Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 8)

Пришедший в замешательство, тот, подчинясь приказу гостя, отвесив ему поклон, отправился исполнять повеление.

Дворецкого сменила девушка.

– Андрей Дмитриевич назначили меня горничной его гостьи, – с почтительным книксеном молвила она, как видно, тоже озадаченная происходящим, опасаясь попасть впросак. – Что будет угодно вашему сиятельству?

– Изволь занять досуг мадемуазель, Лиза, пока уляжется кутерьма вокруг нашего приезда. Уверен, гостье будет по душе прогулка к здешнему озеру.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – не смея перечить барскому решению, поклонилась князю, кажется, угадавшая его намерение, горничная. – К услугам вашим, – обратилась она к княжне с новым поклоном.

– Отриньте обременяющие вас мысли, – поощрил князь спутницу. – Освободитесь от них, в кои-то веки позволив душе предаться удовольствию исцеляющих впечатлений.

И на этот раз доверившаяся ему, ответив благодарной улыбкой и книксеном, в компании с любезной горничной княжна отправилась к расцвеченной всеми оттенками зелени весеннего леса лужайке.

Сзади проводившего их взглядом князя раздались топот копыт и храп уставшего коня. Обернувшийся Мишель опешил: к замку торопился ещё один, на этот раз нежданный гость – Алексей Шаховской.

Спешившись, бросив поводья лакею, переводя дыхание, тот остановился взглядом на видневшихся вдали княжне и её компаньонке.

– Кто твоя спутница, Мишель? – всё же задал одолевший его вопрос.

– Приглашённая погостить здесь невеста твоего брата, – подбирал слова державшийся настороже ответчик.

– Нежно-яблочное платье, – выговаривал цепляющийся взглядом за скрывшуюся фигурку Алексей, – облако кружев на плечах, пышные манжеты вокруг пальчиков протянутой мне в минуту нашего знакомства ручки. Я не мог ошибиться, – он порывисто обернулся к кузену. – Это Ольга! Княжна Елецкая, – почтительнее назван предмет, возбудивший его любопытство.

Вынужденный уступить проницательной памяти Мишель утвердительно кивнул. На миг замерший, оставив его теряться в предположениях о грядущих событиях, Алексей взлетел по лестнице в замок.

В холле, остановленный каким-то вопросом дворецкого, уполномоченного Мишелем сколь возможно задержать барина под благовидным предлогом в доме, ворвавшегося недруга встретил обескураженный его появлением Андрей.

– Ты здесь каким ветром? – процедил он сквозь зубы.

– Волею случая посвящённый в тщательно скрытую от меня тайну, – ухмыльнулся Алексей, – явился выказать приязнь невесте вашего сиятельства, – паясничая, поклонился он брату.

– Как ты узнал? – выдавил сражённый осведомлённостью кровного врага Андрей.

В смятенных мыслях воскрес ознаменованный роковым для князя решением день, случайное, казалось, столкновение с озадаченным братом очень близко от родительского кабинета.

– Ты подслушал наш с отцом разговор! – уличивший брата в новом бесчестном поступке, возмутился Андрей. – В который раз поддавшись гнусной привычке беспардонно вмешиваться в мою жизнь, ты снова сподличал! – прорвала износившееся терпение лава справедливого гнева. – Убирайся отсюда!

– Свижусь лишь с высокочтимой гостьей, – возразила ему дерзкая отповедь невозмутимо-спокойного брата.

– Ты задался целью выставить меня в дурном свете ещё и перед этой женщиной? – неприязненно смотрел тот на наглеца-противника.

– В том нет нужды, – искривила издёвка губы vis-à-vis. – Ей мне уже посчастливилось раскрыть глаза на истинную, порочную натуру вашего сиятельства.

Отворившаяся дверь пропустила посчитавшего своим долгом вмешаться в их распрю Мишеля, тотчас остановленного взывающим к молчанию жестом Алексея.

– Кто она? – задетый намёком одного и безучастностью другого, обвёл обоих недоумённым взглядом Андрей.

– Как же я запамятовал, что ты единственный, кто ещё не знает её имени? – едва не смеялся в лицо злорадствующий над неведением брата Алексей. – Имени невинной девушки, за твои грехи приговорённой нашим отцом и своим жребием к пожизненной каторге с негодяем.

– Тебе ли, тайному свидетелю нашего с отцом разговора, не знать: не в моей власти было изменить свой и её жребий, – глухо возразила ему в который раз смущённая совесть Андрея, не уврачевавшего изведённую мятежными чувствами душу.

– Страх пред обещанным наказанием разгневанного отца

остановил добродетельного дворянина в шаге от благородного поступка? – поверял её язвительный голос противника. – За свою ославленную честь ты выторговал место в завещании?

– Это бессовестное обвинение! – всё же нашёл в себе силы оскорблённый предвзятым судьёй Андрей противостоять его натиску.

– Коль так, избавься от навязанного позорного долга! – с пущей настойчивостью взывал к его благородству Алексей. – Отпусти девушку из своей жизни тотчас, прикажи снарядить обратно, ещё не обременённую нерушимыми обязательствами перед тобой.

– Ей, как и Андрею, нет пути назад, – осмелился наконец на решающее в их противостоянии слово Мишель.

– Но Ольга заслуживает иной, лучшей доли! – отчаянным протестом сорвался с уст оппонента последний аргумент.

Смятенный взгляд Андрея замер на лице кузена.

– Мишель? – проронил князь, ещё уповая на своё былое право на бескомпромиссную искренность друга.

– Твоя сосватанная против воли невеста – княжна Ольга Елецкая, – не развенчал этой зыбкой надежды последний.

Дух захватило. Сердцу тесно в обмершей груди. Но будит стылую кровь набат душеспасительной мысли: она вернулась!

– Я был несправедлив к отцу, – выдохнул Андрей, – что с первого же моего слова услышал сыновнее сердце. Однажды вкусившая горечь предательства и разочарования, моя душа была недоверчивой к исполненным благих намерений речам по-прежнему самого родного человека, беззаветно любящего меня отца, настойчиво сулящего робеющее рядом счастье.

Отчего же воскрешённое сердце ещё сомневается в своём исключительном праве на этот великодушный дар? Зачем, одержимое паническим страхом жить неистовым чувством, откладывает вожделенную встречу?

– Где моя гостья? – уже нетерпеливым желанием увидеть долгожданную женщину полыхнул взгляд Андрея.

– Послушная моему приказу горничная показывает ей парк, – опустил глаза Мишель. – Прости, – каялся он в нарочной отсрочке свидания кузена с любимой, – но другого способа обсудить с тобой нечто чрезвычайно важное я не придумал.

– О чём ещё по силам говорить мне, – захлебнулся голос обманутого в его уповании Андрея, – когда мыслями я подле той, о новой встрече с которой ещё вчера не мог даже мечтать?

– Именно о княжне я намеревался говорить, – ровным тоном остудил не утративший самообладания Мишель ярость брата. – Я взял на себя смелость, – устремлён взгляд готового держать ответ за свой дерзкий поступок князя на уступившего слушателя, – сообщить ей, что, в силу обстоятельств, она какое-то время будет лишена твоего общества здесь.

– Неслыханно, – выдавил обескураженный заявлением Андрей. – Что же тебя угораздило пообещать ей это? – требовал он внятных объяснений.

– Удостоенный нынче знакомства с её сиятельством, я нашёл княжну озадаченной жребием, ещё колеблющейся в её выборе будущего. Лишь поэтому…

Вздох стиснутой спазмом груди брата не дал продолжить. Сквозь смолкшего Мишеля смотрели утратившие краски и чувства, безжизненные глаза vis-à-vis.

– Ты снова прав, – уязвлённый его словами, надорванным голосом в конце концов выдавил Андрей. – Умоляя судьбу об исполнении заветного желания, я позабыл о равных правах на мечту моей возлюбленной. Понуждать её к противной душе взаимности я не смею.

– И потому позволишь уехать? – не справился с волнением безмолвно внимавший разговору Алексей.

– Нет! – неумолимо расправился с затеплившейся, было, в его душе надеждой категоричный ответ готового к борьбе не на жизнь, а на смерть соперника. – Уедешь ты, – изрёк он безапелляционно, – немедленно, не оставивший и следа своего пребывания здесь. Ольга останется в однажды соединившем нас доме. Останется, чтобы каждый населяющий его предмет, каждая мелочь, частичка моей жизни, не осквернившие себя подлым умыслом, ревностью и лживым обличением, – корила Алексея пустившая корни в братском сердце обида, – как на духу, без утайки, без гнусной провокации твоего жаждущего мести эгоизма рассказали бы ей обо мне, настоящем.

– Я имел право вмешаться тогда, – резко парировал его непримиримый противник.

– Будто? – тронула губы брата презрительная усмешка. –Ольга и тогда не принадлежала тебе. Не ты был предметом её грёз. Иной образ любимого мужчины лелеяло девичье сердце, –напомнил Андрей горькую правду. – Ты же, завистливый вор, не гнушаясь бесчестными средствами для утешения своего уязвлённого самолюбия, соблазнился её мечтой. Не одному мне ты нанёс подлый удар, ты обокрал Ольгу: бесцеремонно встав меж нами, посягнул на зреющие в сердце чувства, опрокинув её веру в саму любовь.

– Я спас её от разочарования подлинной сутью кумира, – противостоял Алексей предубеждённому, на его взгляд, судье.

– Но до сих пор нет её веры твоим словам! Не потому ли она вернулась? – торжествовал победу Андрей. – Не затем ли, чтобы, разобравшись в скопище противоречивых чувств, дать мне новый шанс завоевать её сердце. От своего ты отказался, когда, устрашившись молвы, предал забвению былые чувства к попавшей в опалу сироте – с презрением напомнил он врагу о проявленном малодушии. – Снискав покровительство нашего отца, княжна снова стала лакомой добычей самолюбия вашего сиятельства? – исполненным сарказма голосом смущал Андрей совесть брата. – Только ещё раз встать между нами я тебе не позволю, – категорично завершил он.