Ирина Дементьева – Гонобобель (страница 3)

– Лесник заблудился в лесу? – я удивлённо подняла брови, – Разве такое возможно?

– Конечно, – закивали дети, – это как наш местный чемпион по нырянию утонул в колодце. Бывает, судьба такая.

Я неуверенно кивнула, пытаясь разобрать суть истории сквозь десяток детских голосов.

– Так вот. Местные хотели Боню приютить и забрать себе. Те, у кого дома на окраине, готовы были Боне выделить свой сарай. Но он же ни в какую. Никого не подпускал. В итоге, стал отшельником. Ходил вокруг старого дома по лесу и иногда забредал в город. И вот однажды он сам подошёл к местной продавщице из продуктового магазина. Она на радостях дала ему свой бутерброд с вареньем. А на следующий день у неё бабка умерла в соседнем городе и квартиру ей оставила в наследство. Та, не веря своему счастью, вещи собрала и уехала. А Боня снова ушёл в лес. Через несколько месяцев он опять пришёл в город и в этот раз подошёл к нашей училке по литературе, когда она вечером домой шла. И что вы думаете?

– Что? – я поддалась детскому азарту.

– На следующий день её сбила машина.

– Кошмар! – воскликнула я.

– Нет же! Счастливый случай, – захохотал парень, – Училка наша была одинокая, а сбил её местный слесарь, так он как выбежал ей помочь, так сразу в неё и влюбился. Как только они поженились, бабка нашей училки из Москвы тоже того. Снова жилплощадь освободилась. Везучую парочку как ветром сдуло из города. Вот, живут душа в душу теперь. Теперь то понимаете? Бонька удачу приносит. Поэтому как только он в город приходит, все его к себе приманить хотят.

– Сомнительная удача, – откашлялась я, искоса поглядывая на уже и не такого простого ослика.

– Какая разница? – закричали дети, – Главное, что повезёт. Вот вы зачем сюда приехали?

– К бабушке. – выпалила я и тут же закрыла рот рукой, а затем громко икнула, – Ой!

Я повернулась к ослу и пригрозила ему пальцем.

– Видать, скоро снова жилплощадь освободится. – присвистнул мальчишка.

– Глупости не говори. – ему я тоже пригрозила, – Лучше подскажи, где найти Зорину Марию Петровну.

Дети ткнули пальцем в старый, обветшалый дом, стоявший через дорогу от двора, а сами, не скрывая энтузиазма от только что свалившейся на них новой сплетни, побежали сверкая пятками по городу, трубя на всю округу, что скоро в городе будут новые похороны.

– Вот ты мне удружил. – буркнула я, глядя на упрямого осла, который всё ещё не отходил от меня, – Что я теперь бабушке скажу, когда она узнает, что её уже похоронили заживо?

Осел дёрнул ушами, а я вздохнула. Мой взгляд устремился к спрятанному в памяти родному дому. Гонобобель был одним из тех городов, где вполне себе уютно уживались старенькие избушки и многоквартирные дома. В период, когда ещё у властей были альтруистические желания заняться развитием регионов, даже до Гонобобеля докатилась волна нового жилья. И из остатков нереализованного стройматериала в городке возвели несколько пятиэтажек, поселив туда жителей самых старых и покосившихся домов. Но не все местные радовались перспективе загнать себя в бетонную коробку, и моя бабушка была одной из таких.

Детские воспоминания, наконец, открылись мне и заполнили мою голову, подсовывая фрагменты прошлого. Я вспомнила старые качели, которые скрипели каждый раз, как только я на них садилась. Вспомнила небольшую грядку клубники, которую мы с бабушкой выращивали. Вспомнила её горькие лекарства, которые она приносила из местной больницы, когда я болела, и свою кровать на трёх толстых матрасах, на которую мне приходилось взбираться, как на башню. Сердце сжалось от нахлынувших чувств. Я достала из сумки бабушкино письмо и пошла к знакомой калитке.

Стоило подойти к забору, как до меня донеслось тихое кряхтение и дребезжащий голос:

« Вот куда ты запропастился! А я ищу тебя по всему дому».

Я заглянула в дырку между досками и постаралась разглядеть бабушку. Мне не хотелось, чтобы она поняла, что я совсем её позабыла, поэтому, притаившись у забора, я разглядывала старушку, копошащуюся в своём саду.

Она была невысокого роста, но при этом довольно плотного телосложения. Голову украшали седые, но плотные и густые кудряшки, выбивающиеся из под темного берета. В руках она держала миску с молоком, а сама заглядывала под дом и ласкового подзывала к себе неведомого гостя.

– Ну иди сюда, не бойся, – приговаривала она, подкладывая миску под крыльцо, – Не стану я тебя есть на ужин, по крайней мере, сегодня.

Она выпрямилась, достала из кармана куртки ломтик сладкого яблока и положила рядом с миской. Едва учуяв запах спелых яблок, мой провожатый заржал, как сивый мерин, от чего я вздрогнула и квакнула на всю округу. Бабушка от неожиданности подпрыгнула, а под домом кто-то хрюкнул, после чего послышался громкий треск, а затем и вовсе жалобное визжание.

– Кто здесь? – закричала бабушка Маша и прытко подбежала к калитке.

Я тут же отошла на пару шагов и, смущённо сжимая в руке её письмо, посмотрела на её испуганное лицо, выглядывающее над калиткой.

– П-привет, – неуверенно поздоровалась я.

Бабушка оглядела меня недоверчивым взглядом, затем перевела своё внимание на осла и недовольно покачала головой.

– Ты зачем мне Фунтика испугал? – она пригрозила ослу кулаком.

– Это моя вина. – от чего-то вдруг решила я заступиться за осла, – Он увязался за мной и никак не уходит.

– А ты кто? – бабушка прищурилась, разглядывая меня повнимательней, и в ту же секунду, побледнев, схватилась дрожащей рукой за забор, – Полька, ты что ли?

Я попыталась улыбнуться и кивнула в ответ. Бабушка прижала руку к груди и сморщилась словно от резкой боли. Я рывком открыла калитку и забежала на участок, схватила бабушку за плечи, не давая ей упасть.

– Тебе плохо? Сердце? Вызвать врача?

Бабушка издала резкий звук, похожий на кряканье, а затем звонко рассмеялась.

– Наш эскулап пока сюда причапает, меня уже похоронить успеют. – она покачала головой, затем перехватила мою руку и, крепко сжав мою ладонь, сказала, – Я просто рада, что вижу тебя. Ты такая взрослая, и стоишь рядом. Мне кажется, что я сплю.

Я улыбнулась, почувствовав облегчение. Лицо бабушки, пусть уже и изрезанное глубокими морщинами, сразу отозвалось в памяти, и я почувствовала тепло, согревающее изнутри.

– Ты же сама меня звала, – я повертела в руках письмо.

– Для ответа на него тебе понадобилось очень много лет, – бабушка смахнула подступившие слёзы, затем крепко обняла меня.

Наш трогательный момент семейного воссоединения был прерван недовольным ворчанием зубастого кавалера. Я перевела на него недовольный взгляд, затем, убедившись, что бабушка может стоять на ногах, сказала:

– Ты извини. Он увязался за мной от самых подступов к городу. Уходить не хочет, а местные сказали, что он… – я запнулась.

Бабушка удивлённо подняла левую бровь, глядя, как я смущённо потупила взгляд, затем посмотрела на осла и снова засмеялась.

– Так мне уже соседи гвозди к гробу подбирают? Не дождутся!

– Ты знаешь местные байки?

– Конечно, я же тут с пелёнок живу. И большинство слухов придумала сама, – не переставала улыбаться бабушка.

– Но осёл вроде действительно волшебный. Мне сказали дети…

– Нашла кого слушать, – махнула рукой бабушка Маша, – Бонька хоть и рос с хозяином, но остался совершенно диким ослом. А когда Егорыч пропал, он совсем озлобился. Так бы и подох от голода, но я стала ему оставлять еду в местах, где он бывал. Так мы и стали жить. А потом у меня уже сил не было к нему ездить постоянно, вот я и придумала байку, что Бонька удачу приносит, теперь каждый житель оставляет ему еду у своего двора в надежде, что осёл к ним заглянет. Теперь и я свободна, и Бонька везде себе еду найдёт, и никто его не обидит.

– Но ко мне то он что привязался? – я покачала головой, – Я ему еды не давала.

Бабушка сощурилась, обошла вокруг меня, затем схватила сумку с моего плеча и открыл её нараспашку.

– Бинго! – воскликнула она.

Бонька поднял уши и заклацал зубами.

– У тебя сахарные печенья в сумке. Этот хвост их учуял. Он обожает сладкое, вот и потащился за тобой, – она вытащила несколько сладких печенюшек и бросила ослу.

Бонька радостно заржал и за секунду умял награду, а потом, не прощаясь, ушёл с участка и поцокал дальше по дороге.

– И это всё? – вздохнула я, – А я уж поверила, что меня удача ждёт.

– Уж не от осла же ты её ждала? – усмехнулась бабушка, – Ладно, пойдём в дом. Расскажешь, что тебя привело сюда с большой дорожной сумкой.

Старые половицы деревянного пола заскрипели у меня под ногами, когда я переступила порог бабушкиного дома. Будто временная петля, в которой я все эти годы висела, сейчас сжалась перед моими глазами, и я снова очутилась в своём прошлом. Каждая деталь дома была ровно такой, какой я её помнила. Прихожая так и осталась, забитая старыми тапками на случай неожиданных гостей. На крючке у входа висела бабушкина телогрейка, которую она надевала, чтобы утром сбегать за молоком и творогом. Уже у двери чувствовался запах аппетитного варева, которое бабушка готовила чуть ли не на всю улицу. Кухня была совсем небольшая, поэтому буквально трещала от изобилия кулинарного скарба, который бабуля так тщательно оберегала, не позволяя никому главенствовать у плиты. Но сегодня плита была выключена, а стол, раньше забитый приправами и пакетами с конфетами, был пустой, лишь на краю лежала небольшая таблетница, наполненная до краёв разными пилюлями. Я с тревогой посмотрела на бабушку.