Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 16)

Присев на корточки бойцы вжались в глиняную стену укрытия, прижав к груди автомат. Свист снарядов был отвратительным, он проникал в самую душу, заставляя ее сжиматься. Мозг отказывался понимать, что в любую минуту этот свист станет последним звуком, который может услыхать твое ухо, что раздающиеся вокруг взрывы не твои, это взрывы снарядов, которые пролетели мимо. Только свист может быть твой, он подлетит и ударит, оставив от тебя на земле куски окровавленной плоти. Нет, они не вспоминали под этот свистом ни родных, ни друзей, не проклинали себя за то, что пошли добровольно воевать, они вообще ни о чем не думали, а только вслушивались в свист и ждали, когда он, наконец, взорвется. Снаряды вначале падали в метрах пятистах от блокпоста, но потом взрывались все ближе и ближе и, наконец, они стали падать буквально рядом, осыпая сидевших в окопах вывороченными из земли осколками асфальта, щебнем, глиной и песком. И вот в то мгновение, когда снаряды должны были попасть прямо в окоп, похоронив навсегда его защитников, свист прекратился и взрывы замолкли, уступив место нарастающему реву моторов.

– Танки! К бою! – раздался крик Борзого из окопа, где сидели остальные защитники блок-поста.

Марс, вскочив на ноги, одеревеневшими от напряжения руками схватил один из доставшихся ему гранатометов, и, положив его себе на плечо, стал шепотом отдавать себе команды, усвоенные еще на военке: выдернуть чеку, насадок выдвинуть до упора вперёд, переднюю крышку откинуть вниз, поднять мушку, сдвинуть тягу до упора назад. Оставалось только нажать на гашетку, чтобы выпустить снаряд. Теперь надо было ждать, когда приблизятся танки, так как дальность полета ручных гранатометов старой конструкции была не велика.

– Запаситесь гранатами. По живой силе бить из автоматов, – отдал Марс команду Исе и Правде и стал ждать того мгновения, когда сможет нажать на курок.

Это ожидание оказалось самым долгим из тех, которые он когда-либо переживал. Вот тут понеслись перед глазами все те события, которые привели его сюда в донецкую степь: Ирина, Одесса, Сашка, крыша Дома профсоюзов, Марик. Последним мелькнула искаженная злостью физиономия Татушника. От этого видения кровь прилила к голове, и Марс готов был сражаться и ждал только одного, чтобы бой наконец-то начался. Подростком он любил компьютерную игру в танковый бой, который проходил где-то на Балканах. Он не знал, где эти самые Балканы и не пытался разобраться в том, почему спустя долгие годы после Второй мировой войны, в Европе идут бои. В учебниках истории ничего об этом не говорилось, а, возможно, школьная программа к этому моменту еще не дошла до новейших войн. Однако играя, Петр отчетливо ощущал, как его сердце сжимается в ожидании того момента, когда из-за угла здания, какого-то неизвестного городка, выскочит танк, и, чтобы он в тебя не выстрелил, надо быть начеку. Однако это была игра, которая была способна поднять адреналин в его крови, но не более. Теперь же, приходилось ждать реальную железную громадину, которая ползла к нему с реальной целью: расплющить его тело и пролить на землю его кровь вместе с адреналином, который буквально клокотал в жилах, заставляя болезненно сжиматься сердце.

Вначале из-за поворота дороги показался первый танк, вслед за ним пополз второй, а затем выглянул из-за деревьев посадки и ствол третьего танка. Рассматривать, есть ли за ним другие танки, времени не было, так как расстояние между окопом и первым танком быстро сокращалось.

– Километр, полкилометра, триста метров, двести, – отсчитывал вслух Петр, подпуская танк поближе, понимая, что ошибиться нельзя у них в отряде всего лишь два противотанковых снаряда.

Когда до танка оставалось не более пятидесяти метров, Петр нажал на спусковой курок РПГ, и приготовился получить мощную отдачу в плечо, но выстрела не последовало и даже курок не щелкнул. Не понимая, что произошло он изо всех сил жал на гашетку, однако ничего не получалось, и танк повернул в сторону их окопа желая видимо сравнять его с землей вместе с защитниками. В этот момент грохнул выстрел из другого окопа. Снаряд, по всей видимости, попал в район топливного бака, который взорвался, обдавая и машину, и всю округу огнем. Железная громадина закрутилась на месте, а из ее люка стали выскакивать танкисты, пытаясь убежать от своего горящего танка. Вслед им раздались автоматные очереди, повалившие танкистов на землю.

«Кто стреляет?» – пронеслось в голове у Марса, и тут же он понял, что и он, и все его товарищи с остервенением лупят из автоматов по бегущим от танка солдатам. Увлекшись стрельбой, они пропустили момент, когда второй танк, разогнался и на максимально большой скорости начал приближаться к блокпосту, выплевывая снаряды в сторону его защитников. Ответить ему было не чем.

– Гранаты! – заревели одновременно Петр и Борзый.

Гранаты, брошенные их друзьями, уже летели навстречу танку, не причиняя ему никакого вреда. Второй танк, беспрепятственно обогнув подбитый головной, краем задев баррикаду из мешков, помчался дальше по дороге к городу. Ему на смену подходил третий танк, однако он не пошел на пролом, а остановился и стал обстреливать баррикаду, не догадываясь, что ополченцы сидят в окопах. Мешки покорно принимали выпущенные танком снаряды, разлетаясь по дороге и посыпая округу песком. Затем танк осмелел и пошел на прорыв. Что-то щелкнуло в голове у Марса и он, схватив валявшийся на дне окопа полиэтиленовый мешок, занесенный сюда ветром, крикнул Правде:

– Сыпь сюда гранаты!

Тот быстро поняв, что он него хотят, высыпал штук десять гранат из ящика в пакет. Марс, зажав в руке этот пакет, побежал вдоль посадки навстречу, плюющемуся огнем танку. Ему не было страшно, в такие минуты не паникуют и не дрожат, в такие минуты мозг работает только на одно, выполнить задуманное. Поравнявшись с танком, Марс выдернул чеку из одной гранаты и, положив ее аккуратно назад в мешок, забросил его под танк, а сам в одно мгновение, скатился в придорожную канаву. Гранаты взорвались прямо под брюхом танка, разворотив днище машины и сорвав с колес гусеницы. Осколки Марса не задели, но взрыв оглушил и слегка контузил. Очнувшись спустя некоторое время, он увидел склоненное над ним лицо Правды, который что-то кричал, но звука не было. «Почему так тихо, ведь идет бой?» – подумал Марс, но в это время контузия отступила, и до его сознания долетел дружный крик нескольких глоток: «Победа!». Кричали его друзья, не веря в то, что их необстрелянный плохо вооруженный отряд, смог подорвать две громадные железные машины.

– Где второй танк? – окончательно придя в себя, спросил Правду Марс.

– Все в порядке, Марс. Вон он полями уходит домой, бежит сволочь и достать его нечем.

– А где танкисты из третьего танка?

– Засели внутри, видимо стрелять больше нечем, а выходить боятся, – ответил Борзый. Сейчас будем их оттуда извлекать. Тащите арматурины и бейте, что есть силы по танку, повеселим танкистов.

Ребята молотили по корпусу танка с остервенением, достойным лучшего применения, однако своего добились. Вначале из щели водителя показался носовой платок, который когда-то был белым, а потом приоткрылся люк и оттуда донеслись негромкое:

– Сдаемся!

– Вылезайте, не тронем, – крикнул Борзый.

Через некоторое время открылся люк и из него стали вылезать парнишки-срочники, с детскими перепуганными лицами, с едва наметившейся щетиной на щеках. Они сгрудились рядом со своей когда-то грозной машиной и затравленно глядели на ополченцев.

– Чего вы сюда приперлись, сопляки, на своей ржавой железяке? Что вам надо на Донбассе? Разве вы не поняли, это наша земля, и мы будем гнать с нее, любого, кто на нее разинет пасть? – двинул речь Борзый и не дождавшись ответа, скомандовал:

– Некуда вас в плен везти, а убивать жалко, поэтому даю вам фору в двадцать метров, кто успеет сбежать – живите, кто нет, тут похороним. Бойцы автоматы к бою, стреляем по моей команде: Раз, два, три вперед укропы!

Спотыкаясь о собственные ноги, путаясь в траве посадки, танкисты бросились в рассыпную, а Борзый, подождав, пока они отбегут на некоторое расстояние, поднял свой автомат кверху и дал команду:

– Пли!

Ребята поняли его замысел и стали азартно стрелять вверх.

– Зачем нам жизни этих пацанов? Дети еще, надурили их взрослые и послали воевать, а нам грех на душу брать? – объяснял товарищам Борзый, когда последний танкист скрылся из виду. – Попугали основательно, небось штаны у них мокрые. Глядишь, одумаются и к мамке запросятся.

– А где Нинзя? – перебил его Иса.

Нинзю нашли в метрах пятидесяти от блокпоста по направлению к городу. Он лежал на краю воронки, вывороченной танковым снарядом. Осколок попал ему в спину, немедленно остановив сердце. Это сердце не было смелым, его хозяин, по всей видимости, струсив, решил сбежать с поля боя, но осколок нашел его, и Нинзя упал навзничь, раскинув руки. Когда его перевернули, в его широко распахнутые глаза смотрели в небо, вопрошая: «Неужели меня уже нет?» Бойцы поняли, что произошло, но не обсуждать, не осуждать Нинзю не стали.

– О мертвых, либо хорошо, либо ничего. Давайте похороним в этой воронке, чем – то пометим, а потом сообщим в Облсовет, может родня его найдет, – предложил Борзый, – Надо не только его похоронить, но и танкистов прикопать, жара.