Ирина Дементьева – Гонобобель (страница 2)

«Я вижу тебя. Верни украденное».

Эти два предложения и послужили причиной того, чтобы я нашла частного детектива. Я вспомнила, что уже давно стала замечать, как мама менялась. Сначала это были едва заметные моменты. Она вздрагивала от скрипа двери, у неё подрагивали пальцы. На моё предложение показаться врачу она лишь вскипала и просила не лезть в её дела, правда потом смягчалась и в приступе заботы приносила мне гору аскорбинок, которые по её мнению должны были защитить меня от всех бед мира. Я никогда с ней не спорила, не хотела её расстраивать, поэтому послушно день за днём разжёвывала кислые таблетки. Даже когда она пропала, я продолжала этот нелепый ритуал, ощущая, что пока я делаю это, она остаётся рядом со мной. Но когда запас кончился, я так и не решилась сама купить новые. Признать факт того, что мамы больше нет, было выше моих сил, поэтому я направила всю себя на ее поиски. Частный детектив был моей последней надеждой. Но то ли я попала на мошенника, который способен был лишь отыскать любовников неверных супругов, то ли автор угроз был гораздо хитрее и умело скрывался от посторонних глаз. Когда нервы, силы и деньги у меня закончились, мне пришлось отпустить детектива и смириться с очередной неудачей. Но письмо моей бабушки изменило всё. Стоило мне открыть конверт из Гонобобеля и вчитаться в первые строки её задушевного письма, как я тут же узнала тот самый почерк.

Вопросы в голове посыпались один за другим, буквально заваливая мою голову новыми нерешёнными задачами и самое главное – новой целью. Я должна была узнать, что произошло с моей мамой. И ответы нужно было искать там, где никто бы никогда не подумал, среди тёмных лесов и смердящих болот. Гонобобель был моим последним шансом разобраться в самой главной потере своей жизни.

Глава 2

Позвякивая проржавевшими сцеплениями, поезд подъехал к полузаброшенной станции. Казалось, что ему самому совершенно не хотелось оставаться здесь даже на минуту, поэтому, едва сбросив меня на платформу, машинист тут же закрыл двери, и поезд тронулся дальше.

Я проводила взглядом нарушителя тишины здешних мест, и как только шум от поезда растворился в воздухе, забвение лесной чащи накрыло меня с головой. Я подошла к покосившейся табличке с надписью «Гонобобель» в надежде отыскать хоть какую-то подсказку или ориентир, куда мне следовало двигаться дальше. Но ничего не нашла. Живых людей на станции не было, а судя по её обветшалому состоянию, то нога человека здесь не ступала уже очень давно. Я достала из кармана свой телефон и, открыв навигатор, попыталась доказать ему, что он не сошёл с ума, и мы вместе с ним находились посреди никому неизвестной местности. Ему понадобилось не меньше десяти минут, чтобы подключить все свои спутниковые системы и, наконец, выдать мне единственно возможный путь до города, который до сих пор числился на карте, как тёмное болото. С ужасом оценив предлагаемый маршрут, я подхватила сумку и, осторожно наступая на каменные ступеньки, которые от чего-то трещали под моими ногами, спустилась на узкую тропку, уводящую меня в глубину леса. Высокие верхушки деревьев сразу закрыли мне единственный источник света, пытавшийся пробиться сквозь их густые кроны, оставив меня в неприятном полумраке. Холод ледяными струйками забирался под воротник, от чего я дрожала, как осенний лист, готовый сорваться вниз из-за сильного ветра, но продолжала идти дальше. Лес всегда представлялся мне особым, живым организмом, который функционировал по своим законам. И люди, желающие пройти по его территории, должны понимать, что они лишь гости и в большинстве случаев нежелательные, потому им всегда стоит вести себя тихо, а лучше бы, чтобы их и вовсе никто не заметил. Именно поэтому я старательно огибала каждую ветку, чтобы не нарушать тишину мрачной экосистемы, пробираясь по своему пути практически на цыпочках. Но чем дальше я шла, тем непригляднее становилась картинка. Мне уже стало казаться, что город, живший в моих воспоминаниях, был не больше, чем детской фантазией. И если бы я опиралась по жизни на здравый смысл, то уже давно бы повернула обратно, но граничащее с идиотизмом упрямство не давало мне вернуться назад, и я шла дальше, оглушая себя хрустом, засохших веток под ногами.

И вот когда паника подобралась уже к самому горлу и по спящему лесу пронеслась моя громкая икота, от чего местные птички встрепенулись и полетели разносить по лесу, что на тропе появился непрошеный гость, я, наконец, увидела свет городских фонарей. Тропинка потихоньку стала расширяться, а деревья отступать, всё реже преграждая мне путь своими колючими, кривыми ветками, пока окончательно не отпустили меня на волю, оставив меня одну на окраине города.

В глубине души я ждала, что стоит мне ступить на улицу родного города, как меня накроет волна озарения или на худой конец какого-то важного воспоминания, связанного с мамой. Но ничего подобного не произошло.

Узкие улочки встретили меня таинственным безмолвием. После лесной чащи город казался миражом в пустыне. Даже ощущая под ногами твердый асфальт, я не могла отделаться от чувства, что вокруг всё нереальное. Настолько здесь было неуместно человеческое присутствие.

Я шла по щербатой дороге вдоль разноцветных заборов, которые скрывали за собой покосившиеся старые избы. Где-то слышался собачий лай, где-то звонкий детский смех, а где-то кто-то отчаянно плакал. Жизнь кипела даже в таком богом забытом месте. Я продолжала идти дальше, пытаясь вспомнить себя, бегающую по этим улицам, найти ориентир, чтобы добраться до дома бабушки. Но ни разрисованная стена местной пивнушки, ни мигающая вывеска аптеки не навевали никаких воспоминаний, даже люди словно притаились и спрятались по углам, не желая показываться мне на глаза. Я продолжала идти по единственной главной улице города, когда до моего слуха донеслись звуки бранной ругани двух местных мужиков. Однако причина их спора была более чем удивительной. Они стояли около своих стареньких фургонов и, размахивая руками, свистели и кричали на всю улицу, приманивая к себе кого-то непонятного. Я всматривалась вдаль с интересом наблюдая за мизансценой, но никак не могла разглядеть, кто так сильно привлёк внимание мужчин, пока один из них в сердцах ни крикнул:

‐ А ну иди сюда ишак проклятый!

‐ Осёл мой! ‐ гаркнул в ответ ему его оппонент, – Убирай свой тарантас и вали отсюда!

Я снова посмотрела на дорогу. Мне потребовалось немало усилий, чтобы разглядеть таинственное существо, но всё же спустя несколько минут я смогла увидеть за ветвистым кустом на обочине небольшого серого ослика. Он безучастно изучал куст в поисках последних завядших листиков, и совершенно чихать хотел на орущих на него людей. Но учитывая надрыв, с которым за него боролись мужчины, это был принципиальный вопрос.

Мне не хотелось привлекать их внимание, но к сожалению пути обхода не было, так как их спор проходил прямо посреди дороги. Мне пришлось протиснуться между фургонами, ловя на себе хмурые взгляды мужчин. Но главной нелепостью моего появления стала неожиданная реакция осла. Стоило мне поравняться с маленьким, но очень гордым конём, как он громко заржал и, развернувшись к спорщикам пятой точкой, пошагал за мной. Мужики закричали нам вслед, засыпая меня угрозами, и не скупились на кровожадные подробности расправы. Я тут же нервно заквакала, от чего у моего сопровожатого каждый раз вздрагивали уши. Однако мой недуг его не особо волновал, и он, как настоящий принц, продолжал гордо ковылять за мной.

– Что тебе нужен, ик? – шикнула я на навязчивого поклонника, – Мы привлекаем слишком много внимания.

Но ему было всё равно, он упрямо шёл за мной, стуча копытами по асфальтовой дороге. Я же не была настолько равнодушно настроена на чужое мнение о себе и, старательно пряча своё лицо за поднятым воротником куртки, попыталась побыстрее уйти с главной дороги во дворы. Однако это совершенно не помогло, уже в третьем дворе я поняла, что теперь за мной идёт не только осёл, но и не меньше дюжины детишек.

– Вы это видели? Да? Не может такого быть! А кто она? Кто она? – кричали все наперебой, будто меня вообще не было рядом.

Наконец, мне всё это надоело. И я на манер своего нового поклонника встала, как вкопанная, и, повернувшись к своим преследователям лицом, громко спросила:

– Почему вы все за мной идёте?

Ребята тут же сбились в кучу, наступив друг другу на ноги, однако сбегать не собирались. Они выпучили на меня свои огромные глаза и, одинаково покачивая головами, разглядывали меня.

– Так что тут происходит? – я раздражённо топнула ногой.

Мой уже нежный друг снова дёрнул ушами и недовольно фыркнул. Дети восторженно заохали, затем один из старших ребят вышел вперёд и сказал:

– А мы не за вами. Мы за Боней идём.

– Это кто такой? – нахмурилась я.

Десяток маленьких пальчиков ткнули в бок осла.

– Так он ваш? – выдохнула я, – Забирайте его скорее. А то он приклеился ко мне, как банный лист.

– Мы не можем, – с грустью отозвался мальчик, – Боня ничейный. И трогать его нельзя.

– Это как?

– Боня раньше жил у старого лесника Егорыча. Но два года назад Егорыч заблудился в лесу и пропал без вести. И Боня остался без хозяина.