену, и машинально теребила манжету единственного выходного платья.

Андрей тоже был в зале. Он стоял у противоположной стены и смотрел не на блистательную пару, а на девушку в простеньком платье, что теребила манжету и глотала слёзы. Он хотел подойти — но не посмел. Да и что он мог ей сказать? «Я люблю тебя уже десять лет»? Смешно.

Рита горестно думала о том, что скоро придется расстаться с любимой подругой.

Ведь у Лизы даже вопрос не стоял, куда поступать, в какой город ехать. Вся ее жизнь была расписана на годы вперед щедрой родительской рукой.

Рита перевела взгляд на Артура, который всё еще держал Лизу за кончики пальцев, будто боялся разбить. Интересно, куда собирается он? Говорят, в Ленинград, поступать в военно-медицинскую академию. Или всё же останется здесь, будет строить карьеру в родном городе?

Только она набралась смелости, оттолкнулась от стены и сделала шаг, чтобы спросить у него напрямую, как Лиза, словно почувствовав это, вихрем подлетела к ней из толпы поклонников.

— Рита! — выдохнула она весело, обдавая подругу ароматом духов и шампанского. — Мои родители уже обо всем договорились. Я поступаю в московский институт!

— Мы больше не увидимся? — спросила Рита, и голос ее предательски дрогнул. Слезы, горячие и нежданные, уже скопились в уголках голубых глаз, грозя вот-вот пролиться.

— Да не вздумай, Ритка! — Лиза говорила еще задорнее, словно чужое отчаяние придавало ей сил и энергии. — Ты что, всерьез думаешь, что я еду туда слушать эти скучные лекции? Уж тебе ли не знать, как я ненавижу учиться!

— А что же ты будешь там делать? — искренне удивилась Рита.

— А что, по-твоему, я не найду, чем заняться в столице? — фыркнула Лиза. А потом подалась вперед и требовательно, с напором сказала: — Слушай сюда. Ты должна мне прямо сейчас, здесь и сейчас пообещать, что поедешь со мной!

Она стремительно схватила Риту за запястье. Прикосновение было ледяным — ярко-алый маникюр впился в бледную кожу, оставляя белые полумесяцы следов. Это не было сестринским рукопожатием — это был захват. Лиза всегда так делала, когда хотела, чтобы чужой мир послушно прогнулся под нее.

— Да куда я поеду? — Рита попыталась высвободить руку, но не смогла. Она нервно усмехнулась. — С моими-то оценками ни в один институт не берут. Полы мыть в общаге? Или в прислуги наниматься к богатым студентам?

— Ритка, я даже представить боюсь, как мы расстанемся! — Лиза пропустила ее доводы мимо ушей. В прекрасных темных, опушенных бархатными ресницами глазах возникла густая темнота. — Я без тебя не смогу! Ты моя единственная подруга! Ты должна поехать со мной!

Лиза смотрела на нее своими огромными темными с бархатными ресницами глазами, из которых вот-вот готовы были пролиться слезы, целые океаны слез. Она часто-часто заморгала, и Рита, прекрасно знавшая этот спектакль наизусть, всё равно сдалась:

— Лиза, не будь манипулятором. Я пойду работать на почту или санитаркой. Через год, может, накоплю денег и тогда приеду к тебе. Правда, приеду.

— Год?! Целый год ожидания?! — Лизины ноздри гневно раздулись. — А ты подумала, каково мне там будет жить одной, без тебя? — она всё-таки начала всхлипывать, уже по-настоящему.

— Ну не плачь, пожалуйста, ну перестань, — зашептала Рита, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Она совершенно не выносила, когда подруга страдала. — Мы будем созваниваться каждый вечер. И ты же будешь приезжать домой на выходные. Это не навсегда.