Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 18)

– Он же у меня не выстрелил! Как тебе удалось раскочегарить эту штуковину? – кричал в запале Марс.

– Один раз в год и палка стреляет, – ответил Правда своим спокойным низким голосом.

Он сам не понимал, зачем прихватил неисправный снаряд, как сумел его взвести, вспомнив инструкции Марса, и уж совсем не верил в то, что тот выстрелит.

– Вижу, лежит. Думаю, зачем добру пропадать? Сморю, эта тварь назад завернула, решил попробовать, получилось. Вот и все, – смущенно объяснял парень тормошившим его друзьям.

– Дуракам везет, – подвел черту Борзый. – Бог увидел, что кранты нам, и решил подсобить. Хватит веселиться. Сколько у нас осталось патронов в автоматах? У меня ни одного.

Только у Правды, занятого РПГ в магазине автомата сохранилось несколько патронов.

– Это для того, чтобы упавший вертолет осмотреть, – сказал Борзый и, забрав автомат у Правды, направился к догорающему на поле вертолету, бросив через плечо:

– Всем оставаться на местах.

Он вернулся через несколько минут и сообщил:

– Оба готовы и пилот и стрелок. Сгорели. Хоронить некогда. Думаю надо ехать в город за оружием. Воевать арматурой с танками и вертолетами смешно. Скоро они опять попрут, к бабке не ходи.

Не успел он это сказать, как со стороны города к блокпосту стал приближаться военный грузовик, тащивший за собой артиллерийскую пушку.

– Кто командир? – спросил выскочивший из машины военный.

– Я командир отряда, направленного сюда для защиты блокпоста, – вышел вперед Борзый. – Докладываю: подбито два танка, сбит вертолет и уничтожено три единиц живой силы противника.

– Ничего себе! – удивился военный, оглядывая подбитую технику. – И это все из кривого ружья, с которым вас сюда отправили?

– Нет, у нас было трофейное оружие. Так получилось, повезло…

– Дай бог, чтобы нашему артиллерийскому расчету также везло, а пока вам дан приказ возвращаться в город за новым назначением, везунчики, – заулыбался военный. Если бы кто-то рассказал, ни за что бы не поверил, чтобы шестеро рядовых необученных такого наворотили!

– Ни как нет, – сделал шаг вперед Борзый. – Я служил в Армии, танкист, а Макс без пяти минут офицер. Есть отправиться за новым назначением!

На удивление, спрятанный в посадке Уазик был почти цел, если не считать пробитой в нескольких местах крыши салона, но главное, он был на ходу. Загрузившись в салон машины, отряд Борзого отправился в город. Только на расстоянии нескольких сот метров от блок-поста можно было заметить следы обстрелов и войны, которую вел отряд на протяжении двух дней с танками и вертолетами. Кое-где виднелись развороченная снарядами земля и побитый пулями асфальт. Дальше была абсолютная мирная картина. Проскочили магазин, где в последний раз отоваривались Марс и Нинзя. Магазин был цел, и все так же в его дверях стояла плотная фигура продавщицы. Промчались по улицам знойного города, где все было по-старому, чисто и ухоженно, но все же что-то было не так.

– Людей на улицах мало, зато машин полно, куда все едут в такую жару? – удивлялся Шихта.

Действительно людей на улицах было мало, редкие прохожие прятались в тени деревьев, перебегая от дерева к дереву, зато проезжая часть была запружена машинами, забитыми людьми. Борзый остановил УАЗик на углу улицы Артема и проспекта Шевченко, чтобы купить питье. Купили в автомате бутылочки с газированными напитками: каждому свою и признались, что все это время Марс мечтал о Фанте, Правда о Кока-Коле, Шихта о Спрайте, а Иса о простой газировке.

– Только мою мечту сейчас не осуществить, так как я за рулем. Так и быть отравлюсь вашей шипучкой, – сказал Борзый, заливая в рот Пепси.

– Неужели в такую жару стал бы водку пить? – удивился Марс.

– Почему водку, мне бы пивка холодненького из холодильничка да побольше, – ответил Борзый, закатывая глаза.

– Куда все едут? – спросил любопытный и словоохотливый Марс у киоскерши торговавшей мороженным.

– Не куда, а где! – ответила та, сердито взглянув в его сторону. – Не закудыкивай им дорогу.

– Ой, извините, где едут? – смутился Марс, вспомнив украинскую примету, согласно которой спрашивать «куда» было дурным тоном. Надо было обязательно использовать местоимение «где».

– Сам не знаешь, что ли? Беженцы это. Вы нам войну в город привезли, вот они и бегут от нее, я бы сама убежала, да мама лежачая, как ее бросишь? Люди после первого обстрела бегут каждый день, загружают машины под завязку, грузят детей, шмотки и вперед. Вчера у нас во дворе грузились несколько семей. Бабы плачут, дети вопят, мужики пытаются затолкнуть в машину побольше добра. Один дядька даже диван кровать «Малютку» пытался в Жигули засунуть, но не получилось. Я такое только раньше в кино видела, страшне! На границах говорят километровые очереди пособирались.

– А в какую сторону едут? – продолжил расспросы Марс.

– Да, кто куда, больше конечно, в сторону России, кто на юг в Мариуполь, а кто и на запад в Украину. Нет людям покоя, жили, жили, а теперь бросай все и катись, куда глаза глядят, – ответила тетка, в очередной раз недобро взглянув в сторону ополченцев.

– Пусть едут куда хотят, это их проблемы, а нам в Облсовет, – строго сказал Борзый. – Могли бы конечно пройтись, но видон у нас отпад, так что грузитесь в машину.

Пока командир ходил за новым назначением в Обладминистрацию, отряд ожидала его на аллее на той же скамейке, на которой дожидались Петя и Толян две недели назад Михайловича. Однако теперь это были потрепанные боями, грязные от копоти и пыли, пропахшие потом и кровью бойцы, познавшие, что такое убивать, и какое это счастье – остаться в живых. Веселиться не хотелось, хотелось только молча наблюдать за мирной жизнью, которой, оказывается, все еще была в городе. Проходившие мимо них люди косились и старались быстрее уйти подальше. Девушки, завидев их группу, либо сворачивали в сторону, либо поворачивали назад, боясь приблизиться.

– Вот так, ты там кровь проливаешь, их защищаешь, а они тебя десятой дорогой обходят, – возмутился Марс, но девчонок задевать не стал. – Я себя, конечно, не видел, но вы парни, действительно выглядите, как бомжи из питерской подворотни. Эх, помыться бы!

– Встать! Смирно! – прозвучала команда незаметно подошедшего Борзого. – Докладываю. Главнокомандующий вооруженными силами ДНР полковник Стрелецкий выражает нашему отряду благодарность, а троих из нас, уничтожившим технику противника, представляет к награде. После этих слов ребята трижды крикнули «Ура!», переполошив прохожих и спугнув стайку голубей, мирно гулявшим на аллее.

– Он навел в городе военный порядок, ввел комендантский час, ополчение объединяется в войска, всякая махновщина заканчивается, за мародерство с мирным населением или другое баловство – расстрел. Обстановка кране сложная. Сегодня недалеко от Снежного был сбит пассажирский самолет малазийских авиалиний. Погибло более трехсот человек. Сбили укры, а валят на нас. Как бы НАТО не вмешалось, тогда точно быть большой войне, но надеюсь, до этого не дойдет, разберутся. А пока вы отбываете в располагу. Ее устроили в общежитии одной их шахт недалеко от Аэропорта.

– Эх, мне бы сейчас в море нырнуть, я ведь не накупался! Сказал Марс вытягиваясь после душа на кровати в комнате общежития, где поселились бойцы их отряда.

– Странно устроен человек, только что мы были голодные грязные и мучились от жажды и жажды, но стоило помыться и перекусить, как некоторые размечтались о море, – пробурчал Иса.

– Иван Сергеевич, вы же знаете мечтать не вредно, – миролюбиво ответил Петя.

– Ни каких Сергеевичей, что забыл? – оборвал его Иса.

– Ну ладно, Иса, согласился Марс, – но раз не позволяется мечтать, скажите мне, пожалуйста, вы тоже считаете, что это Россия напала на Украину, устроив войну в Донбассе?

– Ну, ты спросил! С чего это вдруг? – воскликнул Шихта.

– Мне тетка – продавщица, когда мы с Ниндзей (царство ему небесное я ведь так и не знаю, как его звали в миру), ездили за провиантом, спрашивала: зачем мы сюда пришли?

– Женькой его звали, – оставив без ответа главный вопрос, сказал Иса. – Мы с ним почти месяц вместе служили.

После боев на блокпосту, он перестал без конца рассказывать о своем горе и как-то преобразился, превратившись из человека, не понимающего, зачем живет, в мужчину, который осознал свое назначение на земле. Помолчав некоторое время, он все же решил объясниться с Марсом.

– Буквально два месяца назад я был человеком не политизированным. Некогда было этим заниматься. Мы с женой были увлечены своей профессией, выводили новые сорта засухоустойчивой пшеницы. Буквально за неделю до начала Майдана жена защитила в Харькове кандидатскую диссертацию, я ей помогал готовиться. Потом эйфория от защиты, подготовка документов в ВАК. Было как-то не до майданов, да и отношение к ним у нас в Донбассе было несерьезное. Решили, раз пережили один майдан в 2004 году, переживем и этот. Надо сказать, что мы с женой принципиально не голосовали за Януковича, считая, что интеллигентным людям не к лицу отдавать свой голос бывшему зеку. Однако, вся наша политическая деятельность этим и ограничилась. Каких-то особых перемен в жизни в течение всей незалежности Украины мы не заметили, жили, как и вся страна: власть сама по себе, а народ сам по себе. Телевизор старались не смотреть, в крайнем случае, какие-то интересные российские шоу. О майданных страстях узнавали от коллег, и надеялись, что побузят и образумятся. Порадовались, когда сбежал Янукович, решив, что правы были, когда за него не голосовали. Против этой майданной троицы не имели ни чего против, обиделись на Россию, когда она забрала Крым.