Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 25)

Стоявшие на остановке, вжали головы в плечи, боясь пошевелиться, а Марс, взяв дрожащего от ярости друга за плечи, увел его в сторону от перепуганных людей.

– Уймись! Им и так страшно, это же их город, а тут обстрелы…

К счастью к этому моменту подошел троллейбус. Ребята вошли в салон в числе последних и встали на задней площадке, стараясь не вслушиваться в разговоры пассажиров. Подъехали к своей остановке, когда уже совсем стемнело. Вышли на плохо освещенную улицу, тянущуюся вдоль череды частных домов, и вдруг земля задрожала от взрывов, а с черного летнего неба полился огненный дождь, освещая округу призрачным белым огнем. Достигая земли, он разливался огненными реками, зажигая все на своем пути.

– Вот они фосфорные бомбы, – крикнул Марс, увлекая приятеля к сложенным у дороги бетонным трубам, заготовленным для ремонта ливнестоков.

Они быстро забрались внутрь одной из труб и прижались там, наблюдая через торец за пылающим над землей адским огнем. Огненный дождь и взрывы прекратились так же внезапно, как и начались, и в наступившей тишине, прорезались крики и стоны раненных, которых накрыли снаряды. Недалеко от остановки пылал троллейбус, на крышу которого попала фосфорная бомба. Пламя пожара освещало лежавших вокруг пассажиров, не успевших отбежать подальше. Катался по земле, сбивая пламя с белой футболки, давешний пассажир, лежал обгорелый труп, рядом с которым валялся полиэтиленовый пакет с фирменной надписью СКМ. Бегал вокруг совершенно обалдевший «буржуй», потрясая кулаками и время от времени выкрикивая:

– Суки позорные! Кого бомбите? За что?

С ним вместе потушили парня в белой футболке, с зияющей на спине обугленной раной, которая образовалась от попавшего на спину белого фосфора. Рана не кровоточила, но была глубокой и на ее дне проглядывала белая лопаточная кость. Раненный парень не орал, он выл от боли. Ребята не знали, как облегчить его страдания и пошли дальше на звуки стонов, срывая с людей пылающую одежду, и вынося раненных к дороге, по которой уже мчались машины «Скорой помощи». Тушить подожженные фосфорными бомбами дома у них не было ни сил, ни средств. Тем более, что довольно оперативно из города подъехали пожарные машины.

– Вы сейчас куда? – спросил глухим голосом притихший предприниматель.

– Мы в располагу ополчения, ответил – Шихта. – Что уже разобрался, куда идти?

– Да, иду с вами. Мне с этими отморозками не по пути.

Общежитие, где было расквартировано их отделение, и ближайшая к нему улица в этот раз от обстрела не пострадали. Там застали только дежурных, которые отправили ребят к блокпосту, где их отделение сооружало укрепления и рыло окопы.

– Где так долго прохлаждались? Я отпускал ненадолго, – строго спросил их Мулат.

– Едва нашли невесту Шихты, а потом попали под обстрел и помогали выносить раненных и обгоревших, – отрапортовал Марс.

– От фосфора?

– Так точно! Раны страшные, до костей прожигает, дома горят, пожарные приехали тушить.

Мулат, грязно выругавшись, спросил:

– А это кто с вами?

– Это новый ополченец с позывным Буржуй, – с готовностью ответил Марс. – Мы вместе помогали раненым, надежный человек.

– Если надежный, пусть остается.

– Я только отлучусь не надолго, посмотрю, что с моим магазином, он тут недалеко, – ответил Буржуй, не возразив против приклеенного ему Марсом позывного.

– А что у тебя там, в магазине? – поинтересовался Мулат.

– Продукты. Звонил отец, что в магазин снаряд попал. Надо бы проверить, что и как.

– Ну и первый взнос нести, – обрадованно сказал Мулат. – Мы тут целый день голодными вошкаемся. Марс и Шихта сопроводите Буржуя до магазина и помогите его раскулачить.

Магазин Буржуя стоял практически у линии фронта разделявшего украинские войска и ополчение. Он представлял собой небольшое, сложенное из шлакоблока строение, накрытое гофрированной оцинковкой. Сейчас здание находилось в плачевном состоянии. Два довольно больших окна, служившие витринами, были выбиты. Часть крыши лежала во дворе. Света не было. Включили мобильники и вошли в торговый зал, где царила разруха от залетевшего и взорвавшегося снаряда. Вперемешку с консервными банками и бутылками с водой и шипучими напитками, валялись, разорванные пакеты с мукой, сахаром и макаронными изделиями. Однако полки, на которых они размещались раньше, были целы и стояли пустыми вдоль стен.

– Сынок, ты? Раздался откуда-то из угла голос, и тут же показался весь обсыпанный мукой пожилой человек, одетый в когда-то синий халат. – Машу убило, уже отправил ее в морг, «Скорая» приезжала, а сам живой, пытаюсь порядок навести, полки поставил, сейчас товар буду раскладывать. Только темно, луна еще не полная, светит едва, – говорил старик таким тоном, как будто не было обстрела, не было погибшей продавщицы девушки Маши, не было рухнувшей торговый зал крыши, которую он сам недавно монтировал вместе с сыном на здании строящегося магазина.

– Не волнуйся, сынок, все отремонтируем. Утром, я займусь. Все восстановим, торговать будем, надо же кредит отдавать. Все отдадим, не сомневайся, – приговаривал обезумевший от горя старик.

– Отец, конечно, все будет хорошо. Ты не переживай, – утешал его парень. Я тебе сейчас домой провожу, а пока помоги нам с ребятами собрать то, что осталось. Кати сюда тележку.

Когда тележка была нагружена, ее покатили к окопам, где сидели ополченцы. Оголодавшие ребята тут же накинулись на еду. Отец Буржуя смотрел на них, не до конца понимая, что происходит? Когда же до него дошло, что все спасенные товары сын отдал даром этим странным мужикам, сидевшим на земляном валу, дед дрожащим от обиды голосом, спросил:

– А как же кредит?

– Кредит я брал в Приват банке у Коломойского, наемники которого разбомбили наш магазин. Так что с него еще причитается и за магазин и за моральный ущерб, который я ему с большим удовольствием возмещу по полной. Одним словом, я, батя, записался в ополченцы. Уже даже кликуху имею: Буржуй. Не удалось на деле, стать богатым, так пусть хоть на словах сбудется. Дайте мне, хлопцы, только, чем воевать.

– Автомат дадим, пополнение нам очень пригодится. Не случайно укропы обстрел утроили, наверняка в наступление пойдут прорывать нашу блокаду вокруг Аэропорта. Он с мая находится в их руках. Согласно радиоперехватам, у засевших там вояк, кончается продовольствие и снаряды. Так что к рассвету к ним может двинуться подкрепление. Надо быть наготове.

– Меня возьмете? – вышел из-за спины Буржуя его отец. Я в армии служил, в войсках ПВО, оружие хорошо знаю, стрелять умею, да и сила еще есть. Мне всего шестьдесят два, еще можно воевать и воевать.

– Жизни своей не жалко? – жестко спросил Мулат.

– Это вам молодым должно быть жалко своей жизни. Это вы еще не дожили, не долюбили, не докурили последней папиросы, а я уже все видел и все знаю. Не прощу себе, если брошу сына и не помогу ему в тяжелую минуту. Да и не стерпит душа, если я предам память отца. Он всю войну прошел, Донецк – в те годы Сталино, от фашиста освобождал, умер от старых ран в шестидесятые, а я струшу и к бабке под бок пойду? Не порядок.

– Буржуй, согласен, чтобы отец остался в ополчении?

– Тут уж соглашайся, не соглашайся, а как он скажет, так и будет. Выгоните, так он отойдет на несколько метров и все равно следом пойдет. Упертый очень, хохол, что с него возьмешь? Можно ему по отчеству позывной дать Федорович?

– Можно, принимай на себя Федорович снабжение отделения. У тебя и навык есть. Разбери привезенные продукты, что-то здесь оставь, что-то располагу отвези.

– Вот это дело! Давай, сынок, еще сходим в наш магазин, там еще много чего осталось, надо бы забрать, – засуетился новый ополченец.

Почти до утра окапывались, в ожидании наступления, а под утро большинство бойцов сморило, и они, оставив в карауле двух бывших мариупольских милиционеров: Кента и Свана, уснули, раскинувшись на не успевшей за ночь остыть земле. Под утро она загудела под колесами тяжелой техники, разбудив бойцов.

– Всем занять позиции, идут, – крикнул Мулат. – К бою!

В это момент воздух как будто взорвался, а земля полетела комьями, вывернутыми снарядами, которые ложились практически рядом с укреплениями ополченцев. Взрывы слились единый страшный грохот, не делая пауз и передышек.

– Градами лупят! – скорее догадался, чем услыхал Марс сказанные Мулатом слова. – В укрытие!

Все бросились в укрытие, вырытое под бетонным фундаментом билборда. Вчера, когда начали рыть траншею, молодежь смеялись над расточительностью бизнесменов, потратившихся на такое дорогое сооружение для рекламы, однако Иса, который всегда находился поблизости от них, внес поправку:

– Это не бизнесмены потратились. Это фундамент соорудили еще при советах для того, чтобы разместить на нем обращение к народу лично от Леонида Ильича Брежнева, который когда-то мудро заявил, что «Экономика должна быть экономной!». Для того чтобы вбить в голову каждому советскому человеку эту простую по форме, но гениальную по содержанию мысль генсека, было заложено в землю, как минимум пять тонн бетона.

Теперь эти пять тон хорошо защитили ребят от царившего вокруг ада, учиненного вооруженными силами Украины на донецкой земле. Теперь свалившийся билборд, выполненный из листовой стали, уговаривавший народ поторопиться в оптовый магазин МЕТРО, защитил ребят от мелких осколков, кусков асфальта и щебня, выбиваемых из дороги. К счастью прямых попаданий не было. Ополченцы сидели в своем укрытии, втянув головы в плечи и закрыв руками, как будто скрещенные над головой запястья могли уберечь их голову и не дать ей оторваться при очередном ударе взрывной волны. Наконец, когда стало относительно тихо, выглянувшие из укрытия ополченцы увидели только хвост, уходящей в Аэропорт колонны тяжелой техники.