Ирина Буторина – Мариупольская трагедия (страница 6)

Новый храм, куда отправилась Соня, стоял недалеко от рынка рядом с театральным сквером. Его начали строить еще в конце нулевых, когда она еще училась в школе. Инициатором его создания был директор «Азовмаша», Савчук, после смерти которого постройка храма остановилась, а потом продолжилась на средства жертвователей. Сложно сказать, что было заложено в идею этого храма, получившего название Свято-Покровского, желание затмить своими размерами все остальные храмы города, которые росли как грибы после дождя, или желание покаяться по всех грехах, которые накопились у благодетелей, растащивших по карманам огромный промышленный потенциал города, но храм получился слишком громоздким, подавив своим размерами все стоящие в центре города дома и превзойдя высотой практически все храмы Украины. Сонин глаз художника сразу отметил архитектурную безвкусицу здания, которое выглядело как тряпочная купчиха на чайнике. Нетрудно было понять, что символизировали его бледно-голубые стены в сочетании с золотыми маковками, придавая храму державность, о чего Соне не захотелось войти во внутрь, а тем более помолиться. Она за дорогу до Мариуполя вдоволь насмотрелась на желто-голубой окрас домов, заборов, киосков и даже урн, что казалось нелепым и откровенно отдавало каким-то селянством, как и все эти вышиванки, которые ей в школе приходилось носить, доказывая свою лояльность власти. Как художник, она считала сочетание желтого и голубого примитивным, а попытки вписать храм в такую цветовую гамму, в стране, где церковь была отделена от государства, с ее точки зрения было кощунством.

Постояв у храма, она пошла в сквер, осмотрела новую чашу фонтана, который согласно кинохронике, открывал сам президент Украины Зеленский и, стараясь показать себя свойским парнем, бегал под его струями. Сейчас фонтан молчал, но приятно удивила уложенная вокруг него по всей территории сквера плитка, основательно украсившая театральный сквер. Идти вниз по проспекту ей не захотелось, но сложно было не заметить, что ближайшие к театру дома были отремонтированы и выглядели ухоженными, чего раньше не было. Все ее детство и юность, прошедшие в годы независимости Украины, город выглядел заброшенным и обтрепанным и совсем не тянул на столицу металлургии, как его называли в газетах. Сама эта металлургия висела над городом тяжелой бурой шапкой и выглядывала в перспективе многих улиц ржавыми трубами и домнами.

Соня не любила родной город, даже несмотря на то, что жила в его центре, вполне солидно застроенном. Особой гордостью жителей были два дома со шпилем, построенные по типовому проекту, который реализовывали в больших городах Союза в пятидесятые годы. Они венчали собой конец улицы Артема и считались главным украшением города. Для появившейся после распада Союза буржуазии, иметь квартиру в таком доме считалось престижным, свидетельствующим об их высоком достатке. Сонины родители тоже жили в центре, но в обычном доме. Квартира в Мариуполе рассматривалась ими как временное пристанище типа гостиницы, главным для них было строительство домов в Донецке и Раздольном.

Соня тоже не прикипела к городу душой, а теперь проведя последние восемь лет в самом красивом городе мира – в Санкт-Петербурге, она нашла ответ почему так произошло: ее художественная натура не принимала этого неестественного сочетания жилых домов с торчащими за ними ржавыми железными монстрами. Не радовала глаз и типовая застройка основной части города, серая и безликая. Как-то проехав с отцом всю Донецкую область от Мариуполя до курортов Славянска, она была удивлена, что и весь остальной Донбасс выглядит также, как и Мариуполь. Все города были на одно лицо: небольшой центр со сталинскими домами в окружении бетонных коробок с черными шрамами гидроизоляции между стеновых плит.

–Что ты удивляешься, – ответил ей отец, услыхав ее сомнения, – Донбасс-это огромный рабочий поселок, предназначенный для того, чтобы дать кров, народу, добывающему уголь и выплавляющему сталь, когда-то во славу страны Советов, а теперь во славу наших олигархов. Ни народ, ни твои эстетические чувства здесь никого не интересуют. В принципе так везде на территории бывшего Союза, ну кроме столиц.

Нынешний зимний Мариуполь выглядел повеселее. Стойкой краской разных тонов были выкрашены стены зданий в центре, что очень оживляло город и даже придавало какую-то прелесть. «Ну вот, хоть так, все понаряднее», -подумала Соня, глядя на перспективу улицы Мира со стороны входа в театр, который тоже сиял недавно окрашенными белыми стенами и красной крышей. «Театру такой окрас не подходит, это не торговый центр. Он простоял всю жизнь бежевым, пусть бы и оставался», – успела подумать Соня, прежде как вздрогнула от раздававшегося за «Азовсталью» звука выстрелов, и последовавших за ним взрывов. Если эти звуки ее напугали, то звонок смартфона, который она держала в руках, заставил радостно вздрогнуть. «Ура, мама!»

– Сонечка, – послышался в трубке виноватый голос матери. – Мы так тебя подвели, просто ужас…

– Да ничего мама, не переживай, я вас дома жду, все в порядке, – пыталась Соня успокоить мать, но в трубке прозвучал жесткий голос ее отца:

– Соня, ты ничего не знаешь? – спросил он.

– А что произошло?

– Беда, Сонечка, Путин объявил Украине войну, сегодня ночью обстреляли несколько военных объектов в разных областях Украины, российские войска вошли на территорию приграничных областей Украины. В результате все дороги страны запружены военной техникой, мы не можем проехать в сторону Мариуполя и застряли в Пологах. Будем стараться прорваться, но уж как получится.

– А как же Раздольное, дом? – пролепетала Соня.

–Соня, ты что не поняла, что я сказал, какое Раздольное? Война! Сиди дома и не высовывайся. Я позже позвоню.

Человек так странно устроен, что, узнавая о какой-то беде, в первую очередь переживает не за собственную жизнь, а за какие-то нерешенные дела: не сделаю, не съезжу, не встречу. Так и Соня в первую минуту после получения страшного известия прежде всего подумала, что поездка в Раздольное срывается, а ей так хотелось побывать там, где она встретила свою любовь, своего Петю, побывать в том домике, где они стали близки. Только потом пришло осознание, что она может не увидеть не только этого домика, но и больше никогда не встретиться на этой земле не только с Петей, но и со своим любимым малышом Ванькой, если эти взрывы, которые приближались с каждой минутой, прозвучат здесь на театральной площади.

К счастью она относилась к той категории людей, которые в тяжелые менты жизни не раскисают, а быстро собираются и делают, то, что необходимо. «Папа сказал: сиди дома и не высовывайся, а у меня хлеба нет», – подумала Соня и кинулась в ближайший супермаркет, скупать продукты. Что она накупила, Соня разобралась только потом, разбирая продукты дома, а там в магазине она металась и стороны в сторону, стараясь купить все, что может понадобиться для длительного сидения дома. Ее подстегивали перепуганные глаза покупателей и продавцов, осознавших пока только то, что пришла беда и надо как-то обезопасить себя и своих близких. Страшная весть о войне, только сейчас стала распространяться по городу и доходить до сознания жителей.

Едва Соня успела рассовать продукты в холодильник и в шкафы, как раздался звонок от отца, и он, стараясь сохранять спокойствие, стал ей рассказывать о том, что успел узнать за последнее время.

– Так, доча, не переживай, все будет хорошо. Сейчас я разговаривал с заместителем мера города Мариуполя, моим старым приятелем, и он сказал, что город находится под надежной защитой: там расквартирована двадцатитысячная группировка полка «Азов», состоящая из самых подготовленных бойцов Украины…

– Этих фашистов, что ли? У нас о них постоянно говорят, и всегда добавляют «организация запрещенная в России», – перебила отца Соня.

– Это для ваших они фашисты, а для нас они захистныкы, солдаты мотивированные и умелые, не то, что твоя донбасская гопота. Кроме того, город хорошо подготовлен к нападению соседей, укреплен на славу, в крепости превращены все заводы и дома. Украина готовилась к этому нападению восемь лет, надеюсь у России хватит ума не нападать на такой город, да и его по сути владелец Алимов, наверняка уже ведет переговоры с Кремлем, на предмет того, чтобы не трогали Мариуполь, как тогда в сентябре 14 года. Так что или договорятся, или отобьются, не бойся, главное не болтайся по городу. Мы никак пробиться к тебе не можем, но я сейчас позвоню в Раздольное Лехе, может быть он сможет тебя вывезти к себе, а это ДНР, оттуда будешь добираться домой. Так что не переживай, что-то придумаем.

Стоило отцу отключиться, как раздался звонок мужа, и трубка взорвалась его возмущенным голосом:

– С кем болтала? Дозвониться не могу. Ты знаешь, что Россия объявила войну Украине, вернее, решила провести военную спецоперацию?

– Знаю, папа сказал, – ответила, как можно спокойнее Соня.

–А папа тебе не сказал, что теперь делать русской гражданке на территории враждебного государства? Дом продавать или в партизаны идти?

– Папа, меня заберет из города или Алексея Валерьевича попросит, чтобы он вывез меня в Раздольное, это ДНР, а оттуда можно и до России добраться.