Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 10)

– Ну что вы! Я простой студент, кстати, машиностроитель, из семьи военного, всю жизнь с батей по гарнизонам мотался. Я слышал, что есть уроды, которые на войну ездят, чтобы развлечься, но я бы никогда не стал бы рисковать жизнью, ради какого-то адреналина. У меня его и так через край.

– А с лицом что? – не отставал от него мужик, хотя Петя сидел в глубоко надвинутой на глаза панаме.

– Нормально с лицом, обжегся немного, теперь от солнца и прячу, – буркнул Петя.

– Понятно, что обжегся, а где?

– Извините, у нас с вами не экзамен, не зачет и не допрос, чтобы вы меня опрашивали. Это мое дело, где обжегся, но, если это интересно скажу. Напились с друзьями в общаге, я упал на нагреватель лицом, получил ожоги. Вас такой ответ устроит? – начал сердиться Петр.

– Нет, не устроит, так как ожоги другого характера, да и ты алкашом не выглядишь. Я же задаю вопросы потому, что хочу знать с кем еду в одной машине. Вот этот хлопец, сразу видно наш, мариупольский, наверняка работает на заводе.

– Откуда вы знаете? – удивился Толик, – На «Азовстали» пашу, шихтовщиком.

– Михалыч, ты все же настоящий мент, – обратился к приятелю Леха, – что ты ребятам допросы устраиваешь? Едут они с тобой в одну сторону и с той же целью, а ты их пугаешь, – вступился за ребят Леха. – Лучше расскажи нам, как могли ваши менты так подставиться, что их Дырявый девятого мая всех единым махом уничтожил. Можешь говорить прямо, как есть. Петруха и Толян парни надежные, я ручаюсь.

– Ну, раз ручаешься, тогда скажу. Уже третий месяц идет зачистка Мариуполя от пророссийских сил. В апреле возле воинской части перебили активистов, в мае в МВД уничтожили тех, кто мог к ним примкнуть с оружием, т. е. милиционеров. Теперь идет отлов оставшихся, кого не успели перебить. Все это хорошо спланированные операции, поэтому и проходят так успешно.

– Успешно говорите? Получается вы за них? – сердито сказал Толик и посмотрел на бывшего мента с нескрываемой ненавистью.

– Нет, я из тех, кого не добили.

– А кто это организовал? По телику говорили, что это русские диверсанты бойню устроили, – поинтересовался Леха.

– Бойню в Мариуполе устроила киевская хунта. Россия тут не при чем. Мой огромный опыт оперативника и те сведения, которыми я располагаю, дают основания нарисовать такую картину. Сдав без единого выстрела Крым, по глупости или по сговору, новая власть перепугалась, что чего доброго так и вся Новороссия разбежится, и начала действовать. Харьков, который больше всех выступал и крутого россиянина из себя строил, сдался быстро. Какие россияне из этих Дупы и Гепы? Одесса город интернациональный и богатый тоже начал трепыхаться. Его усмирять послали, коменданта Майдана. Опыт у него подходящий, это он устроил расстрел Небесной сотни. Того, что под его руководством натворили националисты в Одессе, хватило насмерть напугать торговый город. Донбасс дело другое. Тут народ не слабый, у кого русские корни, у кого криминальные. Строили его раскулаченные, репрессированные, расконвоированные, и, конечно, комсомольцы – добровольцы. Все их потомки теперь шахтеры и металлурги. Наших на испуг не возьмешь. Испугались только новоявленные хозяева Донбасса, поняли, что, разрушив склоками свое донецкое единство, проиграли многолетнюю битву днепропетровским и к их заводам уже тянет руки Беня Коломойский. Но главное, чего они испугались – это был народ, который поднялся и против хунты, и против олигархов, пообещав вернуть себе обманом отнятое. Наши капиталисты, а именно так называются олигархи, помчались в Киев замиряться с хунтой. Замирились и начали дружить против народа, где обманом, где обухом.

В Мариуполе все хитро провели. Народная власть, посаженная в горсовете, состояла из людей Алиева и тех, кто по наивности к ним прибился, приняв за настоящих оппозиционеров существующей власти. С этими наивными возле воинской части разобрались, куда их провокаторы повели солдат-срочников освобождать. Люди ничего не подозревая пошли. В первый раз им дали уйти, а во второй раз, когда их много собралось, окружили и расстреляли на месте. С этой задачей легко справились ПСы.

– Вот тогда моего братка и убили, а я едва спасся, – глотая слезы, произнес Толик.

– Все с тобой понятно, пацан, сочувственно посмотрел на парня Михайлович, – держись! Однако того расстрела оказалось мало. Мариупольцы вместо того, чтобы перепугаться стали митинговать, требовать самостийности и возврата в Россию. Милиция была на их стороне, а это уже вооруженные люди. С ними даже бешенные правосеки справиться бы не смогли. Подтянули войска с бронетехникой. Есть оперативная съемка, где Ляшко обсуждает детали разгрома оппозиционеров в Мариуполе, и эту операцию назначает на 9 мая. За неделю до праздника Мариуполь из Киева прислали нового начальника горотдела милиции Андрющенко. Девятого мая утром, он собрал всех милиционеров в актовом зале горотдела и сказал, что поступил запрет на проведение митинга, который в день Победы всегда проводили у драмтеатра и милиции поручено пресекать все попытки горожан в нем участвовать. Народ конечно возмутился, начал кричать, что не станут подчиняться таким преступным приказам. Тогда начальник выхватил пистолет и выстрелил в одного из самых активных крикунов. После этого он в сопровождении своих прихлебателей, сбежал в свой кабинет, где забаррикадировался и позвал на помощь Ляшко, который уже ждал команды. Войска на БТРах быстро вошли в город и практически одновременно ударили по горсовету, разметав баррикады и разогнав протестных сидельцев, и по МВД, где уже в свою очередь забаррикадировались милиционеры. Много в интернете роликов, где наглядно видно, как солдаты из пулеметов БМП и стрелкового оружия расстреливают вооруженных одними пистолетами милиционеров. Многих из них я хорошо знал, а некоторых воспитал и сделан настоящими ментами. До сих пор я не могу поверить в то, что их уже нет, что здание горотдела милиции, где я проработал без малого сорок лет, куда пришел еще студентом металлургического института, увлеченный идеей борьбы со злом, сожгли по приказу ублюдков – самозванцев, изображающей из себя власть.

Михалыч замолчал и, достав из кармана пачку сигарет, спросил:

– Можно? Я пять лет не курил, а в тот день закурил опять, – сказал он затягиваясь.

Потом после нескольких затяжек, повернулся к ребятам:

– Вы, наверное, хотите спросить меня, где я был в это время? Я с другими ветеранами милиции и остатками не ссучившихся регионалов-добровольцев был в оцеплении, которое должно было охранять митинг ветеранов, пришедших на празднование 9 мая. Нас зажали с двух сторон солдаты, они были с автоматами, но мы навалились на них и оцепление прорвали, кто-то даже автомат сумел у этих пацанов из рук выхватить, но стрелять не стали, а вот они открыли стрельбу. Нескольких человек из наших убили. Мы стали отводить ветеранов в соседние улицы, а тут мне позвонили ребята из горотдела. Описали обстановку, просили помощь. Я обзвонил все милицейское начальство и в Мариуполе, Донецке и Киеве. В Мариуполе просто не отвечали, из Донецка говорили, что уже не подчиняются Киеву, а в Киеве говорили «разберемся», хотя наверняка знали, что происходит. Обзвонил своих друзей свою партячейку (я свой партбилет не сдавал). Подтянулись мы к Горотделу милиции, когда он уже пылал. Народ, который до этого пытался остановить БМП на центральной улице буквально голыми руками, уже начал разбегаться, поняв, что это все не шутки, что их пришли усмирять и пощады им не будет. Вечером по телевизору сказали, что МВД было подожжено пророссийскими террористами – титушками, которые вначале подожгли горисполком, где до этого сидели, а потом пошли на штурм Горотдел милиции и сожгли и его. В результате погибло около сорока милиционеров.

– Все как в Одессе. Псы нас напали, убивали, жгли, а на нас же все и свалили, – не удержался Петя.

– Я так и подумал, что ты обгорел в Одессе. Что случайно попал, или…?

– Случайно, – перебил Михалыча Петр. – Мы с девушкой ездили туда на майские праздники, к моей родне. В Дом профсоюзов зашли по пути за моим двоюродным братом-активистом и вместе с ним попали под раздачу. Его убили, меня искалечили, пламенем зажигалки одна сволочь выжгла на лице букву «М», так что я здесь не случайно. Я должен отомстить за брата и за себя.

– Девушка то жива? – поинтересовался Леха.

– Жива, но мы расстались, не хочу говорить об этом. – ответил Петя, – Меня другой вопрос сейчас занимает. Я не пойму, если активистов уничтожили возле воинской части, милиционеров в Горотделе милиции, кто же тогда одиннадцатого мая, провел в Мариуполе референдум о самостоятельности Донбасса? Он же у вас состоялся. Я в инете видел, толпы шли голосовать. Не могла же провести референдум украинская власть или Правосеки?

– В том то все и дело, что, так называемую народную власть, в Мариуполе хунта якобы свергать не стала. Надо же было на кого-то вину свалить за расстрел милиции и активистов. Украинские СМИ так и заявили, мол, пророссийские сепаратисты штурмовали воинскую часть, а девятого мая они сожгли горсовет и милицию. Ради такой дезы даже референдум дали возможность провести. Наверняка надеялись, что народ испугается и не придет, а он пришел возмущенный и расстрелом и этой наглой брехней. Люди же видели, что стреляли военные, которые приехали в город утром на БТРах, сметая на главное улице все, что попадалось на пути: билборды, деревья, рекламу. Некоторые смельчаки их руками хотели остановить, все думали, попугают и уйдут, а когда поняли, что пощады не будет ринулись на референдум. Только поздно уже было. В городе народная власть была уже уничтожена.