Ирина Буторина – Мариупольская трагедия (страница 3)

– Не обижайтесь, но это все от комплексов. Кто был титульной нацией в СССР при заявляемом равенстве? Русские. Как только Союза не стало, всем захотелось стать титульными – главными на своей территории, причем с обязательным угнетением других народов и, в первую очередь, русского. Говорят, если хочешь узнать человека, дай ему власть. Так и тут, дали республикам СССР свободу, и появилось множество титульных наций, а русские стали нацменьшинством.

–Если все народы, жившие в республиках, захотели стать главными, то почему же тогда практически сразу запросились в ЕС? Ведь у нас Майдан тоже начался из-за того, что Янукович отложил вступление Украины в Евросоюз.

– А кто из республик имел свою государственность до Союза? Разве что прибалтийские, да и то недолго, все остальные всегда жили под кем-то, а самостоятельность она же сил и ума требует. Вот ведь Россия ни к кому не стала проситься, а в 90-е нас приглашали в ЕС. Россия больше тысячи лет была государством, зачем нам покровители? А эти от нашего Союза отбились, и покрутившись со своими проблемами, запросились в другой, где надеялись лучше жить.

–Да, я помню, как все годы, пока я училась нам втирали в школе и в университете, что наша дорога идет в Европу, потому что мы и есть ее часть, которую оторвала себе Россия, чтобы эксплуатировать народ и пользоваться нашими богатствами. При этом она ни себе, ни захваченному народу ладу не дает –нищая страна. Так что я к началу войны в Донбассе была законченной укропихой.

– А как выкрестилась в ватницу?

–Влюбилась в русского добровольца, – улыбнулась Соня, да так, что все забыла, и Украину, и родителей, и саму себя. Понятно, что русская правда моей стала.

–Все понятно с вами девушка, – сказал сосед, – похоже мы на посадку пошли. Запомните, не расслабляйтесь на своей родине и держите язык за зубами. И еще. Там, говорят, как пароль на лояльность спрашивают: «Чей Крым?». Отвечай «Украинский!». Крыму все равно, а у тебя проблем не будет.

Еще в здании аэропорта Соня вывела телефон из состояния полета и позвонила мужу, что хорошо долетела, просила его за нее поцеловать Ваньку и пошла искать такси до границы, несколько удивившись, что ни звонков ни СМСок от родителей нет. «Наверное, вне зоны доступа, сейчас от границы им позвоню, они должны быть уже близко», – подумала она и пошла искать такси.

Возле аэровокзала Белгорода Соня быстро сориентировалась и села в минивен, который лихо домчал ее до границы с Украиной. Вышла из теплого салона машины на мороз, который тут стоял знатный, и спрятаться от него было некуда, впереди светилась только пограничная будка.

–Неужели за тридцать лет развода не нашлось у России денег, чтобы сделать приличный погранпереход? – заворчал женский голос слева.

– Надеются, наверное, что опять вспыхнет любовь между братскими народами, которым границы не нужны, – ответил веселый молодой голос.

–Не надейтесь, цого не буде! – злобно ответили ему на суржике.

В темноте ночи, которую освещали только редкие фонари, разглядывать, кто что сказал было некогда, и Соня покорно встала в очередь к светящемуся окошку таможенника. Очередь была довольно длинная и двигалась медленно, удивляя стоявших: почему таможенники так долго копаются с документами граждан? Соня, чтобы скоротать ожидание своей очереди, написала родителям СМС, что прилетела и проходит границу, а затем принялась читать в Яндексе новости, надеясь, что вот, вот на экране всплывет окно, где будут строки: «Сонечка, мы ждем тебя у границы». Однако, как-бы долго не тянулась очередь, ни звонка, ни письма не было. И все же Соня, знающая причуды современной связи не волновалась, не сомневаясь, что родители ее не подведут.

Когда подошла ее очередь к пограничнику, поняла, почему так долго она тянулась. Строгого молодого человека, который ни взглядом, ни уголками глаз не подал вида, что разговаривает с молодой симпатичной девушкой, интересовало все: откуда едет на Украину, зачем, какие у нее планы, когда поедет назад, есть ли у нее основания для въезда, не везет ли она запрещенные грузы: оружие и наркотики? Спрашивал не смотря на то, что женщина – таможенница уже по вещичке перебрала ее маленький чемоданчик и, взбив лежащие там вещи к ком, от чего крышка перестала закрываться, отодвинул его от себя. Еще хуже было с проверкой предоставленных ею документов: приглашения, свидетельства о рождении, справок на прививке от Ковида, ПЦР – теста. Все это таможенник забрал и пошел вглубь своей будки копировать, что-то у него не получалось и он довольно долго возился, заставляя стоять на морозе не только Соню, но и весь пристроившийся за нею хвост желающих попасть на Украину. Наконец – то она получила разрешение на пересечение границы и застегнув чемодан и сунув документы в файлик, тронулась по асфальтовой дороге к другой, теперь уже Украинской границе.

Через несколько метров ее догнала тетка, катившая большой чемодан, и поравнявшись спросила:

–Вы из России?

–Да, – ответила Соня, но я этническая украинка, а что?

–Да ничего, просто хотела сказать, что эти кацапы ничего хорошо сделать не могут. Видела, какие у них пограничные будки? А возились долго, наверняка, чтобы над народом поиздеваться. У меня чего только не спрашивал, едва ли всех любовников заставил перечислись.

При этих словах, Соня едва не хмыкнула, краем глаза отметив немолодой возраст и обширные формы говорившей, как и ее вязанную шапку, торчавшую на самой макушке.

– А видела, как документы проверяли, чуть на зуб не пробовали? – ворчала тетка, свободной рукой, пытаясь надвинуть шапку на уши, – Сейчас увидишь, какой погранпост с нашей стороны. Я с этого перехода еще не заходила, но уверена, что тут порядок, не то что у этих кацапов.

Шли они довольно долго под скупым светом редких фонарей, пока не уткнулись в новую очередь возле украинской границы. К удивлению тетки, пропускные пограничные посты со стороны Украины были еще меньше российских, а процедура пропуска оказалась еще длинней и дотошней. Особенно доставалось проходившим с российскими паспортами. Украинские таможенники были не просто строгими, они были высокомерными и подозрительными, пытаясь в любом россиянине видеть врага. Между собой говорили на русском языке, но стоило взять в руки российский паспорт, как сразу переходили на державну мову. Соня конечно хорошо понимала и говорила на украинском, в связи с этим отвечала на вопросы таможенника на мове. Задав ей весь перечень вопросов, которые ей только что задавали на границе с Россией, послушав ее ответы на украинском, таможенник начал задавать провокационные вопросы: почему покинула Родину, не считает ли, что она ее предала, не едет ли она в Мариуполь с диверсионными целями?

– Я выйшла замиж за россиянина и уихала, це законно, я никого не предавала, Мариупрль мое ридное мисто и в мене е, ще там робыты, там мене ждуть батьки та друзи.

– Покажить свий телефон, – последовала команда.

Соня протянула трубку, удивляясь зачем она потребовалась пограничнику.

– У вас российский провайдер, а де карта украиньского? – спросил он.

– В мене его нема, де бы я его купила? – ответила Соня удивленно.

– Нема, так нема, тики знай, что бильшь никто з Украины тебе не позвоне, поки не буде нашои карты. Проходь.

Последние слова таможенника, кроме этого заветного слова «проходь» уже не долетели до нее. Путь был свободен, и она думала только об одном, сейчас она обнимет своих родителей и поняла, как она соскучилась по ним. Шагнув из освещенного таможенным постом пространства в морозную темноту ночи первое, что она сделала – это обращаясь к тьме громко позвала:

– Мама, папа! – надеясь, что ей сейчас ответят.

Однако и на третий раз никто не ответил, от чего сердце сжалось в предчувствии беды.

– Мама, где вы, – прошептала Соня, вглядываясь в темноту и стирая невольные слезы, и в этот момент тишину прорезала мелодия ее телефонного звонка.

Включив его дрожащими руками, Соня услыхала взволнованный голос матери:

– Сонечка, ты где?

– Я то, уже на Украине, вернее на ее границе, а вот где вы?

– Доченька, мы с папой выехали сегодня в 10 часов утра в полной уверенности, что к твоему прилету будем на границе. Однако сейчас мы все еще на подъезде к Днепру и туда не знаем, когда доедем. Везде страшные пробки, такое впечатление, что вся Украина села за руль и куда-то едет.

– Ну вот, а мне что делать? Тут полная тьма, мороз, у таможни зала ожидания нет, – всхлипнула Соня.

– Сонча, – услыхала она в трубке твердый отцовский голос. – Мы с мамой не виноваты. Я посмотрел в интернете, там от границы метров за двести стоит кафе, где можно перекусить и дождаться автобуса. Автобус на Мариуполь через Днепр отправляется в 5 часов 30 минут. Садись на него и поезжай, встретимся в Мариуполе.

Не успела Соня возмутиться, и крикнуть: где она будет искать это чертово кафе в такой темноте, как трубка замолчала, а на ее повторные звонки противным английским голосом отвечала, что абонент недоступен. Вот тут уже Соня не сдержалась и заплакала навзрыд. Затем немного успокоившись, двинулась вперед, к огоньку который светился в ночной тьме. Фонарь висел над дверями одноэтажного здания с вывеской «Кафе», и Соня поняла, что пришла, туда куда указывали родители. Здесь у крыльца кафе с закрытыми дверями жались друг другу окоченевшие люди. Часть из них сидела на двух, стоящих у входа в кафе скамейках, остальные либо стояли, либо пристроились на деревянных ящиках. Соня была тепло одета: в теплом пуховике, шерстяном свитере, джинсах и теплых ботинках. Капюшон пуховика, плотно надвинутый на вязанную шапку, хорошо защищал голову и шею, но даже в таком одеянии, она скоро начала ощущать, как мороз пробирается, через слои одежды к ее непривыкшему к холоду телу.