Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 23)

– Он один жил? – не слушая ее, спросил Марс.

– Летом один, иногда дети приезжали, сиделка время от времени приходила. Меня не захотели брать в сиделки, мол, выпиваю.

– Разошлись по этажам. Надо посмотреть есть ли кто-нибудь еще, – отдал приказ Марс.

– Почему Перс здесь, если он должен быть на море? – кивнул он головой в сторону пса, стоявшего у лестницы, ведущей из холла на второй этаж, и отчаянно гавкающего.

В два прыжка, вслед за бежавшим впереди Персом, Марс заскочил на второй этаж, и кинулся в комнату, куда юркнул пес. Похоже, именно в эту комнату угодил снаряд, о провалил угол комнаты, засыпав кирпичом и штукатуркой весь пол, стоящую в углу, кровать, выбил взрывной волной окна, распахнул двери и свалил, стоящий у противоположной стены комнаты, шкаф с зеркальными дверцами. Устоял только письменный стол, вокруг которого валялись акварельные рисунки. Один из них взрывной волной и вынесло на улицу. Груда битого кирпича и штукатурки на кровати была довольно большой, что не давало возможности понять, есть ли кто-нибудь под завалами. По-видимому, не сомневался в этом один Перс Он, заскочив на кровать, стал отчаянно раскапывать щебень и крошку своими лапами. Только теперь Марс понял, почему пес на улице показался ему белым, а не рыжим, как тогда на море. Он просто был засыпан белой пылью штукатурки.

– Перс! Она здесь? – зачем-то спросил Петя у пса и тут же увидел, как пес тащит зубами из-под завалов кусок розового махрового покрывала, которыми всегда укрываются южане в знойные ночи.

Кинувшись к кровати, Петр стал быстро разбрасывать обломки кирпичей, и отгребать руками щебень. Первой показался девичий локоть со ссадинами и кровоподтеками, потом показался край махрового покрывала, закрывавшего лицо девушки. Подняв его вместе с грудой обломков кладки, он понял – это Соня.

– Сюда, все сюда! – крикнул Петя в проем лестницы, и, схватив осколок битого зеркала, приложил к губам девушки. Когда на стекле появилась маленькое матовое пятно пара, Петя радостно сказал вбежавшим в комнату товарищам:

– Жива! Мы с Шихтой будем ее откапывать, а ты, Правда, вези сюда скорую помощь, всех разбросай, а к нам привези! Вы, мадам, – обратился он к вбежавшей в комнату соседке, – им ворота откроете. Знаете, как?

– Да, конечно, видела, как Вадик это делал. Там на пульте кнопка есть. Открою, – ответила та с готовностью.

Вдвоем ребята быстро освободили Соню из-под завалов и обтерли ей лицо и шею мокрым полотенцем, найденным тут же в ванной возле ее спальни. На голове девушки красовалась огромная гематома, израненные руки и ноги опухли и слегка посинели.

– Подними рубашку, нет ли у нее раны на теле, – скомандовал Марс.

– Сам подними, я не могу, – ответил Шихта смущенно.

– Эх ты, а еще женихом называется! – то ли с издевкой, то ли с досадой сказал Петр и поднял рубашку на безжизненном теле девчонки.

Загорелое тело с черным треугольником волос и белыми грудками смутило ребят, но главное они успели рассмотреть, кровавых ран на теле не было, только в районе груди была большая ссадина и кровоподтек видимо от удара, свалившегося на нее куска стены.

– Может быть ей искусственное дыхание сделать, если живая? – вопросительно сказал Шихта.

– Какое дыхание у нее наверняка сотрясение головного мозга и поломано все внутри, ее трясти нельзя. Надо приводить в чувство щадящими методами. Долго человек не может находиться без сознания, может начаться отмирание головного мозга. Странно как она вообще не задохнулась под этими завалами, видимо полотенце спасло, где-то была щель, в которую поступал воздух. Так, Шихта, тащи сюда тазик воды, попробуем еще обтереть.

Отжав в тазике полотенце, Петя обтер лицо девушки и растер ей шею и грудь. После этого ресницы ее дрогнули, но глаза так и не открылись.

– Ну, что умеешь делать дыхание изо рта в рот, как делал там, на море? – спросил у товарища Петя.

– Сам набрехал и сам в эту брехню верит, – огрызнулся Шихта. – Не умею я и никогда не делал этого.

– И я не делал, но надо, – промолвил Петр и, набрав полную грудь воздуха, припал к холодным губам девушки, выдохнув в нее набранный воздух. После третьей попытки девушка приоткрыла глаза, а после четвертого, одними губами спросила:

– Что со мной?

– Ничего, все до свадьбы заживет, – попытался пошутить Петя, улыбнувшись. – Правда Сонча?

– Да, – ответила та, и опять впала в забытье.

Пришла скорая, и суровые от свалившейся на них тяжелой работы, санитары и врачи забрали девушку в больницу.

– Куда вы ее везете? – спросил, закрывая дверцы машины, Марс.

– В травму больницы Калинина, – ответила женщина фельдшер, делавшая Соне противошоковый укол.

– Это что она? Шихтина любовь? – спросил подошедший к ребятам Правда.

– Да, она, – ответил Петя, а он ей искусственное дыхание делать не захотел, слабак, пришлось мне.

– Такое бывает только в книжках, – произнес Правда. – В жизни никогда.

– Выстрелило же у тебя тогда негодное противотанковое ружье. Я бы тоже не поверил, если бы не видел горящий вертолет. И вот и единственную знакомую дончанку, с которой мы познакомились на море, отрыли из-под завалов буквально у порога своей располаги. Фантастика!

Потоптавшись у распахнутых ворот дома Сони, Макс спросил у стоявшей рядом соседки:

– У вас телефон Сониного отца есть?

– Да, конечно, Вадик оставил и сказал звонить. Он у меня постоянно на подзарядку включен, но деньги кончились.

– Несите, с моего позвоним, – распорядился Марс.

Тетка уже вполне пришедшая в себя, принесла телефон. Марс, набрал нужный номер и сунул трубку соседке, которая тут же заплакала в трубку:

– Ой, Вадик, ой, горе…

Петр, решительно забрав у тетки трубку, четко передал скорбную информацию:

– С вами говорит Петр, ваш знакомый из Питера. Ваш дом в Донецке обстрелян. Соня жива, она в травме больницы Калинина, а дедушка погиб. Разбита стеклянная стена, так что дом, по сути, открыт. Ворота целы. Что делать?

После некоторой паузы, в трубке глухо зазвучал голос Вадима:

– Что с Соней?

– Ее придавило частью рухнувшей стены, видимых повреждений нет, она приходила в сознание, потом опять провалилась. Ее забрала скорая. Дед мертвый, его забрали в морг.

– Понятно. Закройте ворота, и попросите соседку присмотреть. Мы с женой далеко, но через сутки будем. Сейчас буду звонить друзьям, они помогут. С чьего телефона ты звонишь?

– Со своего, – ответил Петя.

– Будем на связи, – ответил Вадим и в трубке зазвучали короткие гудки.

Марс и Шихта, оставив соседку Веру в карауле на ее участке отправились дальше искать выживших после обстрела. Через две усадьбы, только слегка, посеченных осколками, стояла сильно разрушенная хата со снесенной крышей и проваленной фасадной стеной. Во дворе дома рядком лежали погибшие обитатели, по всей видимости, бабушка, мать и девочка лет одиннадцать. Над ними, стоя на коленях, склонился дед и не по-мужски раскачиваясь, выл. Завидев ребят, он с большим трудом поднялся с колен и, схватив лежавшие на земле грабли, замахнулся на них. Правда, подняв руку, принял удар черенка грабель на себя и, а другой рукой вырвал их у деда.

– Уходите ироды! Убийцы! Всех вас порешу, зачем вы сюда пришли? Кто вы такие? Что вам надо? Без вас тихо было, а пришли и все погибло. С кем я теперь останусь? Нет моих девчат, все тут лежат родненькие, красавицы мои. Вы мне их воскресите? Нет, тогда зачем пришли, пошли вон отсюда, – бился в истерике дед.

Шихта схватил его в охапку и крепко прижал к себе, что-то нашептывая деду в большое поросшее волосами ухо. Постепенно дед затих и жалобно заплакал, сглатывая слезы. Спасать в этом дворе было уже некого. Зато в соседнем пришлось долго откапывать крышку подвала, которую завалило рухнувшей стеной и доставать оттуда перепуганных, но живых жильцов: пожилую женщину с дочкой и двумя внуками.

– Спасибо вам, спасибо, причитала бабушка и, пыталась поцеловать руки ребят. – Вы наши спасители, мы уж думали там и погибнем. Спасибо! Я-то что, я свое прожила, а вот детки, – заливалась она слезами, прижимая к себе дочку и детишек.

– Ну, вот, одни проклинают, другие благодарят, – ворчал Правда, переходя от одного дома к другому, от одной беды к другой.

– А сам бы что делал? Так же бы выл и проклинал. Люди то тут ни при чем, за что их убивают? – произнес Марс и включил зазвонивший мобильник.

– Это Вадим, – прозвучал хриплый голос в трубке. – Не могу никого найти из своих друзей и сослуживцев, видимо все в бегах, так что вся надежда не тебя. У тебя деньги есть?

– Есть двести гривен, – честно ответил Петр.

– Так, это не деньги. Ты далеко от нашего дома? Рядом? Тогда заходи в дом, найди мой кабинет – первая комната слева наверху, в письменном столе лежит тысяча баксов заначки для деда. Бери их поезжай в больницу, дашь главному врачу, чтобы сделал все, что можно. Я буду продолжать звонить друзьям. Веру – соседку попроси, чтобы закрыла ворота и присмотрела за домом до моего приезда. Все понял?

– Так точно, – ответил Петр. – Сделаю, не волнуйтесь.

Деньги нашел, ворота закрыли, Веру в караул поставил, оставалось только отпроситься у Мулата съездить в город.

– Разрешите нам с Шихтой съездить в больницу, проведать его невесту, – обратился Марс к Мулату.

– Ничего себе, у тебя уже и невеста есть? – удивился Мулат, глядя на понурую смущенную фигуру Шихты.