Ирина Бовдур – Карманный психолог. Свобода от чужого «Я» (страница 3)

Оцените от 0 до 10: насколько страшной кажется мысль остаться одной.

Ведите эти три цифры неделю, каждый вечер.

В конце недели посмотрите, какая из трёх выше остальных.

Самый высокий показатель указывает, с чего начинать работу. Первый — глава 5 про возвращение контакта с собой. Второй — глава 4 про источник ценности. Третий — глава 6 про страх утраты.

Что запомнить

Эмоциональная зависимость — состояние, в котором ценность и устойчивость определяются реакцией другого человека.

Три признака: чужое состояние важнее своего, ценность держится на внешнем подтверждении, страх утраты сильнее цены отношений.

Любовь расширяет, зависимость сужает. Это главное различие.

В основе — нарушенная саморегуляция: нет внутреннего источника тепла, только внешний.

Зависимость — не черта характера, а усвоенный способ строить отношения. Усвоенное поддаётся пересмотру.

Первый шаг — не менять поведение, а увидеть объём: сколько вас осталось в собственной жизни.

Глава 2. Откуда это взялось

Эта глава — о происхождении. Не для того, чтобы найти виноватых, а чтобы увидеть: способ был выучен. Всё выученное можно пересмотреть.

Схемы: как формируется способ любить

В психологии есть понятие ранних дезадаптивных схем. Это устойчивые представления о себе и об отношениях, которые складываются в детстве и потом воспроизводятся автоматически, во взрослых связях.

Схема — не воспоминание. Это правило, по которому человек живёт, не осознавая, что оно правило. Оно ощущается как сама реальность: «так устроены отношения», «так со мной всегда».

Формируется схема просто. Ребёнок раз за разом попадает в одну и ту же ситуацию, делает вывод, и вывод закрепляется. Если вывод помогал выживать в той семье, он врастает особенно прочно.

Четыре схемы, которые ведут к зависимости

Схема покинутости

Формируется там, где близкий взрослый был непредсказуем: то тёплый, то отстранённый. Или физически исчезал — уезжал, болел, уходил из семьи.

Вывод ребёнка: близкие уходят, и в любой момент это может повториться.

Во взрослом возрасте: постоянная тревога в отношениях, проверки, потребность в подтверждениях, паника при паузе в общении. Человек цепляется не потому, что любит сильнее, а потому, что каждую паузу читает как начало ухода.

Схема подчинения

Формируется там, где выражать свои желания было опасно или бесполезно: их обесценивали, наказывали за них или просто не замечали.

Вывод ребёнка: мои желания создают проблемы, безопаснее не иметь их.

Во взрослом возрасте: человек не знает, чего хочет, соглашается автоматически, а накопленное раздражение прорывается редко и сильно, после чего наступает вина.

Схема самопожертвования

Формируется там, где ребёнок отвечал за состояние взрослого: успокаивал маму, следил, чтобы папа не разозлился, был «взрослым» раньше времени.

Вывод ребёнка: моя задача — заботиться, моё состояние подождёт.

Во взрослом возрасте: гиперответственность за чужие чувства, неспособность просить, ощущение вины при отдыхе. Такие люди часто оказываются рядом с теми, кто много берёт.

Схема дефективности

Самая болезненная. Формируется там, где ребёнка стыдили, сравнивали или отвергали за то, какой он есть.

Вывод ребёнка: со мной что-то не так, меня можно любить только при определённых условиях.

Во взрослом возрасте: человек уверен, что если его узнают настоящим, то отвергнут. Отсюда постоянные старания заслужить и невозможность поверить в хорошее отношение.

Как найти свою схему

Вспомните фразу, которую вы чаще всего говорите себе в трудный момент отношений. «Он уйдёт» — покинутость. «Не надо было ничего просить» — подчинение. «Я должна была справиться сама» — самопожертвование. «Я недостаточно хороша» — дефективность. Обычно одна схема ведущая, вторая проявляется под нагрузкой.

Три способа обращаться со схемой

Схема не действует напрямую. Между ней и поведением стоит выбранная стратегия, и стратегий три. Знать свою полезно: они требуют разной работы.

Капитуляция — жить по схеме. «Меня бросят, значит, буду держаться крепче».

Избегание — не входить в ситуации, где схема активируется. «Меня бросят, значит, не буду сближаться».

Гиперкомпенсация — вести себя противоположно. «Меня бросят, значит, брошу первой» или «стану настолько независимой, что никто не понадобится».

Все три выглядят по-разному, а держатся на одном убеждении. Поэтому демонстративная независимость — тоже форма зависимости, просто вывернутая наизнанку.

Почему выбирается именно такой партнёр

Вопрос, который задают почти все: почему меня тянет к тем, с кем повторяется одно и то же?

Ответ неприятный, но объясняющий. Знакомое переживается как правильное. Человек, выросший в непредсказуемости, рядом со стабильным партнёром чувствует не покой, а скуку и тревогу — потому что нет привычного напряжения.

Мозг ищет не то, что полезно, а то, что узнаваемо. Узнаваемое воспринимается как «моё», даже когда оно разрушительно.

Из этого следует практический вывод: на первых порах здоровые отношения могут ощущаться пресными. Это не признак отсутствия чувств. Это признак того, что привычная система не получает своего топлива.

История Марины и Сергея

Пара, восемь лет вместе. Пришли на консультацию с формулировкой Марины:

«Мы всё время ссоримся по кругу и не можем остановиться».

Типичный цикл: Сергей задерживается на работе и не отвечает на сообщения.

Марина пишет одно, второе, пятое. Он отвечает коротко и раздражённо.

Она обвиняет. Он замолкает и уходит в другую комнату на несколько часов.

Она стучится, плачет, требует разговора. Он уходит из дома.

Потом мирятся, и через две недели всё повторяется.

Мы разобрали цикл по шагам, и оказалось, что каждый действует из собственной схемы, а вместе они образуют идеально замкнутый механизм.

— Марина, что вы чувствуете, когда он не отвечает?

— Что он больше не хочет со мной быть. Что всё, конец.

— И тогда вы пишете ещё?

— Да. Мне надо убедиться, что всё в порядке. Я не могу ждать.

— Сергей, что вы чувствуете, когда приходит пятое сообщение?

— Что меня загнали в угол. Что я обязан отчитываться, как школьник.

— И тогда вы?

— Замолкаю. Мне надо побыть одному, иначе я скажу лишнее.

— Марина, что для вас его молчание?