Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 17)

Убитых танкистов из первого подбитого танка было трое, четвертый сумел сбежать, пользуясь укрытием посадки. Тела убитых были пробиты множеством пуль. Чьи пули стали смертельными, понять было невозможно, да и ни к чему. Мертвые тела этих бывших сверстников, ребята молча, стараясь не смотреть на лица погибших, стащили в самую глубокую воронку, которая была за посадкой со стороны поля. Потом пошли разбираться с танком подбитым Марсом.

– Чем вы его? – спросил Борзый.

– Это Марс, отличился, – ответил Правда. – Взял полиэтиленовый пакет, я насыпал туда гранат, а Марс закинул мешок под танк.

– Как тебе такое в голову пришло? – удивился Борзый, глядя восхищенно на Марса.

– Да, снаряд не сработал, одиночные гранаты танк не брали, вот я и решил увеличить силу взрыва. Видел в каком-то фильме про войну, как под танки бросали связку гранат. Не-было времени связку вязать, вот и использовал пакет.

– Ну, ты молоток! Надо было такое придумать! – сказал Борзый, залезая на броню танка. – Осмотрю, может он на ходу. Через некоторое время, выбравшись наружу, он радостно заявил: Целый и невредимый, только снарядов нет, и гусеница разорвана. Надо бригаду ремонтников вызывать. Починят, мой будет, никому не отдам! Марс, может быть, пойдешь ко мне механиком? Твой же трофей.

– Нет, я не танкист, меня на связиста на военке учили, да и клаустрофобия у меня.

– Чего, чего? – переспросил Борзый.

– Боязнь замкнутого пространства, – ответил Марс смущенно.

– Ну, ты даешь, танков не боишься, а какой-то клаустрофобии испугался! – Засмеялся Борзый. – Ну как знаешь, думаю, связисты в народной армии тоже нужны.

На могилах танкистов и Нинзи, насыпали небольшие холмики и воткнули в них кресты из связанных веток. Блокпост, разрушенный снарядами привели в порядок, а потом уселись отдохнуть вокруг самодельного мангала, на которой закипал чайник. Все были прибиты усталостью и стрессом от первого в жизни боя. Петя сидел, опустив руки между колен, и свесив вниз голову. Мысль о том, что возможно его пуля оборвала жизни танкистов – молодых, безусых солдат, мучила его. Их положили в воронку, сложив друг на друга. По-другому тела не вмещались. Этот штабель тел все время стояла у него в глазах, не давая возможности жевать бутерброды, который он сам же сделал для всех. Можно было бы считать, что он отомстил за весь пережитый в Одессе ужас, но ни радости, ни злорадства в душе не было, была только тупая удовлетворенность от того, что они выполнили свою задачу и танки в город не вошли.

– Что, тошно, Марс? – подсел к нему Борзый, – Не бери в голову, на войне как на войне, либо ты их, либо они тебя. Ты герой, и мне бы никогда не пришло в голову с этим пакетом вместо связки гранат, а ты не только придумал и осуществил, но и остался жив.

– Я понимаю, но поверь мне, на похоронах никогда не приходилось быть. Дед умер, когда мне было десять, так родители меня на похороны не взяли, чтобы не травмировать, а тут такое! – ответил ему хмуро Марс. – Когда складывали в воронку побитых солдат, я за руки нес одного парня. У нони были еще чуть теплые, мягкие, совсем мальчишеские. Наверное, до конца дней я буду помнить эти холодеющие руки парня, с которым мы наверняка могли бы дружить.

– Да, уж надружили они с тобой в Одессе, странно, как ты выжил в дружеских объятиях нациков? Разве ты сюда приехал не для того, чтобы с ними поквитаться? – строго спросил его Борзый. – Раз так, то и не ной. Ты бьешь фашистов и помни это. Ты хоронил трех врагов, а я в конце мая похоронил тридцать друзей после штурма Донецкого Аэропорта. В ночь после выборов президента Украина Порошенко, грозившегося принять инаугурацию в Донецке, наш отряд «Восток» наш отряд был отправлен в Аэропорт для зачистки его от стоявших там украинских войск. Честно говоря, мы и не думали, что там начнутся сражения, уж больно красив был этот аэропорт, построенный буквально два года назад к европейскому чемпионату по футболу. Одним словом, пришли, окружили, стали их вначале уговаривать уйти, потом выдавливать и к утру практически вытеснили за пределы терминалов, разбив максимум несколько стекол. Тут слышим гул самолетов, низко так летят, мы давай по ним бить из минометов и автоматов, а они стали аэропорт и всю округу посыпать бомбами. В один миг рухнули стеклянные стены нового терминала, убив и поранив многих наших. Мы тоже сражались, как могли, и даже успели сбить один из вертолетов, попав ему из миномета в брюхо. Бодались до вечера, устилая взлетное поле телами славян. Те из наших, которые пытались вытащить своих раненных с поля боя, сами погибали. Наконец, на следующий день, договорились с украми вывезти раненных. Собрали две машины, я был сопровождающим во второй, а на Киевском проспекте наш же блок-пост, решив, что едут укры, нас обстрелял. Первая машина загорелась, наша перевернулась. В живых один я и то помятый. Чужая кровь стекала по мне, как ливневая вода, остальные бойцы были мертвы. Приехали скорые, я помогал грузить погибших, ребят, которые только что были живыми, с которыми накануне пили водку и мечтали об очистке всей Украины от фашистов. Теперь этих парней, еще не успевших остыть, я выгружал в морге Калининской больницы и, за неимением места, складывал на полу штабелями. Страшно было, жутко и, главное, мучила досада, что так бездарно все закончилось и Аэропорт не заняли, и своих положили. Погибло в тот день где-то около ста ополченцев и треть из них из России. Потом я их в Россию вывозил. Родным гробы под расписку вручал, вот где был ужас! Теперь укры пришли к нам на танках и били из пушек. Нинзю убили. Кто они? Враги! Так что все правильно. Если бы мы их сейчас не завалили, то они бы от нас живого места не оставили, да и в городе много бы горя натворили. Ты не струсил, не бросился бежать, как Нинзя. Молодец!

– За что тебя Борзый назвали? – спросил командира Петр.

– Говорят, что везде успеваю, вот и Борзый. – Однако надо думать, что делать дальше. Нам рано радоваться, что отбили атаку. Эти вояки не обстрелянные были, и к тому же танки шли без пехотного сопровождения. Танк хоть и железяка, но, как нас в армейке учили, всегда должен идти в бой с пехотой на броне или в пешем строю, чтобы вот таких лихих, как Марс, от танков отгонять. Ночью они вряд ли пойдут на прорыв, а вот к утру ждите гостей. Спим по очереди, не расслабляться!

Борзый оказался прав, штурм блок-поста начался утром, однако он был не танковый, а вертолетный. Гул вертолетов Марс услыхал сквозь дремоту, которая накрыла его, на рассвете. Он узнал этот звук сразу, так как вырос в военных городках, над которыми нередко кружили железные птицы. Сейчас стрекот вертолетных двигателей доносился с севера и с каждой минутой приближался.

– Воздух! К бою! – разнеслась над блокпостом команда Борзого. – Если снизятся до ста метров, открывать огонь по кабинам вертолетов или бить по его бакам. Стрелять редко, но метко. Патронов мало.

– Будем арматурой брюхо протыкать, – проворчал за спиной Марса Иса. – Мне кажется, лучше лежать тихо, чтобы себя не выдать.

– Разговорчики, – прикрикнул на него Марс, – Вы стреляете плохо, лучше поберегите патроны. Если что, отдадите мне или Правде свой рожок от автомата.

Командирский голос Петр выработал еще на военке, где его веселого и боевого, сразу заметили преподаватели военного дела и назначали, на удивление дисциплинированных отличников, командиром в их группе. «Армия бравых любит!» – объяснили офицеры свой выбор студентам. Вот и Иса с Правдой, входящие в его отряд, сразу признали в нем командира.

Вертолеты шли один за одним, высматривая цель. Первая очередь из пулемета ударила вдоль дороги, подняв полосу фонтанчиков асфальтовой крошки, но никого не задела. Вертолет полетел дальше, обстреливая обочину дороги. Летел он довольно высоко, и поэтому прицелиться точно не мог, достать его из автоматов тоже было невозможно, хотя ребята и пытались это сделать. Второй вертолет, заметив оплошность первого, решил снизиться и расстрелять в упор защитников блок-поста. В этот раз заряд пуль буквально прошил окоп, где находился отряд Марса, но к счастью никого не задел.

– В посадку! По одному! – раздалась команда Борзого.

Он, выскочив из окопа, первым скрылся в зарослях посадки. Марс, продублировав его команду своим бойцам, тоже бросился к полосе деревьев. За ним выскочил Иса, а Правда почему-то замешкался. Вскоре он появился и, сжимая подмышкой автомат и неся на плече РПГ, который не выстрелил у Марса и со вчерашнего дня валялся недалеко от окопа.

– Зачем ты его прешь? – закричал Правде Марс, – он же может взорваться в руках!

Правда молчал, затаившись меж тесно стоящих деревьев посадки. Однако, когда первый, проскочивший блокпост вертолет, развернувшись пошел назад, заходя пониже на блок-пост, парень выскочил на дорогу и встав во весь рост с лежащим на плече снарядом, крикнул:

– А вот зачем!

Вслед за этим раздался грохот вылетающего снаряда, и вертолет как-то странно дернувшись, и стал заваливаться на бок, и в таком состоянии дотянув до поля, рухнул на него, загоревшись. Второй вертолет, увидав гибель первого, развернулся и полетел назад, опасаясь, по-видимому, новых снарядов.

– Ну, ты даешь, брат! – кричали выскочившие из посадки бойцы, окружив Правду.