Ирина Буторина – Мариупольская трагедия (страница 5)

Соня вышла из автобуса в центре города возле здания Гипромеза, отметив про себя, как обветшало это здание за те восемь лет, что она его не видела. На дворе стол ясный морозный, клонившийся к закату день, но прохожих на улице было немного. До ее дома от остановки было рукой подать, и она пробежала это расстояние минут за пять, очень желая оказаться в родном теплом помещении и выспаться наконец-то, так как автобусный сон больше напоминал тяжелую дремоту. Есть, почему-то, не хотелось, хотелось только спать.

Дома, едва раздевшись, она юркнула в свою девичью кровать и уснула крепким молодым сном, отключившись от всех только что пережитых проблем, тяжелой дороги и отсутствии связи с родителями. «Отец обещал завтра вечером поехать в Раздольное на оформление продажи, значит постарается к этому моменту добраться, он человек слова», – подумала она перед сном и к своему удивлению проснулась на следующий день часов в восемь, т. е. получалось, что она проспала к ряду около 12 часов. Удивилась она и тому, что никто не звонил. Петя, допустим, знал, что она раньше девяти не поднимается, а вот почему не звонят родители, было непонятно. Быстро набрав телефон мужа и услыхав его бодрый голос, она немного успокоилась и даже призналась, что родители ее не встретили и предложили добраться до Мариуполя самостоятельно, а теперь с ними нет связи.

–Ну вот, так я и знал, что ехать не стоило, одни проблемы. Подожди их до вечера, если не объявятся, завтра утром отправляйся домой тем же ходом, – распорядился муж.

–Хорошо, так и сделаю, – ответила Соня, но все же я верю, что они приедут, а пока пойду чего-нибудь съем, очень кушать хочется. Как кстати, вы день защитника отметили?

–Как могут отметить такой праздник одни мужики? Напились конечно, женщин-то у нас в отделе нет, бутерброды делать некому, вот на голодный желудок и развезло, но не думай, не меня. Сама иди поешь, небось уже сутки голодная.

Соня быстро собралась и решила сходить покушать в чебуречную у центрального рынка, а заодно купить что-нибудь на обед. До рынка от ее дома было всего полтора квартала. Рынок весело устремив в небо свои четыре рога странной крыши, встретил ее не по зимнему оживленной толпой. Ее любимая чебуречная была все на том же месте, а чебуреки потрясающе вкусны. Часто в Питере ей очень хотелось отведать любимое блюдо, но даже в самых хороших кафе чебуреки были хуже, чем в самой никудышней забегаловке в Мариуполе. Оно и понятно. Чебурек – это национальное блюдо крымских татар, которые во множестве жили в Приазовье, привнеся в его быт свои обычаи и кухню.

Съев подряд два больших чебурека, Соня прошлась по торговым рядам и купила себе ароматную копченую корейку, домашних творога и сметаны. Гривны на мелкие расходы она сняла с карты Visa, еще в Запорожье. Укладывая покупки в пакет, она услыхала знакомый голос:

– Соня, ты?

За спиной стояла ее бывшая одноклассница Анжела Кийко. Она выглядела роскошно: полушубок из песца, кожаные обтягивающие стройные ноги легинсы, сапоги на шпильке, всклоченные и облитые лаком волосы, но главное, из-за чего Соня ее не сразу узнала были торчащие вперед ярко накрашенные губы, не смотря на довольно ранее время.

– Ну ты, как всегда, шикарная! – сказала Соня, приобняв Анжелу.

–Ну, что ты, Соня! – обрадовалась подружка комплименту. – Я вскочила сегодня утром и бегом на базар, моя Миленка любит свежий базарный творожок. Не успела даже как надо накраситься, а как ты, откуда, какими судьбами? Мне говорили, что ты в России. Замужем? Дети есть? Чем занимаешься?

Вопросы сыпались один за одним. Соня взялась было отвечать, но потом предложила:

– Пойдем где-то посидим, если ты не торопишься. Хотелось бы кофе выпить, а то я чебуреки съела, теперь жажда мучает.

–Ты ешь чебуреки? – удивилась Анжела. – Я в рот из не беру! Как можно есть такую гадость, это сразу плюс куча калорий. Хотя ты смотрю очень стройная, что фитнес, бассейн, джоггинг?

Было заметно, что Анжела старается произвести на столичную Соню впечатление светской дамы, причастной ко всем этим благам цивилизации, о которых в Мариуполе раньше и не слыхали.

–Давай, все же посидим и поговорим, увлекла Соня подружку в кафе, где на вывеске дымилась чашка с кофе.

Коротко рассказав о себе: замужем, сын пять лет, небольшая квартира в Петербурге в ипотеку, машина в кредит, дизайнер в одной из фирм, сюда приехала встретиться с родителями, так как давно не виделась, летом приехать не могла. После этого короткого доклада Соня принялась слушать одноклассницу.

Подружка начала рассказ с мужа бизнесмена, который ничего не покупает в кредит, все только за наличные, потом перешла на дочку первоклассницу: умницу отличницу, которая учится все в той же коммерческой школе, где учились они с Соней. О себе сказала, что не работает, так как муж, дочь и большая квартира в доме со шпилем (муж купил две соседние и объединил) требуют ее внимания. Дочку каждый день возит в школу на своей машине ВМV, у мужа шестисотый Мерседес. Соня слушала внутренне улыбалась, вспоминая, как в школе Анжела любила похвастать крутым папой капитаном, заграничными шмотками, которые он возил, роскошной родительской квартирой, и вообще всем тем, что у нее самое, самое! Прошли годы, а Анжела не собиралась меняться и продолжала вести себя как девочка – провинциалка.

Однако больше всего одноклассница говорила о своем городе, заявив, что он лучший город земли, а Питер, где они семьей были два года назад, ей совсем не понравился: серый, дождливый, а народ скучный и неприветливый, не то, что в Мариуполе.

– И не говори, – ехидно поддакнула ей Соня, – и вся мариупольская красота в шапке бурого дыма.

– Ну, что ты! – воскликнула Анжела, – все изменилось, заводы работают в пол силы и меньше дымят. Ты вообще успела посмотреть, как изменился Мариуполь за последние восемь лет? Его просто не узнать!

–Нет, я еще нигде не была, – ответила Соня. – Когда уезжала, он имел весьма потрепанный вид, неудобно было за родной город.

– В то время не был областным, как сейчас. Как только этих бандитов довбосяк выгнали, Киев нам новый статус дал. Теперь не Донецк, а Мариуполь областной центр Донецкой области. Сюда Киев перевел все областные Вузы, клиники, спортивные центры, а как только Донецк прекратил наши деньги себе забирать, город просто расцвел. Хочешь, тебе его покажу, я на машине.

– Спасибо, мне делать до вечера нечего – родителей жду, так что я сама погуляю, – ответила Соня, уже по одному только слову «довбосяки», поняв с кем имеет дело.

– Ну и зря, – надула без того пухлые от силикона губы подружка. – А ты знаешь, что от вашего Раздольного, камня на камне не осталось? Село досталось этим бандитам и они оттуда стреляли по Восточному, ну им и всыпали, – сказала Анжела, вспомнив , что была в гостях у одноклассницы в ее роскошном доме у моря. – Интересно, а ваш дом живой?

–Живой, даже на продажу выставлен, – нехотя ответила Соня.

–Боже, а зачем? – округлила глаза Анжела.

–Отдыхать в прифронтовой полосе как-то не комильфо, не так ли? – ответила Соня, поднимаясь.

Это время, как бы в подтверждение ее слов, раздались отдаленные звуки орудийных выстрелов. Шли они с восточной стороны, откуда-то из-за Азовстали.

–Боже, что это? – воскликнула Соня. – Такое впечатление, что стреляют.

–Точно, стреляют, – заверила ее подружка, – не обращай внимания, мы с этими бахами уже восемь лет живем, привыкли.

– А я слыхала такие бахи зимой в Донецке, когда разбивали Аэропорт, страшно было.

– А я и говорю сволочи, – оживилась Анжела, – теперь главное, чтобы этот ваш фюрер войну не начал, с него станется.

– Кого ты имеешь в виду? – удивленно посмотрела на нее Соня.

– Кого, кого? Конечно вашего Путина, достал он нас всех.

–Не выдумывай, – ответила ей Соня, – никакой войны не будет. Так сказали и Путин, и Лавров, у нас им верят.

–Ну и зря! – зло сверкнула глазами Анжела. – Раз не хочешь со мной ехать, иди сама посмотри центр Мариуполя, уверена, он тебе понравится. Рекомендую начать осмотр с нового храма у сквера, видишь золотые купола выглядывают, а потом театр, его недавно реставрировали, новый фонтан в сквере, жаль зима, не увидишь какой он роскошный. Пройтись по проспекту Мира. Его долго не ремонтировали, мама говорит с 90 года, а теперь сияет. Он раньше назывался именем этого коммуняки Ленина, но теперь, после победы революции Достоинства, мы проводим полную декоммунизацию и переименовали все улицы.

– Что и улица Степана Бандеры уже есть? – опять ехидно поинтересовалась Соня.

Анжела догадавшись, что ее тролят, вскинула свою пышную гриву и гордо произнесла:

–Нет, но будет, не сомневайся! Он наш главный национальный герой, сражался за свободу украинского народа! Это русские его в фашиста превратили, а он в концлагере сидел, немцы посадили, за то, что против них боролся.

Соня могла бы ей возразить, ее отец, принимая новую украинскую власть, был в корне против бандеровщины и от дочки своих взглядов не скрывал, объясняя ей, что Бандера был настоящим фашистом, так как призывал уничтожать другие народы ради независимости Украины. Так что Соне было, что сказать подружке по поводу украинских национальных героев, но не захотелось заводиться, да и та, тряхнув пышной гривой, сухо попрощавшись, заковыляла на шпильках сапог по зимнему тротуару в сторону машины.