Ирина Буторина – Взорванный Донбасс (страница 15)

– Опять прикатил защитничек! – закричала стоящая у магазина женщина. – Все вывез, хоть магазин закрывай!

– А что вам реализовывать товар не надо? – заступился за товарища Петр.

– Надо, – зло сверкнула на него глазами тетка, но за деньги, а не под дулом автомата.

– Ты, что у них товар бесплатно брал? – повернулся Петя к стоящему за спиной парню.

– А что ты думаешь, у нас деньги еще есть? – с вызовом заявил Нинзя. – Нет денег, нет, понимаешь? Все вышли, а вы жрать хотите, вот я и экспроприирую у этих буржуев. Они, что не должны народную армию содержать?

– Сколько он вам примерно заплатил? – спросил Петя у женщины продавщицы.

– Только первый раз заплатили, когда они вдвоем приезжали, а потом все на халяву.

У меня тут все записано на всякий случай, сказала она и скрылась в помещении магазина. – Во второй раз набрал на 500 гривен, в третий на 450, в последний аж на 600 гривен! Нет, мы конечно не отказываемся помочь, но содержать вас все время, пока вы тут воюете, не можем.

– Давай сюда деньги гнида, – тихо сказал Нинзе Петр, – мы тебе за три раза полторы тысячи насобирали. Где деньги?

– Нет денег, нет и все! – заверещал Нинзя. – Я платил, они все врут!

– Ах, врут! Давай выворачивай карманы! – зло закричал Петя.

Дрожащими от ярости руками, Нинзя вывернул карманы брюк, и показал верхний карман на футболке. Они были пустыми.

– А это что? А ну доставай! – хлопнул Марс Нинзю по заднему карману джинсов.

Нинзя нехотя расстегнул молнию и достал оттуда слежавшиеся купюры.

– Вот вам полторы тысячи и еще пятьсот на новые покупки, – протянул Петя деньги продавщице.

– Спасибо, молодой человек, а то, как нам работать? Я женщина одинокая, мужа в шахте засыпало, дети в институте учатся, их кормить надо. А тут такое, приходят, автомат наставляют, грузи их. Я уже думаю, зачем нам все это? Жили тихо, никого не трогали, ну и бог с ним с этим майданом, покричали бы и разошлись. Мне невестка из Киева звонила, говорит, что в их спальном районе все тихо, это только в центре скачут, а остальных не трогают. Как жили, так и живут, а из Славянска звонила мать моей соседки, просто ужас, стреляют, дома разрушены, работы нет, пенсий тоже. Уже и у нас началось. Вчера по телику говорили, что русские войска обстреляли Петровский район и поселок Марьинка. Разрушили много домов, людей побили. Не слыхали как бабахало? Вот как нам теперь жить? Зачем вы к нам пришли, что вам от нас нужно?

– Вы о чем? – оторвал Марс взгляд от полок с продуктами.

– Да, уж извините, я чую, вы из России, вот и спрашиваю. Вы на нас напали, чтобы к себе присоединить, как Крым?

– Ни на кого мы не напали. Уверен, русских войск здесь нет. Я сюда приехал из Питера добровольцем помогаю ополчению воевать с фашизмом.

– А я и смотрю, что из Ленинграда, – сменила тон тетка. – Так говорите интеллигентно, я там была с мужем в восьмидесятые, красивый город. Но все же, заберете нас вы к себе ли, нет? В России народ богаче живет, и мы тоже хотим так жить, у меня, например, бабушка русская.

– Если нет, то что? Вы уж как-то определитесь, чего вы хотите в Россию к богатой жизни или в Европу к сладкой? – начал злиться Петр.

– Ну, кому мы в Европе нужны? Одна моя знакомая поехала в Италию работать, так месяц под мостом ночевала, нигде устроиться не могла, паспорт забрали, денег нет, едва выбралась. А в России наши русские живут, не обидят.

– Вас тут и свои обижают, – кивнул Петя на Нинзю. – В России тоже на ангелы живут, но фашистов нет. Ладно, мы пошли. Будут деньги, еще приедем. Вы уж на нас не обижайтесь. Кстати, а где можно кастрюлю купить мне надо суп на костре готовить.

– Кастрюлю? – засуетилась тетка, – а котелок алюминиевый тебе подойдет? – полезла она в подсобку и вытащила оттуда большой охотничий котелок литров на шесть. – Вот от мужа остался, он на рыбалку с ним ходил. Дарю, и деньги тете вернул, и говоришь красиво.

Почувствовав расположение женщины, Петя попросил ее обмыться в уличном душе или у крана во дворе. Та же отправила ребят к общей колонке, стоящей между двух соседних домов. Обмывшись по пояс под холодной водой колонки, ребята двинулись назад.

– Странный у вас народ. Говорят на русском, а ведут себя как хохлы, – сказал Петя, когда они возвращались на блокпост. – Вот и ты вроде хорошее дело делал, нам провиант доставал, но ведь деньги отжимал, против нас людей настраивал. И тетка эта тоже, рада бы в Европу, но понимает, что ее туда не возьмут, поэтому согласна, на крайний случай, в Россию податься, мол, не обидите, сами живете хорошо и мы заживем, а в дом или хотя бы во двор не пустила.

– Ну и что тут странного? – удивился Нинзя. Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Надеюсь, что ты не расскажешь нашим про деньги, я же для вас их притырил, на черный день. А то, что в дом не пустила – это правильно. У нас не принято чужих в дом пускать.

– Вот я и говорю, что ведете вы себя не по-русски. Хорошая жизнь всем нужна, но не за чужой счет. Русские в дом или, в крайнем случае, во двор всегда пустят. Хотя после твоих мансов, тоже бы не пустили. Честно тебе скажу: я бы тебя из отряда выгнал, но раз ты решил вернуться назад на войну, значит, не выдам. Не на курорт едем. Однако знай: веры тебе больше нет.

Вернувшись на блок-пост, Петр доложил Борзому только об обстрелах города, о которых рассказала продавщица. Все то время, пока они обустраивали блокпост, со стороны аэропорта раздавались звуки автоматной стрельбы, но взрывов не было. Звуки, похожие на взрывы, звучали прошлым вечером откуда-то слева. Они очень надеялись, что это заходит гроза, однако теперь стало ясно, что это звуки обстрела города.

– Все, почалось, – расстроился командир. – Я все же верил, что не станут они обстреливать Донецк, что договорится наш Алиев с хунтой полюбовно, но видимо не срослось. Надо готовиться к тому, что скоро они и сюда попрут. Будем готовиться.

– А вы как попали в ополчение? – поинтересовался у Борзого Марс.

– Я с первого дня встал на сторону тех, кто против хунты и давно состою в организации «Донецкая республика» Андрея Пургина». Был на всех мартовских митингах, выгонял свидомых из города, когда они приехали в Донецк с показательными выступлениями, штурмовал Обладминистрацию, строил там баррикады, голосовал за избрание Губарева народным губернатором. Участвовал в организации и проведении референдума в Донецке. Чуть не погиб в конце мая в аэропорту. Одним словом, человек я в этом движении не случайный и воевать за новорожденную республику буду отчаянно. У меня мать русская, а отец украинец, но это ничего не меняет, я против хунты и против того, чтобы мои дети считали Бандеру своим кумиром, а русского солдата колорадом и ватником. Я лучше сдохну, но такого не допущу. Воевать я умею, отслужил два год в Украинской армии. Младший сержант бронетанковый войск. Мне бы танк, я бы показал, как Родину Бандерой поганить! Семью отравил в Рязань к материной родне. У меня жена и дочка шестнадцати лет. Понятно объяснил?

– Понятно, – ответил Петр. – А мне говорили, что всю эту заваруху в Донбассе устроил местный олигарх, чтобы свои заводы от других олигархов защитить, а с ваших слов получается, что все же это народ бучу в Донбассе поднял.

– Скажем так, народ поднялся против хунты, а олигарх нас поддержал на первых порах, желая напугать своих заклятых дружков в Киеве, но потом спрыгнул, видимо договорился с ними. Однако нас уже не остановить, мы будем воевать за себя и за свою землю. Надеюсь, что Россия нас поддержит. Я надеялся, что она после Одессы и Мариуполя, введет войска на Украину для наведения порядка, но, увы, не случилось.

– Мы тоже надеялись, но все же мы другое государство… – неуверенно ответил Марс.

– Вот Крым, другое дело. Во-первых, автономная республика, своя власть есть, к тому же там все за нас, а у вас один за Россию, другой против, третий спрашивает, зачем пришли? Я уже сомневаться начал, а стоило ли идти сюда, если народ сам не знает, чего он хочет?

– Наш донбасский народ хочет работать на своих заводах и шахтах, – сердито ответил ему Борзый, – хочет, чтобы олигархи совесть имели и платили нормально, а бандеры не лезли со своей мовой и вышиванками. Западенцы же хотят над нами панувать и, в тоже время, иметь свободный доступ к европейским задницам, чтобы их мыть и вылизывать. И украинскую молодежь заразили этой идеей, утаив, чем на самом деле предстоит заниматься на Западе, если он соизволит нас туда пускать без виз. Ты же должен сам с собой разобраться, за кого ты? За фашиков, которые Бандере поклоняются или за нас, которые бьются с ними? Поможешь с бандерами справиться – честь тебе и хвала. Если боишься, давай дуй отсюда пока не поздно. Видимо скоро серьезный замес начнется.

Замес начался буквально через три дня. На рассвете после темной южной ночи, небо вдруг озарилось вспышками множества огней, затем раздался противный свист и за ним звуки оглушительных взрывов, сотрясших землю. Марс в это время не спал, а дежурил в одном из окопов. Напротив, в другом окопе сидел Шихта, мучительно борясь со сном. Как только начались взрывы, проснулись и остальные ребята и кинулись к окопам. К Петру в окоп спрыгнули Иса и Правда.

– Всем сесть на дно окопа! – отдал команду Петр – командир в своем окопе. – Пока идет обстрел никому не высовываться.