Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 7)

– А почему ваш дом развернут на лиманы? – поинтересовался Петя у проводившего экскурсию по вилле Вадима.

– Вид на море соседние дома загораживают, а лиман ничем не закрыт и вечером с веранды мы наблюдаем за закатом солнца. Великолепное, я вам скажу, зрелище! Может быть, и вы полюбуетесь, дело к вечеру. А пока пойдем, посмотрим, что там нам молодая хозяйка большого дома приготовила.

– Не молодая хозяйка, а маленькая, – вышла из кухонной ниши Соня, мрачно насупившись. – Я что-то не пойму, почему мужчины ходят в помещении в головном уборе?

При этих словах она неожиданно подскочила к Петру и стащила с его головы панаму, которую он так и не решался снять.

– А! Я же говорила, что брешет! Нет, у него лысины, а есть рыжие кацапские лохмы! – заскакала Соня по комнате, размахивая над головой еще не высохшей панамкой.

– Соня, ты чего спятила? Как ты гостей встречаешь? – прикрикнул на девчонку отец. – Ребята не обращайте на нее внимания, проходите в холл.

В просторном холле нижнего этажа здания с огромным плазменным телевизором на стене, вокруг низкого стола, заставленного тарелками с бутербродами, стояли глубокие плетеные кресла, с белыми подушками.

– Присаживайтесь, – широким жестом пригласил хозяин.

Петя сразу откликнулся на его приглашение и буквально утонул в мягких подушках кресел, а Толик, в видавшем виды спортивном костюме, долго топтался, не решаясь присесть. В конец концов он с виноватым видом все же сел на краешек кресла, бросая жадные взгляды на тарелку с бутербродами. Однако до них дело дошло не сразу. Вначале выпили вина за счастливое спасение Сони, которая, однако, всеобщей радости не разделяла, а сохраняла мрачное выражение лица. Как ни странно, это ее совсем не портило. Красавицей ее вряд ли можно было назвать, но неправильные черты лица ее были так удачно подогнаны друг к другу, что и улыбаясь, и хмурясь она выглядела весьма привлекательно и наверняка знала об этом. Бутерброды улетели быстро, хотя ребята с опаской брали некоторые из них. Еще бы, гостеприимный хозяин непрерывно угощал, приговаривая:

– Вот этот с осьминогом, а этот с кальмарами, этот с креветками.

Когда была выпита уже вторая бутылка французского вина, Вадим, желая видимо вывести дочь из сумеречного настроения, сказал:

– Соня, что ты все дуешься? Все ведь хорошо закончилось. Ты спасена, теперь давай развлекай гостей.

– Я дуюсь? – вдруг встрепенулась Соня. – Ничуть ни бывало! Сейчас развлеку.

После этих слов она встала перед телевизором и голосом ведущей школьного концерта объявила:

– Выступает Петренко София. Песня. И тут же затянула: Вино, пиво, водочка, плывет по морю лодочка.

Пела она, кривляясь и пританцовывая. Парни недоуменно смотрели на нее, не понимая, шутит она или все это всерьез.

– Соня, ты чего? – перебил ее отец.

– А что не нравится? – округлила глаза девушка. – Тогда спою русскую народную: «Гуляй Россия и плачь Европа, а у меня самая, самая, самая красивая опа!».

Исполняла она этот куплет, повернувшись к зрителям спиной и похлопывая себя по упругим ягодицам.

– Так, все понятно, у нас истерика после пережитого стресса. Идемте парни, я вам лучше картины покажу.

Ребята ушли, а Соня демонстративно уселась смотреть телевизор.

«Странная девчонка. Совсем на Ирину не похожа. Та мила и скромна, а это просто чертенок какой-то. Вредничает, злится, придуривается. Чего ей неймется?», – раздумывал Петя, переходя от одной картины к другой. Как он не старался все забыть, но мысли об Ирине постоянно приходили в голову. Ее образ неотступно преследовал его, заставляя сравнивать ее со всеми попадающимися на пути девчонками. Его мучали эротические сны, где они были вместе, и он стонал от подступившего желания. Однако глубокая мужская обида за то, что не поняла, не поддержала в нужное время, уткнувшись в свои проблемы, останавливала его и не давала возможности набрать номер ее телефона и крикнуть в трубку: «Ириска, я люблю тебя!» Сама она так и не позвонила, а он ждал ее звонка с той самой минуты, как они расстались у метро. Не ждал знаменитых трелей МегаФона только тогда, когда качался на шаланде в море, резонно полагая, что сеть в море не ловится. Все остальное время, сам того не желая, он все время ждал, что вдруг зазвучат аккорды: «тата, тата, тата, тата, тата та», он услышит любимый голос.

Задумавшись, Петр вначале даже не понял, что автором, картин, развешенных по стенам просторного холла, был хозяин дома, так не вязались эти полные тонкой поэзии полотна с чайками, морем и ковыльной степью с брутальным видом хозяина. «Ему бы крутые тачки писать или гонки, а он птичек и цветочки рисует. Странная семейка, одна злючка, а это лирик-тяжеловес», – удивлялся молча Петя. Когда осмотр вернисажа закончился, Вадим предложил парням подняться на веранду полюбоваться закатным солнцем.

– А можно я телик посмотрю? Давно не видел. У Лехи нет, – спросил его Толик.

– Да, пожалуйста, а мы с Петром пойдем, полюбуемся закатом, с готовностью ответил Вадим.

Лиман в лучах заходящего солнца выглядел потрясающе. Главной частью закатной картины было солнце, ярко красное ярило, садящееся в ярко алые облака, укрывавшие горизонт.

– Ветер завтра будет, солнце красное и облака, – произнес Вадим, потом помолчав немного неожиданно спросил: – Скажи, зачем это тебе?

– В смысле чего? – удивился такому вопросу Петр.

– В смысле того, что зачем тебе лезть в наши местные разборки?

– Я вас не понимаю. Какие разборки? – искренне удивился Петя.

– Все ты прекрасно понимаешь, – раздраженно заметил Вадим. – Могу спросить яснее: зачем ты сюда приехал, зачем собрался воевать, зачем решил отдать свою молодую жизнь за чужие интересы, о которых не имеешь ни малейшего представления?

– Странные какие-то вещи вы говорите…, – начал было уходить от ответа Петр, удивляясь, откуда известна Вадиму цель его приезда в Донбасс.

– Ничего странного в моих вопросах нет. Я знаю, что Леха промышляет извозом добровольцев в Донбасс. Тут многие об этом знают, но молчат. Народ еще не понимает за кого держаться, и чья возьмет. Если бы были уверены, что новая власть победит, давно бы сдали Леху, что набрать себе очки. Народ местный совершенно безыдейный. Никто из них не работает, а поэтому от любой власти хотят только одного, чтобы их не трогали.

– Да, Алексей Валерьевич говорил, что здесь никто не работает, – решил увести разговор от опасной темы. Я только не пойму, чем живут?

– Это ты Леху так величаешь? Я и не знал, что у этого балабола такое пышное имя и отчество. Я у него рыбу покупаю. Сам ловит, и ему греки дают, он им сети вяжет. Леха зарабатывает на всем, лишь бы не сильно напрягаться и быть вольной птицей. Тут действительно никто не работает ни на заводах, ни у фермеров. Кто рыбачит, кто помидоры растит, кто отдыхающих в сараях держит, а кто, как Леха, зарабатывает всем, чем придется. Они и в Союзе не работали. Власть никогда особо не почитали, ну а теперь совсем в анархию ударились. Но ты меня от темы не уводи, зачем воевать собрался?

– Я приехал в Донецк к деду, родители попросили его проведать, а он меня сюда отправил покупаться и позагорать. Я всего на три дня и назад.

– Не хочешь говорить, не говори, но меня послушай. Здесь начинается кровавый замес, мясо полетит по всему Донбассу. Сейчас долбят Славянск, потом по всему региону пойдет. Замутили это все наши олигархи, когда киевские клоуны с днепропетровскими решили у них заводы отжать. Однако они, по глупости своей, власть из рук отпустили, поссорившись с Янеком. Донецкий криминал долго его растил, наверх своего человека протолкнул, легализовался при нем и стал самой уважаемой частью общества. Днепровских победили, всей страной стали управлять, отстегивая своему гаранту по малости. Однако, Янек став президентом, тоже захотел свой кусок масла на свою краюху хлеба. Терпел, пока сыны не подросли, а потом давай своего требовать. Свою банду сколотил, своих людей в силовые структуры поставил. Забыковал и давай оставшуюся госсобственность себе отжимать. Его друзья – олигархи возмутились: «А нам?» и объединившись со своими конкурентами – днепропетровскими замутили Майдан. Янек со своей «семьей» быстро слинял, а донецкие остались. Быстро догадались, что попали – сожрут их днепропетровские и центровики, у которых теперь власть в руках – поживиться-то есть чем. Капитал нашего главного олигарха больше, чем у остальных вместе взятых. Вот и давай народ в Донбассе баламутить, захватывать одну горадминистрацию за другой, своих ребят там сажать. Типа, народ власть в руки взял. В Мариуполе посадили смотрящими двух братьев – бандюков. Создали народные отряды самообороны из своей и нанятой братвы. Мало того, перетерли с русскими бизнес-партнерами и те им командос выслали, во главе с бывшим ГРУшником Стрелецким, чтобы изобразить поддержку России.

– Вы, что хотите сказать, что Стрелецкий с командой пришел в Славянск по приглашению местных олигархов? – не вытерпел и спросил Петя.

– А ты что решил, что идешь воевать в отряде с российских Робин Гудов, которые вдруг собрались и пришли помогать братскому народу? Запомни, только одиночки могут быть добровольцами, а если пришла команда, пускай и из пятидесяти человек, то наверняка по предварительному сговору и при спонсорской поддержке. Я даже знаю это спонсора, мы с ним пересекались по бизнесу, он все спасителя России из себя изображал. Стрелецкий у него отдел безопасности возглавлял. Он человек войны, воевал во всех горячих точках, быстро собрал команду и вперед за русский мир! Не Кремль же выслал его воевать Украину такими малыми силами? Причем заметь, никто их не тронул: ни милиция не СБУ, ни внутренние войска. Такое могло быть только, если делалось по воле хозяина Донбасса, которым был наш олигарх Алиев. Однако, Киев, не будь дурак, буром попер на Донбасс за алиевским добром. Яйцеголовые: Турчинов с Яценюком антитеррористическую операцию объявили, войска послали Славянск воевать, Коломойский Беня раскошелился на добровольческие батальоны. Наверняка ему металлургические заводы Донбасса были обещаны. Вот началось рубилово за большие бабки. Зачем оно тебе?