Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 6)

– Смею ли я противиться желанию вашего сиятельства невероятно щедрой пропозицией составить счастье сироты? – залебезило перед вельможей её поспешное согласие.

– А девушку спросить вам и в голову не пришло, – осадил женщину язвительный голос уже утомлённого её пафосными словоизлияниями князя.

– Ваше сиятельство желает слышать слова благодарности за оказанную ей честь из уст самой княжны? – недоумевала о причине его недовольства женщина.

– Скромный в намерении могущественного вельможи и просто чуткого человека преобразить жизнь тронувшей меня за живое беззащитной девушки, я не ищу её благодарности, – возразил Дмитрий Андреевич. – А вот любо ли ей найденное мною средство устроить её будущее, хочу знать непременно, ибо чинить вопреки её воле – противно моей совести.

– Как пожелает ваше сиятельство. Я распоряжусь тотчас пригласить сюда племянницу.

Глава 9

Несколько минут спустя дверь снова распахнулась перед смущённой девушкой. Князь поднялся ей навстречу, коснулся поцелуем дрогнувшей от давно запретной для неё любезности руки, усадил в соседнее кресло.

– Я хотел бы говорить с княжной tête-à-tête, – остановил он намеренную вновь сесть женщину.

– Как вам будет угодно, – поклонилась та, вынужденная подчиниться, и, красноречиво глянув на девушку, удалилась.

– Дитя моё, – обернулся князь к смиренно ожидающей его объяснений vis-à-vis, – я приехал исполнить данное давеча обещание. Одно ваше слово – и до сих предвзятая к вам судьба распахнёт перед вами врата в прежнюю жизнь.

– Моя жизнь никогда не будет прежней, – обронили серые девичьи уста укор сулящему несбыточное вельможе.

– Суровый жребий согласен искупить свою вину перед вами, – возразил им князь, – воскресив былое благоденствие, отрядив в вашу жизнь любящего, верного вам душой и телом спутника, готового на всё ради единственно вашего счастья.

– Ваше сиятельство смеётся надо мной, – попеняла ему опустившая воспалённые от навернувшихся слёз глаза, вновь сникшая девушка. – Кто окажется способным на этот подвиг во имя презренного светом изгоя?

– Мой сын, – стынет её дыхание, – от чьего имени я прошу вашей руки.

Понуждаемая крепко, но ласково сжавшим её пальцы князем, ошеломлённая девушка медленно подняла отмеченное лихорадочным румянцем лицо и с разъятрённым скепсисом глянула в бесхитростные глаза собеседника.

– Что стало причиной воскрешения преданных некогда забвению чувств его сиятельства? – с усилием шевельнулись её искажённые ироничной усмешкой уста.

– О каких чувствах вы говорите? – уже сконфуженный её словами вельможа просил объяснений.

– На обед в день именин моей матушки ваше сиятельство прибыли в сопровождении младшего сына, – напомнила один из сотен сменивших друг друга за год эпизодов девушка. – Мне неловко об этом говорить … но после нашего знакомства с Алексеем Дмитриевичем он долго искал моего расположения, а после ареста papa, – поперхнулся голос горечью заклеймившего её позора, – княжеский интерес к отныне не достойной его особе в одночасье иссяк.

– Я не знал об этом, – не сразу нашёлся со словами обескураженный князь. – Мне понятна гложущая вас обида, – утешал он понурую vis-à-vis, – оправдывать уронившего честь сына я не намерен, – заверил князь недоверчиво поднявшую голову девушку. – Тем более что не о нём шла речь. Я говорил о старшем сыне, – разрешил интригу вельможа, – об Андрее.

– Это не может быть правдой, – выдавили пересохшие губы вдруг изменившейся в лице девушки.

– Ни я, ни превратная судьба не лукавим, дитя моё, – просили верить ему тёплый голос и ласковая улыбка тронутого её замешательством князя, – исполненные надежды на ваше согласие составить счастье моего сына. Вы – лучшее, что могло ознаменовать его жизнь, – поверенное испытаниями, внемлет снова её сердце искусителям-словам. – Не иначе как вера в это подвигла Андрея ревностно хранить в тайне возникшую между вами приязнь.

– Едва ли можно говорить о нашей приязни, – возразила девушка. – Похоже, приватная жизнь сына – тайна для вашего сиятельства, – удручённо заметила она.

– Мадемуазель благоволит открыть её несведущему отцу?

– С вашим старшим сыном я едва знакома, – не сразу откликнулась снова потупившая голову княжна, – удостоенная единственной встречи на бале-маскараде, устроенном в день рождения князя.

Первый бал, сюрприз жребия, вложившего в дрожащую в предвкушении чуда девичью руку заманчивое приглашение:

«Прелестница!

Благоволите подарить счастьем Вашего покорного слугу, своим присутствием украсив бал-маскарад в честь дня его рождения. Льщу себя надеждой лицезреть в моём скромном доме пленяющую взгляды гостью, чьё очарование воистину заслуживает восхищения.

Андрей Шаховской»

В знаковый день в груди шестнадцатилетней княжны, смущённой письмом с золочёным вензелем вдруг шагнувшего в её неопытную жизнь мужчины, соперничали неистовый восторг и застенчивая гордость: щедрая рука благосклонного к ней в ту пору жребия даровала неимоверную привилегию – стать гостьей пленяющего обаянием молодого князя, слухи об эксцентричной особе которого наводнили столицу. Мечтой было обратить на себя пусть мимолётный взгляд искушённого женским вниманием вельможи, смутиться его комплиментом, удостоиться приглашения на танец.

Сентябрьский вечер. Над уснувшим лесом – золотыми стежками шитое небо. В арке расступившихся перед каретой деревьев – увенчанный шпилями замок в два этажа. По обе стороны украшенного подъезда соперничает с созвездиями россыпь слепящих глаза искр грандиозного фейерверка.

Почтительными поклонами слуг в шитых золотом ливреях приветствует величественный дом княжну, что, замирая от небывалого волнения, шествует по крытой ковром лестнице к парадным дверям. Распахнутые услужливым дворецким, те приглашают войти. Восхищённая великолепием бальной залы, она невольно останавливается на пороге, запамятовав надеть маску. Чуть поодаль течёт разговор трёх мужчин – мушкетёра, рыцаря и корсара. Последний, машинально повернув голову в её сторону, замирает глаза в глаза с замешкавшейся у двери княжной. Рассеянно обернувшись к смолкшим на полуслове и, пребывая в замешательстве, окликающим его собеседникам, мужчина стремительным шагом направляется к смущённой его интересом девушке.

На пути дерзнувшего на абордаж гостьи корсара возник суетливый распорядитель бала и, почтительно поклонившись, что-то сообщил тому вполголоса. Кажется, сильнее возбуждено мужское любопытство. В бархатном разрезе маски в восторге беснуются волны синих глаз. Нетерпеливая рука срывает её с распалённого интригой лица.

– Польщён выпавшей мне честью принимать в моём доме образчик несравненной красоты, – сам виновник торжества, князь Андрей Шаховской, замирает в галантном поклоне перед ошеломлённой девушкой. – Соблаговолит ли высокочтимая гостья снизойти к дерзкой просьбе её покорного слуги открыть бал первым танцем со мной?

Счастливая предпочтением, она опускается пред князем в исполненном изящества реверансе.

– Узнайте же, – напомнил о себе угадавший предмет её мыслей Дмитрий Андреевич, – изглоданное памятью сердце вашего сиятельства – ещё один пленник воспоминаний. Ими живёт и мой впечатлённый вашим знакомством сын. Примите приглашение в некогда соединивший вас дом. Дайте новый шанс вашим чувствам.

– Почему сам князь не решился сказать мне о них? –испытывающе глядит на собеседника колеблющаяся девушка.

– Увлечённый приготовлениями к встрече, он написал о них, – простодушно улыбнувшийся vis-à-vis протянул княжне конверт с уже знакомым ей вензелем.

Какое-то мгновение помедлив, та всё же сломала печать и пробежала глазами несколько строк:

«Сударыня!

Впечатлённый добродетелями прослывшей в свете образчиком благородства барышни, высокой честью сочту Ваше согласие стать моей женой. Приглашаю Вас в мой охотничий замок для короткого знакомства в преддверии грядущего союза, ежели, проникшись взаимной приязнью к Вашему покорному слуге, Вы всё-таки благоволите связать со мной свою судьбу.

Князь Андрей Шаховской»

– За словами вашего сына – чужой выбор, – выговорила прикованная взглядом к разочаровавшей её записке девушка.

– Сомнения неопытной юности в речах зрелого сердца понятны, – попытался усыпить её предубеждение князь.

– Да, мой опыт в сердечных делах ничтожен, – улыбнулась жалко княжна, – но даже мне известно, что желанной женщине не пишут так скупо и сухо, – кивнула она на немногословный лист. – Искуплением какого греха ваше сиятельство вменили наследнику унижающую его повинность жениться на мне? – с воспрянувшим чувством достоинства требовала она уже без обиняков признания князя.

– Выводы мадемуазель скоропалительны, – не мешкал с объяснениями поражённый её проницательностью vis-à-vis. – Заверяю, – искал он прежнего доверия, – я не осмелился бы оскорбить ваше сиятельство навязанным силой, противным сердцу и совести обязательством. Не спешите с окончательным и бесповоротным ответом. Помните: вашему согласию суждено преобразить две жизни.

– Я не хочу быть пожизненным наказанием вашего сына. Простите за дерзкое пренебрежение великодушным участием в моей судьбе, – решительно поднявшаяся с места, торопливо сделавшая машинально вставшему следом князю книксен, спрятав меловое лицо и тоскующий взгляд, кажется, спасаясь бегством от себя самой, она поспешила покинуть комнату.