Ирина Дементьева – Гонобобель (страница 4)

Она заметила мой изучающий взгляд и, устало дёрнув плечами, пробормотала:

– От старости не убежать, как ни старайся.

– Ты написала, что дела совсем плохи. – мрачно ответила я.

– Прям так и накалякала? – бабушка поводила взглядом из стороны в сторону, – Что-то уж и не припомню. Давно это было.

– Не так уж и давно. – я подбоченилась, не желая уходить от темы, – Письмо пришло вчера, а, значит, писала ты его не больше недели назад.

Бабушка захлопала глазами, пытаясь припомнить какой сегодня день. Затем она открыла дверь в общую комнату и пропустила меня вперёд. В центре просторного зала стоял большой стол, покрытый кружевной скатертью, рядом три деревянных стула, а около окна небольшой телевизор. По левую руку от окна находился старый секретер, в котором теснились старый сервиз, весь покрытый пылью, и ещё куча разных безделушек. Бабушка подошла к нему и достала из маленького ящика очки, нацепила их на свой нос и, протянув вперёд руку, сказала:

– А, ну, дай мне письмо.

Я протянула бабушке конверт. Она с большим интересом осмотрела его, затем вытащила из него листок бумаги и внимательно прочитала.

– Так что? – не выдержала я, – Не помнишь, как его писала?

– От чего же? Помню. Три года назад это было написано. Я тогда приболела сильно и думала, что уже конец мне пришёл. Мать твоя не отвечала мне, и я решила отправить письмо на твоё имя с пометкой лично в руки, в надежде что ты сможешь его прочесть. Вот только не могла ты его получить ни вчера, ни сегодня, ни неделю назад.

– Этого не может быть, – я внимательно изучала бабушку, пытаясь найти признаки старческой болезни, – Письмо я получила только вчера и сразу же к тебе приехала. Всё это время я думала, что вы с мамой оборвали все связи, а ты мне и вовсе стала казаться образом из фантазий.

– Что ж в этом твоя мама преуспела. – горько усмехнулась бабушка, – Вычеркнула меня из жизни и стёрла все мои следы. Как же ты смогла сейчас ко мне доехать? Уж не говори, что вы вдруг вспомнили о больной бабке.

Я запнулась на полуслове, осознав, что бабушка ничего не знает об исчезновении мамы. Или же умело притворяется.

– Ты часто писала нам? – спросила я, решив пока ускользнуть от ответа.

– Один или два раза, – она пожала плечами, – но, не получив ответа, быстро поняла, что мои старания никому не нужны. – бабушка снова подошла к секретеру и, выдвинув другой ящик, достала оттуда пожелтевший от времени листок бумаги, – Вот и письмо тебе я тогда написала, но так и не отправила.

Она положила на стол развёрнутый листок, где слово в слово были написаны те же строки, что и на моём новеньком письме.

– Как же это так? – я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– И мне хотелось бы знать, – бабушка сняла очки и сильно насупилась, – Извини за грубость, но я не вчера родилась, и с семьёй давно попрощалась, так что лучше тебе сказать правду.

Я почувствовала холод, идущий от бабушки, которая ещё минут десять минут назад сердечно меня обнимала. Но от чего-то не испугалась. Будь я на её месте, наверняка точно так же восприняла внезапный приезд давно забытой внучки.

– Год назад мама пропала без вести. Я потратила все свои силы и деньги, чтобы её отыскать, но у меня ничего не вышло. – я вздохнула, – В конце концов, я осталась ни с чем, и тогда пришло твоё письмо. Я решила, что это знак.

Бабушка схватилась за сердце и, выдвинув перед собой стул, с громким стоном села на него. Она бормотала себе под нос какую-то несуразицу, совершенно позабыв о моём присутствии. Так продолжалось несколько минут, потом она резко замолчала и снова подняла на меня глаза.

– Но я не писала этого письма, – она подняла мой лист и потрясла им в воздухе, – и тебя не звала. Кто же тогда?

Я открыла свою сумку и достала оттуда небольшую папку, затем села на свободный стул и разложила перед бабушкой все найденные у мамы письма с угрозами.

– Кажется, меня сюда привёл тот же человек, который угрожал моей маме на протяжении уже долгого времени.

Бабушка окончательно побледнела. Дрожащими руками, она перебирала каждое письмо одно за другим.

– Погоди-ка, то есть ты приехала сюда, потому что думала, что я ей всё это присылала? – бабушка в смятении посмотрела на меня.

Я неуверенно кивнула, чувствуя себя глупой школьницей, неправильно ответившей у доски.

– Да уж, – усмехнулась бабуля, – семейные черты не пропьёшь. Ты такая же подозрительная, как и я. Сидим вдвоём и смотрим волком друг на друга, пока с нами неизвестный кукловод играет в игры.

– У тебя есть идеи, что могло случиться с ней? – я с надеждой взглянула на неё, – Я не могу нормально жить, не зная, куда она пропала.

– Сможешь жить, – бабушка отвернулась от меня и стала смотреть в окно, – Просто на это требуется гораздо больше времени. Ты уж мне поверь.

– Я хочу узнать правду. – твёрдо сказала я, – Если твоё письмо было подделано, значит, это человек вхож в твой дом и смог залезть в твои вещи, найти это письмо и придержать его до нужного ему момента. Он здесь, я уверена. Поэтому и привёл меня сюда.

– Так не лучше ли тебе уехать обратно, чтобы разрушить его планы? – мрачно сказала бабушка, глядя в моё пылающее решимостью лицо, – Раз ты приехала, значит, его план удался. Может, ты действительно накликала на меня беду.

– Если я уеду, то стану, как ты, доживать свой срок никому не нужная, – я разозлилась, осознав, что меня выставляют за порог, – Ты могла, как я, сесть в поезд и приехать ко мне в город. Но ты ничего этого не сделала, позволила преступнику все эти годы плести паутину вокруг нашей семьи. – я почувствовала небывалое раньше разочарование, – Я сниму где-то здесь комнату, но не уеду, пока не узнаю правду.

Я встала из-за стола, собрала все письма и засунула их обратно в сумку.

– Не дури! – бабушка подскочила вслед за мной, не давая мне выйти за порог, – Свободная комната здесь есть только у самогонщицы Люськи, тебе там не понравится. Оставайся. Мы, в конце концов, родня. И я тоже хочу узнать, кто решил над нами посмеяться.

– Ты уверена?

– Да, а у тебя и выбора то нет. Уже весь город знает, что внучка Зориной в город явилась. Тебе никто двери на ночь не откроет.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что бабка твоя на плохом счету. Ведьмой старой меня кличат. Боятся.

Я закатила глаза, уже порядком устав от наивности местных людей.

Глава 3

Живя в большом городе, привыкаешь находиться в постоянном круговороте нескончаемых задач. Даже когда ложишься спать, ты точно знаешь, что там за стенкой, на улице, в соседнем доме жизнь продолжается, а сам город никогда не засыпает. И даже твой собственный сон становится прерывистым и нервным, так как подсознательно ты готовишь себя к тому, чтобы вскочить посреди ночи и побежать на работу, не желая упустить подвернувшийся шанс.

Гонобобель – город с совершенно иным характером. Он стоит на болоте, утопая в зелени глухих лесов и топких полей голубики, и ему совершенно плевать на амбиции мегаполисов. Стоит тебе переступить порог болотного царства, как вся навязанная шелуха спадает с тебя, руки перестают дрожать в ожидании новой схватки за место под солнцем, ты будто бы безоговорочно сдаёшься и отдаёшься во власть невидимого покровителя. Какие бы планы ты себе не строил, но город живёт по своим законам, и стоит солнцу уйти за горизонт, как следом за ним тут же все лавки закрываются, дети разбегаются по домам, и в городе наступает тишина. Даже свет фонарей гаснет после полуночи, не желая привлекать внимание к затихшим улицам. Ночью город исчезает с лица земли до первым рассветных лучей.

– Почему нельзя включить свет? – спросила я у бабушки, проходя мимо её комнаты перед сном.

– Свет стоит дорого, – зевнула она, – Да и ни к чему привлекать к себе внимание. На огонь слетаются не только светлячки.

Я нахмурилась, не сумев понять её опасений, но она демонстративно отвернулась от меня и накрылась с головой одеялом. Я с досадой вздохнула, но решила в первую же ночь не нарушать правил. В конце концов, если тут введён комендантский час, то лучше в темноте сидеть в доме бабушки, а не у местной самогонщицы. Кто знает, кого там можно встретить в темноте.

Бабушка выделила мне мою старую комнату, которая за годы забвения превратилась в кладовку. Здесь пылились многочисленные банки закруток и стопки старых газет, подоконники были забиты лотками с рассадой, в углах лежали мышеловки, а под кроватью стояла миска с молоком.

– Видимо, моим соседом станет ленивый кот, – пробормотала я, пытаясь разглядеть нет ли пушистого жителя у меня под ногами, затем взбила подушку, откинула в сторону одеяло и забралась на гору матрасов, которая так и осталась нетронутой.

Я перевернулась с бока на бок, затем перевернулась на спину, пытаясь поудобнее улечься на бугристом ложе. Но ощущение тепла и уюта меня так и не посетило, лишь тревога разрасталась внутри, от чего темнота вокруг казалась чем-то очень зловещим.

Хоть впечатлений за сегодня я получила с лихвой и, казалось бы, должна была спать без задних ног даже на половичке у порога, но как бы я ни старалась, но так и не могла заставить себя закрыть глаза. Непривычная тишина оглушала, темнота делала меня слепой. Где-то в городе живёт человек, который мучает мою семью уже много лет, а единственной оставшейся на этой земле родственнице я не могла доверять. Не очень утешительные итоги дня, но, как говорится, день ночи мудренее, а в моём случае и безопаснее…