Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 8)

Вадим говорил это очень эмоционально, было видно, что высказанное не было экспромтом, а это его продуманная и выстроенная позиция.

– Для чего я тебе все это рассказываю? – спросил он Петю. – Просто вижу, хороший парень приехал, по всей видимости, мстить, не понимая, что отомстить можно только одному, ну группе людей, а системе отомстить нельзя, можно только погубить себя.

– Я вам повторяю, что я приехал сюда отдыхать и скоро возвращаюсь назад, но если бы даже приехал мстить, то, безусловно, в одиночку бы под ваши танки бы не бросился. Вы же не будете отрицать, что в Донбассе начинается гражданская война? – ответил Петя.

– Да, как это не ужасно звучит, но ты прав. Донбасс запылал. Сейчас во всю грохочет Славянск и все вокруг него, и нет гарантии, что огонь не распространится по всей территории Донбасса. Любому дураку понятно, что разводить костер на ветру на сухой траве нельзя! Однако, наш олигарх университетов не кончал, что там университетов, школу наверняка не закончил. Никаких законов развития природы и общества не знает. Отнять и убить – знает, как бабки прокрутить тоже, а вот что такое классовая ненависть и борьба не догадывается. Он зажег костер на сухой траве народной ненависти, которая не могла не появиться при том уровне эксплуатации, который есть в Донбассе. Ведь простой народ никогда свое советское прошлое не забывал, где все были примерно равны и одинаково бедны. Это их больше устраивало, чем нынешнее положение, когда они с сошкой, а другие с поварёшкой, себе по полной, а рабочим, только чтобы не сдохли. Я ведь тоже бизнесмен и аналогично себя веду. Меня отец и мать – бывшие коммунисты стыдят, а я говорю, что по-другому нельзя, прогорю. Тем более, мне и конкуренты не простят, если я своих работников буду баловать.

Было заметно, что Вадим немало выпил, как это и положено русскому человеку хочет покаяться, или, по крайней мере, выговориться, понимая, что беда подступает к его дому и он сам отчасти в этом виноват.

– Да, с народом у нас промашка вышла. Мы думали, он нам руки должен целовать за то, что ему работу даем, а он только и ждал, чтобы нам красного петуха пустить и народное добро, нажитое в советской стране, вернуть. Стоило этим Майданом власть ослабить, олигархам народу оружие в руки дать, а яйцеголовым начать мирные города обстреливать, как народ в ополчение потянулся, а кто и просто на большую дорогу с обрезом вышел. Вожаки для народного бунта всегда найдутся. Кто раньше слышал про Мозговых, Бетменов, Бесов, а теперь весь инет ими бредит. Еще бы народные атаманы, требующие народовластия, национализации и равноправия. Что уж про Стрелецкого говорить! Все были уверены, что за ним не какой-то малоизвестный шеф, а вся Россия стоит, и она то, своих в беде не бросит.

Когда наши олигархи поняли, что сами свой дом подожгли, тут же кинулись в Киев договариваться, а те давай пожар керосином тушить: Славянск, Мариуполь, Одесса. А народ в ответ референдум в Донбассе устроил и сказал Киеву: «Пошли вы… мы теперь независимые!» И понеслось! Я думал Порошенко придет, войну остановит и все наладится, а он пришел, еще инаугурацию не провел, а уже Славянск стали бомбить с удвоенной силой. Одним словом, беда у нас в Донбассе, и она будет только разрастаться и разрастаться.

– А вы сами за кого? – спросил Петр.

– Я за свою семью, за свой дом и за свой бизнес. Я за мир, так как всему тому, что я люблю, нужен мир.

– А дочка?

– Она за Украину. Им в школе и в универе, сильно мозги запудрили древними украми, русскими оккупантами и европейским происхождением. Кому не хочется считаться великой нацией, прародительницей всей цивилизации? Кому не хочется стать законным, а не географическим европейцем?

– Русским, например, – ответил на этот риторический вопрос Петр.

– Это потому, что вы самодостаточные, а украинцы никак в своей нации не укрепятся, им все подпорки нужны.

– А вы кто по национальности?

– Я родился и вырос в России, но родители этнические украинцы из Чернигова. Уже взрослым переехал сюда, женившись на украинке, здесь основал бизнес, так что теперь и я украинец. Зря ваша пропаганда все твердит, что мы единый народ. Нет этого единства уже давно, и Украина уже состоялась, чтобы кто об этом не говорил. Хромая, бедная склонная к склокам и скандалам, но страна, где большинство не считает себя русскими. Так что знай, без боя они свою Неньку не отдадут, разве что на полное содержание, а оно вам надо?

– Мне Украина не нужна, но и терпеть на своих границах фашистское государство я не хочу. Не мне, так моим детям придется воевать с нацистской Украиной. Вон главарь ваших фашиков – Ярош говорит, что процветание Украины возможно только в условиях, когда не будет России и призывает воевать с нами. Что мы должны в этих условиях делать? Только бить врага на его территории.

– А так ты идейный оказывается, а прикидывался. Чем ты лучше Яроша?

– Буквально два месяца назад я не был идейным, но дружки Яроша в Одессе мне хорошо объяснили, что будет с русскими, возьми они верх. В отличие от него, я не собираюсь завоевывать Украину, я собираюсь уничтожать здесь фашистов.

– Так ты в Одессе в замес попал, а я смотрю, что это у тебя лицо в ожогах. Тогда хватит дискутировать, тебя не переубедить, но ты должен отдавать себе отчет, что тебе есть, что терять на этой войне, ты не Толик. Что его – работягу ждет впереди? Пыль и грязь, тяжелая работа, нищая зарплата и пьянство от этой скотской жизни. У тебя же вся жизнь впереди: учишься в Питере, парень симпатичный, язык хорошо подвешен, речь правильная – это прекрасный социальный лифт, как сейчас говорят, а ты его хочешь подставить под шальную пулю или еще хуже под мину или снаряд, который разнесет его вдребезги. Не жалко?

– Если я скажу жалко, я начну колебаться, а этого, когда собираешься делать серьезное дело, допускать нельзя, поэтому я отвечу так. Все у меня получится и победа над фашизмом и социальный лифт, – серьезно ответил на слова хозяина дома Петр.

– Да, не случайно родители дали тебе такое имя. Петр – кремень в переводе с латыни. Сказал, как отрезал. – Покачал головой Вадим, ладно пусть все так и будет, а пока давай зайдем еще в одну комнату, которую я вам не показывал.

В комнате со стеклянными стенами на полу стояли картины, с которых на мир глядело солнце, цветы и сияла радуга.

– Это картины Сони, она не хочет их вешать рядом с моими.

– Я и говорю, что она Сонча, а не Соня, а она не верит, – произнес Петя, разглядывая картины. – Радостные они, совсем не такие хмурые, как она сама.

– Да это что-то на нее нашло, сам не пойму? Веселая она девчонка. Может быть, в тебе врага видит? Хотя в прошлом году мы были у моих родителей на Урале, и она хорошо дружила с русскими ребятами. Ладно, идем вниз, может быть уже отошла.

Похоже, Соня действительно уже отошла, потому, что снизу из холла послышался ее веселый смех, повизгивания и удивленное бурчание Толика:

– Ты чего, сбрендила?

Как выяснилось, в холле шла битва. Толик сидел, вжавшись в кресло, а Соня лупила его подушкой, сверкая глазами и сияя ямочками на щечках, которые необыкновенно ей шли.

– Соня, прекрати. Сколько можно истерить? – вырвал из рук дочери подушку Вадим. – Все ты уже не в море, а на суше, хватит, пора приходить в себя. Веди лучше ребят на пляж, они из-за тебя искупаться путем не смогли.

– Чеканутая какая-то. То сидела тихо, а потом услыхала, что вы идете, вскочила и давай меня подушкой дубасить. Не больно, конечно, но непонятно, чего пристебалась? – заворчал Толик, когда отец с дочерью пошли переодеваться.

– Да, уж, девушка с перчиком, – задумчиво, произнес Петя. – Но рисует хорошо. Солнечные у нее картины.

– Понятно, все они художники чеканутые. Нам наш учитель по рисованию на уроках такие хохмы про них рассказывал! Прикинь, один грузин на клеенках в столовках рисовал, другой, походу испанец, на палочке скакал, а наш земляк художник Куинджи (он в Мариуполе родился) свои картины жег. Нарисует, не понравится – сжигает. Лучше бы городской галерее подарил. Нас из школы и из бурсы тысячу раз туда водили, поглазеть на единственную картину земели. А там, короче, смотреть не на что. Степь она и есть степь, – продемонстрировал свои познания в живописи Толик, почесывая холку сидящему рядом Персу.

Пока были на море, Сонино настроение скакало, как по волнам. То она взялась плавать наперегонки с ребятами, заметно опередив Толика, но существенно отстав от Пети, потом, по всей видимости расстроившись из-за своей неудачи, принялась их дразнить.

– Толик, почему у тебя такие большие уши? – приставала она к Толяну.

– А уши у меня как у бати, а у него как у бабушки, – беззлобно отбивался парень.

– Петро, скажи, а что означают полосы на твоем лице? Я их успела дома разглядеть.

– Это тайные знаки, – отвечал Петя, глубже натягивая панаму на голову.

– Чьи? – удивилась, не ожидавшая такого ответа, Соня.

– Марсианские, видишь, написана буква «М», – стащил Петя на миг головной убор с головы. – Меня марсиане поймали и знак свой поставили.

– Марсианин, марсианин, – развеселилась Соня и захохотала, запрокидывая голову и хлопая в ладоши.

– А ты лучше расскажи, кто ты? – поинтересовался у девушки Петя.

– Я – украинка, живу в Донецке. Там у родителей огромный дом, у меня собственная квартира, а здесь общая дача, – гордо ответила та. – Учусь, студентка второго, вернее уже третьего курса Национальной академии экономики.