Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 19)

– Не забрала, а он к нам добровольно присоединился, – поправил Ису Марс.

– Не будем спорить. Сам, так сам, – миролюбиво ответил ему Иса. – Мы же люди грамотные и знаем эту пословицу: «Легко пришло, легко ушло». Как отдала Россия Крым Украине без шума, так тихо и забрала назад. Однако, у нас там были экспериментальные поля засеяны. Крым ведь засушливое место, там намеревались твердые сорта пшеницы выращивать. Одним словом, были задеты наши интересы. Однако, не бывает худа без добра, решили мы с женой. Россия страна богатая и приведет Крым в порядок, наша то власть вообще им не занималась, а мы любили там отдыхать.

Тяжело вздохнув, видимо вспомнив о чудесном семейном отдыхе не море, Иса продолжил:

– К сопротивлению Донбасса киевской власти отнеслись спокойно, но события в Славянске, Одессе, а потом в Мариуполе, о которых украинское телевидение говорило одно, а народ шептался меж собою о другом, смутили нас. Однако на референдум о независимости Донбасса мы с женой не ходили, решив, что это все несерьезно. Мы ждали выборов нового президента, уверенные, что он прекратить противостояние и объединит всех оппонентов, и честно отдали ему свои голоса утром 25–го мая, а вечером, когда мы всей семьей сидели за столом, началась бомбежка Аэропорта, дальше вы все знаете…

– И все-таки, вы не ответили, – не унимался Марс. – Это Россия на вас напала?

– На этот вопрос я могу ответить только одно, что в мой дом и в дома моих соседей попали бомбы, сброшенные с самолетов украинских ВВС, это они убили моих любимых. Поэтому я с ними воюю! – закончил Иса на истерической ноте и, вскочив с кровати, выбежал в коридор.

– Марс, чего бы к человеку пристал? Он только в себя приходит начал, – сердито одернул сослуживца Правда.

– Я не пристал, я понять хочу, зачем я здесь? – ответил Марс и замолк.

Когда в комнату вернулся Иса, видимо охладив водой из-под крана свое разгоряченное лицо, и лег на свою кровать, отвернувшись к стенке, Правда, вдруг обратился к Марсу в неожиданным вопросом:

– Слушай, Марс, а что дальше то было?

– В смысле чего? – удивился Петька.

– Да ты прошлый раз не досказал нам, чем закончилась история с любовью Шихты к этой морячке?

– А это! – с радостью подхватил тему Марс, понимая, что Правда решил разрядить обстановку, – Дальше было очень интересно. Благодарный папахен, за спасение его любимой дочки, простив Шихте его черные замыслы, пригласил нас отпраздновать счастливое спасение в свой дом, но Шихта как увидел, что девчонка не только красивая, но и богатая, совсем голову потерял.

– Бреши, бреши, – с тебя станется, – проворчал со своей койки Толян, но по его тону было видно, что он и сам не прочь послушать про то славное время, когда были солнце, море, и рядом сумасбродная девчонка Соня. – Я человек честный и врать мне ни к чему, – продолжил Марс. – Одним словом, Соня, богатый дом и стол, уставленный всякими яствами, совсем свели Шихту с ума…

– Еще бы! Дают какую-то гадость, представьте, щупальца спрута с присосками, смотреть противно, а они предлагают, попробуйте, попробуйте! – вдруг вставил Шихта.

– Странно, что тебе не понравилось? Я ведь за тобой наблюдал, ты глотал эти спрутинные белые присоски, как удав. Хотя, чего на почве любви не сделаешь!

– Вот тут ты наверняка врешь, не мог он их есть, – засмеялся Правда, – Я бы эту гадость вовек бы в рот не взял. Тьфу!

– А он ел, потому что был влюблен и неразборчив, – заверил слушателей Марс. – Но главное, что было потом. На почве любви и несварения желудка, Шихта совсем страх потерял и, стоило нам с папахеном Сони выйти из комнаты, он на нее набросился и стал душить подушкой, ну сами понимаете зачем…

– Это я тебя сейчас задушу, – кинулся на Марса Шахта, подняв свою тощую подушку над головой.

После недолгой борьбы, когда победила дружба, и Шихта вернулся на свою кровать, Правда вернулся к теме:

– А дальше то, что?

– Не душил я ее, это она набросилась на меня и лупила подушкой, а я только защищался! – с отчаянием крикнул Шихта под дружный хохот приятелей.

Смеялись все, даже всегда угрюмый Иса улыбнулся и включился в троллинг Шихты:

– Чем все закончилось? – поинтересовался он.

– Пришлось мне его спасать, – гордо заявил Марс, – Скрутить даму и закрыть ей рот поцелуем!

– Неужели вот так просто, взял и поцеловал? – удивился Правда.

– Вижу, девушка не против, пришлось поцеловать, – нахально ответил Петька.

– Опять брешет, она с ним ругалась, москалем обзывала, а он целоваться полез, – решил восстановить справедливость Шихта.

– Так, хватит разбираться, кто хотел, а кто нет, – перебил его Марс, предлагаю пойти прогуляться по городу. Неизвестно, когда еще сможем. Правда – веди, ты вроде все тут знаешь. Вы с нами Иса?

К центру города подъехали на троллейбусе, общежитие находилось довольно далеко от центра. После тускло освещенного пригорода, центр Донецка сиял огнями. Светились красиво подсвеченные дома, тянули к себя яркие витрины бутиков, мерцали лампочки на деревьях, разноцветными огнями, переливались струи фонтанов, вокруг которых сидело довольно много веселой и беспечной молодежи. Было невозможно себе представить, что буквально в десятке километров от этих мирных огней, утром этого дня бушевал огонь войны. Прошлись по улицам, дошли до величественного переливающегося голубым светом стадиона «Донбасс Арена», напоминающего огромную летающую тарелку, принесшую на землю орду марсиан.

– Права была Соня, красивый город, особенно ночью, когда не видно заводских труб и терриконов. Неужели тут возможна война? – ни к кому не обращаясь, заметил Марс.

– Она уже идет, только народ этого еще не понял, – мрачно заметил Иса. В подтверждение его слов, вскоре перед ними возникли фигуры, одетые в камуфляж с автоматами наперевес.

– В городе действует комендантский час. Просим покинуть улицу! – громко сказал один из военных, обращаясь ко всем прохожим.

– Да, мы же свои, только что воевали, – пытался объяснить им Правда.

– Сейчас нет ни своих, ни чужих. Главнокомандующий ДНР полковник Стрелецкий подписал постановление о введении комендантского часа и все должны его выполнять. Понятно? – строго сказал военный, видимо старший в группе, и солдаты двинулись дальше разгонять прохожих.

Утром в шесть часов команду разбудил Борзый:

– Кончай ночевать, и все на построение! – зычно крикнул он с порога.

Мигом одевшись, ребята выстроились в комнате, так как коридор общежития был для этого слишком узок.

Командир пришел не один, его сопровождал коренастый военный, прижимающий к груди автомат.

– Вот знакомьтесь, ваш новый командир Мулат, – представил его Борзый.

Почему новый командир получил такой позывной, было понятно. Его строгое лицо и руки были не просто загорелыми, а как будто закопченными. Суровый взгляд, лицо не склонное улыбаться, плечи как у атлета, выдавали в нем воина. На вид ему было лет сорок, но жесткие складки вокруг рта, говорили, что прошли эти годы не в счастье и праздности, а залегли они под влиянием жизни суровой и аскетической. Борзый попрощался с бойцами и удалился, ремонтировать подбитый танк и собирать для него экипаж, а Мулат, низким голосом, представился и сформулировал бойцам задачу:

– Я представитель командования народной армии ДНР. Командование армии в лице главнокомандующего полковника Стрелецкого поставило передо мной задачу сформировать отряд для отражения танковых атак противника на столицу республики. Борзый рекомендовал вас как стойких бойцов, уже имеющих боевой опыт и готовых решать любую поставленную перед ними задачу. Я должен вас подготовить к ведению военных действий в условиях городской застройки. Отряд зачисляется на довольствие и каждому из вас выдадут небольшую сумму на карманные расходы. Отряд формируется только из добровольцев, так что сразу говорите, согласны вы служить под моим командованием или нет?

– Согласны! – хором ответили бойцы.

– Раз согласны, сейчас отправляемся на завтрак в студенческую столовую, а потом займемся военной подготовкой. Там я представлю вам остальных бойцов отряда.

– Где вы так загорели? – спросил любопытный Марс у командира, когда они расположи-лись позавтракать в столовой за одним столом.

– В окопах под Славянском. Устроит тебя такой ответ?

– Устроит. Давно хотел поговорить с кем-нибудь из стрелецких.

– Марс, мы здесь не разговаривать собрались, а воевать. Знаю, что тебя покалечили в Одессе, но оставим наши воспоминания для политзанятий в отряде.

Сказал он это тоном, не терпящим возражений, давая понять, что дальше расспрашивать его бесполезно. После завтрака Мулат собрал весь отряд в комнате отдыха, где стоял старенький телевизор, висели выцветшие репродукции картин и стояли ряды кресел, оббитых дерматином.

– Предлагаю провести так называемую «перекличку». Каждый встает, называет позывной, откуда прибыл, за что намерен сражаться. Ясна задача?

Первыми поднялись два немолодых ополченца: Саныч и Тихой из Макеевки. Когда-то они вместе служили в Афгане в десантных войсках Советского Союза, выполняя свой интернациональный долг, так и разобравшись, в чем он состоял. Говорил за двоих Саныч, по всей видимости, человек разговорчивый и жизнерадостный, а Тихой больше помалкивал, и только кивал, слушая своего веселого дружка.

– Воевать мы пошли за народную республику, подчеркиваем народную, без олигархов и олигофренов, которые развалили Советский Союз, а теперь добивают Украину.